автор: Батурина Марианна Алексеевна
ученица ГБОУ гимназия № 293 г. Санкт-Петербург
Семейный альбом (очерк)
Семейный альбом
В нашем доме на полке среди любимых книг стоит старый альбом с фотографиями. Когда я была поменьше, а времени свободного у меня было побольше, любила забираться на колени к маме и листать страницы этого альбома. В нем живут мои предки. Нет-нет, я не ошиблась, именно живут. Многих из них я никогда не видела, но хорошо их знаю по маминым рассказам. Давайте откроем дверь в историю моего рода.
Вот на черно-белой фотографии прадедушка моей мамы по материнской линии. В руках у него лопата. Он сажает молодую яблоньку. Рядом с ним кроха в коротеньком платьице с маленькой леечкой в руках собирается поливать саженец. Это моя мама, ей здесь всего годик, а она уже вовсю помогает по хозяйству. У окна сидит мамина прабабушка, занята делом. В руках у нее шитье, но она отвлеклась, на нас смотрит, будто приветствует.
На другой старенькой фотографии мои прабабушка и прадедушка. Такие молодые, красивые, нарядные! Между ними стоит, держа их за руки, мама. Здесь она постарше. На ней прелестное пышное платье, косички калачиком выглядывают из-под огромных бантов. Все улыбаются, на первомайскую демонстрацию спешат.
Много интересных фотографий в альбоме. Но я всегда задерживаюсь на этой, старой, черно-белой, пожелтевшей, довоенной. Три парня, очень похожие друг на друга, совсем еще юные, чуть старше сегодняшней меня, но очень серьезные. Фотографировались где-то в фотостудии. Старший на стуле сидит, а средний и младший стоят по бокам, положив руки на плечо сидящему. У них взгляд напряженный, кажется, будто ждут, что мы скажем, глядя на них. Это мои прадеды по дедушкиной линии – Илья, Трифон и Павел. У их родителей шестеро детей было: три дочери и три сына. Они-то и смотрят на меня с фотографии. С самого начала войны двое старших на фронт ушли. Младший, Павел, как ни отговаривала мать, как ни рыдала у него на груди, тоже за братьями следом отправился воевать, записавшись добровольцем. На следующей фотографии он уже в форме красноармейца, на голове буденовка с красной звездой.
В сентябре 1944 года семья получила черную весть: «Терещенко Илья Григорьевич в ходе жестоких боев под деревней Лавры Псковской области числится пропавшим без вести». Сколько слез пролито было! Но родные веры не теряли. Авось, найдется? Может, где-то в окружение попал? И все ждали. И молились, чтоб жив остался. Но вот уже и война закончилась, а вестей о нем так и не было. Мать посылала запросы в Военный комиссариат, но ничего узнать не удалось.
А потом новая беда настигла семью — перестали приходить редкие треугольнички от Трифона. Тяжела неизвестность для отца и матери, но все же теплилась в душе надежда. И вот однажды почтальонша принесла измятый желто-серый треугольничек, подписанный чужим почерком. Мать долго не решалась развернуть письмо, думая, что пока не откроет, все с сыном будет в порядке. Позже письмо прочитали и узнали причину долгого молчания Трифона. Письмо было из госпиталя. Писал его под диктовку знакомый сына по палате выздоравливающий солдат. В одном из боев, идя в атаку, Трифон подорвался на мине. Истекающего кровью, его доставили в полевой медсанбат. Потом был госпиталь, ампутация… Раны долго не заживали. Правую руку ампутировали по плечо. Левую удалось спасти по локоть. Культю надрезали, получилась клешня. Когда рана затянулась, Трифон Григорьевич научился держать клешней ложку, кружку, карандаш. Демобилизовавшись, он вернулся домой. И опять были слезы, много слез. Но теперь это уже были слезы радости. Вернулся! Пусть увечный, но живой. И хоть некогда красивое лицо изрезано шрамами, и по ночам он еще срывается в атаку, но все это преодолимо. Мать, сестры отогреют, выходят. Так и случилось. Постепенно Трифон вернулся к мирной жизни. Не сидел без дела, научился обходиться без рук. Одевался сам, только пуговицы застегивать не мог. Получалось у него держать молоток, забивать гвозди; а зажав в клешне пилу, Трифон распиливал доски. После войны он обзавелся женой и детьми. Рядом с семьей Трифона всегда была старшая сестра Настенька, оставшаяся вдовой. Она и помогла Трифону и его жене поднять детей. Потом вместе они радовались родившимся внукам. Вот и Настенька на фотографии. С мамой рассматриваем эту фотокарточку. На ней пожилая полноватая женщина в длинном ситцевом платье свободного покроя. На голове беленький платок. Мама вспоминает, услышав, что приедет Настенька (братья ее всегда называли только так, с любовью и нежностью), ей представлялась юная красавица из сказки «Морозко». Каково было мамино удивление, когда приезжала бабушка с сумками, набитыми банками с домашними маринадами и вареньем, яблоками из своего сада, и начинала варить, жарить, печь и потчевать всех своими разносолами.
Вот следующая фотография. На ней я вижу Павла, того самого, младшего из трех братьев. Про него говорили, что он будто в рубашке родился. Всю войну прошел и цел остался. Воевал в звании сержанта наводчиком миномета 8 батареи 331 Гвардейского артиллерийского Карпатского полка, потом в 128 Гвардейской горнострелковой Туркестанской Краснознаменной дивизии. Участвовал в боях за освобождение Кавказа, Кубани, Крымского полуострова (г.Керчь, г.Ялта, г. Севастополь, г. Феодосия), воевал в Польше, Чехословакии. На этой фотографии он в военной форме, на которой красуются ордена. Домой Павел вернулся уже осенью 1945 года. Женился, шестерых детей вырастил, внуков нянчил.
Листаем альбом дальше… На этой фотографии вся прадедушкина семья. Фотографировались на лестнице, ведущей к Дому культуры. На верхних ступеньках прадедушка и прабабушка, их четверо сыновей с женами и две дочери с мужьями. На нижних ступеньках внуки. Их десять. И мама среди них. Маме здесь восемь лет. Старше нее только двоюродный брат Витя, остальные маленькие. А самые младшие — Наташа, Алешка и Олеся — на руках у взрослых. Сейчас эти малыши уже сами папы и мамы, у них взрослые дети. Жизнь разбросала их по разным городам. Они редко встречаются, но всех объединяют наши предки, которые ценой своих жизней, своего ударного труда отстояли мир на нашей земле. И мы их помним.
Еще одна фотография в моих руках. Она цветная. На ней рослый мужчина. Это родной внук пропавшего без вести Ильи. В начале двухтысячных годов началось движение по поиску пропавших солдат и восстановлению исторической памяти. У дороги, недалеко от деревни Лавры, было найдено безымянное захоронение. По обнаруженному там солдатскому медальону удалось установить имя погибшего. Им оказался Терещенко Илья Григорьевич. Найденные останки перенесли на место общего захоронения всех погибших в том бою солдат. Длина мемориала составляет 60 метров, ширина — 40,5 метра. Здесь покоятся 824 воина. Вечная им память! Семье сообщили о месте захоронения солдата, и внук поехал туда отдать дань памяти деду-герою и всем доблестным солдатам. Илья на фотографии старше своего погибшего деда, в честь которого его и назвали, но такой же молодой, сильный, красивый, серьезный, как Илья Григорьевич на довоенных фотокарточках.
В нашем семейном альбоме много фотографий. На меня смотрят давно ушедшие и ныне здравствующие люди, которые мне очень дороги. Их жизнь для меня – пример мужества и самоотверженности, потому что они трудились, любили, растили детей, печалились и радовались. Жили во имя самой жизни, чтобы не прерывалась цепочка поколений. И живут поныне, потому что жива память о них, о важных делах их, отважных подвигах. А когда у нас родятся дети, мы будем вместе с ними листать наш старый семейный альбом и рассказывать им, какие героические прадеды и прабабушки у них были, потому что их жизнь – подвиг без срока давности.
