автор: Алексеева Нарияна Леонидовна 10 класс
Руководитель: Егорова Ирина Николаевна
учитель русского языка и литературы МБОУ «Кюндяинская СОШ им.Б.Н.Егорова»
Образ коня в русской и якутской литературе
Министерство образования Республики Саха (Якутия)
МР «Сунтарский улус (район)»
МБОУ «Кюндяинская СОШ им.Б.Н.Егорова»
Образ коня в русской и якутской литературе
Доклад
Выполнила обучающаяся 10 класса МБОУ
«Кюндяинская СОШ им.Б.Н.Егорова»
Алексеева Нарияна Леонидовна
Руководитель Егорова И.Н.,
учитель русского языка и литературы
2022 г
Введение
С незапамятных времён конь был для человека незаменимым помощником и другом. Лошадь требовалась везде и всюду: на поле боя и на мирной пашне, на охоте и в путешествии. Её одевали в доспехи, запрягали в царские кареты и в убогие крестьянские дрожки, за коня «отдавали полцарства».
Легендарный конь Александра — Македонского — Буцефал — был похоронен с королевскими почестями, а тиран-император Калигула даже сделал своего любимца членом римского сената. Лошадь была кормилицей бедняка и предметом гордости сильных мира сего. Рассказывать о лошадях можно бесконечно, поэтому мы остановились на сравнительном изучении образа коня в якутской и русской литературе. В этом и заключается проблема научного исследования.
Объектом исследования в настоящей работе якутская и русская литература, а предметом исследования образ коня в якутской и русской литературе.
Цель исследования: анализ образа коня в якутской и русской литературе. В связи с этим мы поставили перед собой следующие задачи:
- Изучить происхождение и значение слова «конь»;
- Собрать и систематизировать материал, связанный с символом коня;
- Провести сравнительный анализ образа коня на основе произведений якутской и русской литературы;
В данной исследовательской работе выдвинута следующая гипотеза: при сравнительном исследовании различных литератур можно предположить, что символика коня многогранна, а также существует, как общее, так и различное, не схожее понимание образа коня.
Методы исследования:
- Теоретические (анализ, обобщение, сравнение, аналогия научного и художественного материала).
- Эмпирические (наблюдение, сравнение, анкетирование, беседа, опрос).
Этапы исследования:
1.Поисковый (подбор, чтение научной и художественной литературы, отбор материала).
- Аналитический (анализ собранного материала, обобщение результатов).
Актуальность темы заключается в том, что при помощи данной работы мы сможем понять особенности менталитета разных народов, просмотреть особенности видения одного и того же объекта разным мировоззрением.
Глава 1. История происхождения слова «конь»
Конь — взрослый самец лошади; иногда лошадь вообще, безотносительно к полу (особенно во множественном числе); среди коневодов и спортсменов-конников в настоящее время встречается использование слова «конь» вместо «мерин».
Стоит помнить, что на Руси слово «конь» так же использовалось как общеупотребительное для обозначения лошадей вообще, не зависимо от пола. Пример можно привести и современный, всем известная строчка из песни: «Ходят кони над рекою, ищут кони водопою». Под словом «кони» здесь просто подразумевается стадо лошадей. В чем же тогда разница между лошадью и конем?
Игорь Георгиевич Добродомов в своей монографии «Словарь тюркизмов в русском языке» приводит следующие утверждения: «Например, начиная с XVIII века, очень широко распространено мнение, и это идет от известного авторитетного русского литератора Александра Петровича Сумарокова, что слово «лошадь» является тюркизмом. Современная наука отрицательно относится к этому мнению, потому что непонятно, зачем присоединять было к тюркскому слову «алоша́» (алоша — обычно мерин в тюркских языках) этот суффикс -адь-. С другой стороны, слово очень хорошо объясняется на русской почве. В русских говорах еще Владимир Иванович Даль в середине XIX века записал прилагательное «лоший». Лоший со значением «плохой». Как получается, что такому животному, к которому все относятся с почтением, такое название дано было? А название хорошо укладывается в общую модель существительных, образованных с помощью суффикса -адь- от прилагательных. Например, название утки чернядь, ясно от «черный», название ткани пестрядь от «пестрый»», «…было две разновидностей лошадей. Лошадь боевая, на которой ездили в походы, вели военные действия. Тут уж лошадь должна отвечать, если по современному выразиться, всем стандартам, которые требовались от боевой лошади… ее называли «конь». Даже в современном русском языке “конь”— это общее название для лошадей — и для жеребцов, и для кобыл. Так скажем, у Пушкина: «Куда ты скачешь, резвый конь. И где опустишь ты копыта?» Поэзия. Но «Куда ты скачешь, резвая лошадь»… Это только улыбку вызовет. Так вот, лошадью называлось животное похуже боевого коня, но для хозяйственных нужд и лошадь похуже сгодилась бы. И вот это тонкое противопоставление позволяет судить, что все-таки лошадь восходит к прилагательному «плохой», что-то вроде плохотушка. Оно укладывается в словообразовательную модель. А когда мы привлекаем сюда тюркское «алоша», тот тут целый ряд вопросов встает — куда «а» подевалось, почему ударение перемещено, зачем суффикс присоединился».[16,3]
Подведя итог, можно утверждать, что слово «конь» произошло от слова «комонь» и обозначало лошадь вообще, как жеребца, так и кобылу. Однако, разница между конями и лошадьми, конечно, была. Она в том, что слово конь и слово лошадь — использовались для обозначения качественных характеристик одного и того же животного. Словом лошадь обозначали животное низкое по своим характеристикам, не качественное, годное лишь на то, чтобы таскать телегу и чтобы на нем пахать. Чтобы было понятней, на ум приходит такой не очень удачный, но зато показательный синоним слову лошадь как кляча. Лошади были у крестьян. А слово конь обозначало лошадь высшего качества, боевую лошадь, скакуна. Кони были у князей, бояр да помещиков. Таким образом, приплеталась и статусность владельца, хотя акцент был все же на использование. Очень хорошо это демонстрируют поговорки: Лошадь поле пашет, конь под седлом пляшет. Кляча воду возит, лошадь пашет, конь под седлом.
Итак, мы пришли к выводу, что сама история возникновения слова «конь», дает понять нам сущность этого слова. В этимологии данного слова содержится необходимая информация: конь — благородное, высшее животное.
Глава 2. Образ коня в русской литературе
Лошадей увлеченно любили многие писатели и поэты, художники и музыканты, ученые и полководцы, философы и артисты. В их числе А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, Н. М. Карамзин, А. И. Герцен, Л. Н. Толстой, И. С. Тургенев, Н. В. Гоголь, А. И. Куприн, А. В. Суворов, М. И. Кутузов, А. А. Брусилов, К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный, Г. К. Жуков и многие, многие другие.
Самым ярким и колоритным конем в русских сказах является Сивка-Бурка. В одном варианте сказки он описывается как конь, у которого «одна шерстинка золотая, другая — серебряная». В другом варианте сказки рисуется не менее впечатляющая картина: «Сивка бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом». Вообще-то насчитывается около 60ти русских вариантов сказки о Сивке-Бурке, но эти два наиболее характерны. Однако в гениальном произведении Ершова прослеживаются мотивы еще одной русской народной сказки. Это «Жар-птица и Василиса-царевна». В этом сказании богатырский конь главного героя стрельца наделен необыкновенной силой, мудростью и магическими способностями.
Говоря о Cивке-Бурке и вообще о богатырских конях, народные русские сказки прибегают к выражениям, которые всякий раз повторяются слово в слово: «конь бежит — земля дрожит, из очей искры сыплются, из ноздрей дым столбом, из заду головешки валятся..» А когда садится на коня могучий богатырь и бьет его по крутым бедрам: «..добрый конь осержается, от сырой земли отделяется, поднимается выше лесу стоячего, что пониже облака ходячего; из ноздрей огонь пышет, из ушей дым столбом, следом горячие головешки летят; горы и долы промеж ног пропускает, малые реки хвостом застилает, широкие — перепрыгивает». [12,50]
Посмотрите — ведь богатырскому коню приданы все свойства грозовой тучи: бурый цвет, необычайная скорость, полет по поднебесью, способность перескакивать через моря, горы и пропасти, выдыхание жгучего пламени и всепотрясающий топот, от которого дрожит самая земля: «Конь бежит — земля дрожит!»
Кроме того, конь являлся для своего наездника и помощником. Например, Сказка Ершова «Конёк — горбунок»
Игрушечка-конёк,
Ростом только в 3 вершка,
На спине с двумя горбами
Да с аршинными ушами
… на земле и подземлёй
Он товарищ будет твой.
Он зимой тебя согреет…
В голод хлебом угостит,
В жажду мёдом напоит…[15,5]
Так оно и было. Конёк-горбунок был хорошим помощником и советчиком для Ивана. И в конце концов спас его от верной смерти, прыгнув в кипяток. При этом он ничего особого не ждал от хозяина. Конёк оказался мудрее Ивана. Он предостерегал его, но тот его не слушал, и коньку пришлось исправлять ошибки хозяина.
Удивительно, насколько эти величавые животные были преданы человеку. За это люди наделяли их в своём воображении волшебной силой. Пример: «Сивка-Бурка». Сильный, статный «конь бежит, земля дрожит, из ушей столбом дым валит, из ноздрей пламя пышет».
С одной стороны можно испугаться коня, но не стоит . Он несёт на себе силу для преображения Иванушки, превращения его в писанного молодца и жениха Елены Прекрасной.
Надо отметить, что на протяжении веков в обществе закрепились два понятия, как человек-труженик и конь-труженик. Эти два определения вошли в жизнь людей очень «чётко» и выразились во многих произведениях писателей. А.С. Пушкин в форме старинной песни пересказал древнюю легенду о смерти князя Олега, одного из первых русских князей, основателей древнерусского, киевского государства.
В «Песни о вещем Олеге» он отразил тему рока, неизбежности судьбы. Автор восхищается силой и мужеством князя:
Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам:
Их села и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.
Олег показывается в «Песни…» как герой, который ничего не боится, совершает набеги, всегда побеждает. Но не все в жизни зависит от его таланта и силы. Правда заключается в том, что если что-то должно сбыться, то оно обязательно сбудется, от этого никуда не спрячешься. Именно этому предупреждению «мудрого старца» и не поверил Олег:
Запомни же ныне ты слово мое:
Воителю слава – отрада;
Победой прославлено имя твое:
Твой щит на вратах Цареграда;
И волны и суша покорны тебе;
Завидует недруг столь дивной судьбе.
…Твой конь не боится опасных трудов;
Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под стрелами врагов,
То мчится по бранному полю.
И холод и сеча ему ничего…
Но примешь ты смерть от коня своего.
Олегу кажется, что он сможет уйти от злого рока, и он отсылает коня, пытаясь избавиться от угрозы смерти:
Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
Расстаться настало нам время:
Теперь отдыхай! Уж не ступит нога
В твое позлащенное стремя.
Прощай, утешайся – да помни меня.
Вы, отроки-други, возьмите коня…
Но через много лет, когда князь думает, что опасность миновала, потому что его конь мертв, судьба настигает Олега:
Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!
Из мертвой главы гробовая змия,
Шипя, между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась,
И вскрикнул внезапно ужаленный князь.
Пушкин представляет коня таким же сильным и смелым, как и его хозяин. Он верен Олегу, который ценит его преданность:
И верного друга прощальной рукой
И гладит и треплет по шее крутой…
…А где мой товарищ? – промолвил Олег, —
Скажите, где конь мой ретивый? [22]
С. Пушкин показывает, что у каждого человека в жизни есть свое предназначение, у каждого своя судьба. Но друзей нужно любить и уважать при жизни, чтобы потом не было печально и больно. Ведь друзья всегда помогут, не бросят в беде, настоящими друзьями нужно дорожить.
Произведения Лермонтова изобилуют описаниями лошадей.
Обилие коней в изобразительном наследии Лермонтова (они присутствуют также и во многих пейзажах) объясняется жизненными впечатлениями поэта, его отношением к лошадям. Тогда это был почти единственный вид транспорта; лейб-гвардии гусар ежедневно занимался своей лошадью, подобно всем кавалеристам в гусарских, уланских, кирасирских и кавалергардских полках. На Кавказе поэт увидел, какую огромную роль играет конь в жизни горца. Лермонтов, конечно, знал русский фольклор (былины и песни), ориентальные традиции в изображении коня и всадника, традиции рыцарской западноевропейской народной и книжной словесности.
В поэме «Аул Бастунджи» (1832—1833) целых пять октав посвящено верному коню героя:
Селим седлает верного коня,
Гребенкой медной гриву разбирая…
Горяч и статен конь твой вороной!
Как красный угль, его сверкает око!
Нога стройна, косматый хвост трубой;
И ло́снится хребет его высокой,
Как черный камень, сглаженный волной!
Размашисто скакал он, и кремни,
Как брызги рассыпаяся, трещали
Под звонкими копытами. Они
Сырую землю мерно поражали;
И долго вслед ущелия одни
Друг другу этот звук передавали,
Пока вдали, мгновенный, как симун,
Не скрылся всадник и его скакун…
Как дух изгнанья, быстро он исчез
За пеленой волнистого тумана!.. …[13,60]
Лермонтов сравнивал спину коня с «камнем, сглаженным потоком» («Измаил-Бей»), с «черным камнем, сглаженным волной» («Аул Бастунджи»).
Этот образ очень характерен для поэзии пустыни, вместе с тем Лермонтов «синтезирует, объединяет жизненные и литературные впечатления». Однако самое главное заключается в восхищении конем, в восприятии Лермонтовым окружающего мира. Конь для него — одно из чудес природы, существо, радующее человека, помогающее ему.
Приведем одну из самых сильных строф в поэзии Лермонтова:
Блажен, кто посреди нагих степей
Меж дикими воспитан табунами;
Кто приучен был на хребте коней,
Косматых, легких, вольных, как над нами
Златые облака, от ранних дней
Носиться; кто, главой припав на гриву,
Летал, подобно сумрачному диву,
Через пустыню, чувствовал, считал,
Как мерно конь о землю ударял
Копытом звучным и вперед землею
Упругой был кидаем с быстротою.
Эти строки поэмы «Сашка» из финальной ее части.
В 1837 году, находясь на Кавказе, Лермонтов записал турецкую сказку «Ашик-Кериб», где появляется белый конь, который «летит, как ветер», «быстрее мысли» и переносит героя от Арзиньяна до Тифлиса вместо двух месяцев езды за два дня.
Все остальные кони Лермонтова были вполне реальными, хотя в нескольких произведениях Лермонтов обращался к фольклорным мотивам.
Образы лошадей в произведениях Лермонтова, изображение поэтом их повадок и настроений, взаимоотношений коня и всадника делают его предшественником литературы, где конь становится главным героем. Назовем в этом ряду «Холстомера» (с подзаголовком «История лошади») Л. Н. Толстого, «Изумруда» А. И. Куприна, стихотворения Есенина «Табун», «Пантократор», «Сорокоуст», Маяковского «Хорошее отношение к лошадям», Слуцкого «Лошади в океане», стихотворения о лошадях Велемира Хлебникова, из которых самое удивительное перекликается с представлением Лермонтова о коне как о чуде, о высокой ценности природы:
Когда умирают кони — дышат,
Когда умирают травы — сохнут,
Когда умирают солнца — они гаснут,
Когда умирают люди — поют песни.
Холстомер — центральный персонаж повести Л.Н.Толстого «Холстомер» (1860). Объект изображения в повести — табун лошадей, людям в ней отведена второстепенная роль. Табун — это метафора современного общественного организма, и поэтому лошади здесь очеловечены, наделены людскими чувствами: жестокость и жалость, веселье и грусть, зависть и гордость, беспечность молодости и угрюмое сознание своей дряхлой старости. Более всего очеловечен главный персонаж X., чье жизнеописание занимает почти всю повесть. Толстой стремится создать образ живой, зримый, конкретный. Внешность X. описана обстоятельно и подробно: «мерин был роста большого — не менее двух аршин и трех вершков, частью он был вороно-пегий, но теперь вороные пятна стали грязно-бурого цвета <…> выражение лица было строго-терпеливое, глубокомысленное и страдальческое». Он искалечен побоями, страшно худ, у него опухлая и гноящаяся болячка и шерсть торчком. Но, несмотря на отвратительную старость этой клячи, знаток сразу узнавал, что это была в свое время замечательная лошадь.
«Глубоко мысленный» образ Xолстомера (он же «Мужик Первый сын Бабы») синоним российского земледельца, сотворен писателем, утверждающим религиозно-нравственную философию бытия. В судьбе Xолстомера отражена судьба попранного, униженного, порабощенного «мужика», участь которого — «унижения, труд, унижения, труд».
«Я был пегий, — сообщает о себе X., — я был мерин, и люди вообразили себе обо мне, что я принадлежал не Богу и себе, как это свойственно всему живому». [14,13] И только потому, что он пегий, к нему относятся как к вещи, с которой совершают купчие сделки. Пежина — это знак, наглядно разоблачающий условность и порочность деления божьего мира на отдельные сословия, слои, касты, группы с различными правами и типом существования. После случившегося с Xолстомером «странного несчастья», ставшего для него «решительным переворотом», он осознал жестокость и нелепость понятий: «мой, моя, мое, которые говорят про различные вещи, существа, предметы, даже про землю, про людей и про лошадей». Драматическая история «одной лошади», сочиненная писателем, — апофеоз конягам, чьи «божьи жизни» были отданы труду, покорному служению людям. Даже после смерти они продолжали служить добру, участвуя в вечном круговороте жизни.
Образу Xолстомера противопоставлен бесшабашный, беззаботный, веселый гусар Серпуховский, превратившийся в никчемного барина-паразита, жившего за счет работяг, таких, как X. Толстой использовал наивное, отстраненное, незамутненное предубеждениями и ложными постулатами сознание Xолстомера, чтобы обнажить абсурдность и противоестественность социального порядка, признающего право собственности, насилие, произвол, угнетение.
Глава 3. Образ коня в якутской литературе.
Конь выполнял важную роль в жизни кочевников: был средством передвижения, продуктом питания, служил помощником всадника во время сражений. Особое отношение к коням сложилось у народа саха. Древние якуты считали лошадей животными небесного происхождения, которым покровительствует божество Джесегей. Это представление нашло отражение в героическом якутском эпосе олонхо, в котором представлен идеализированный образ коня как верного друга богатыря. Эпический конь — крылатый конь, он возведен в ранг активно действующего персонажа. Олонхосуты описывают божественного посланца, употребляя самые высокие эпитеты. В якутской поэзии конь является одним из самых распространенных символов. В данной статье прослеживаются интерпретация традиционного образа в прозе якутских писателей, связанные с культом коня традиции и обычаи, например, установка сэргэ (коновязи), украшение конскими волосами свадебной посуды, характеристика литературных героев через отношение к лошадям, обряд кумысного кропления. Использование образа коня дает якутским авторам возможность более точно и красочно передать психологическое состояние героев, их внешний вид и поведение.
Отличие верований народа саха состоит в том, что якуты считали лошадей животными небесного происхождения, имевшими свое божество Джесегея. Данная особенность отмечается и Н.Р. Байжановой: «Культ коня среди тюркоязычных народов Сибири наиболее ярко представлен у якутов. В нем сохранились черты древнего обрядового культа, частично или полностью исчезнувшие у народа Саяно-Алтая»2.
В якутском героическом эпосе лошадь считается мудрым животным, и в олонхо часто упоминаются богатыри, происходящие от лошадей, но в художественных произведениях отражение такого рода верований почти отсутствует. Намек на подобное мировосприятие есть у Болота Боотура: «Лошадь для эвенов страшнее белого медведя. Но якуты, потомки Байныыров, считают, что происходят от лошадей. Оттого они никогда не произносят этого слова, а говорят “хвостатые”»3.
Культ лошади, следы которого сохранились в обрядах и поверьях, указывает на огромную роль, которую она играла в прошлом якутов. Об этом свидетельствуют и пословицы: «Пешего пять бед дожидаются, а от конного и одна бежит», «Добрый конь имеет славу, дорога — известность». Конские волосы приносятся в жертву духам — иччи, ими украшают свадебные деревянные кувшины для кумыса, кожаный мешок и кожаное громадное ведро в праздник ысыах. Его картина наиболее широко представлена в романе Далана «Тыгын Дархан», первая часть которого названа в честь праздника «Ыcыах белого изобилия». Автор рассказывает историю появления праздника, первое проведение которого связано с именем легендарного прародителя народа саха Элляем Боотуром, подробно описывает украшения местности Сайсары — посуду (чороны с кистями из конского волоса, трехглазый священный ковш — терэх), священный столб — аар багах с привязанной к нему кобылой молочно-белой масти.
Шаман Одуну обращается к белым богам — небожителям и совершает обряд кумысного кропления. Якуты называют кобылье молоко «пищей богатырей». Ысыах проводится в Якутии ежегодно в то недолгое время, когда всё вокруг цветет и земля радует глаз ярким одеянием.
Культ коня проявляется и в почитании якутами коновязей (сэргэ). Столбы коновязей считаются священными, с ними связывают счастье дома. Раньше богатые якуты, меняя место жительства, выкапывали и увозили их с собой.
В «Мести шамана» Ивана Гоголева возникает образ «золотой коновязи». Ее смастерил из толстого бревна хитрый Сата Байбал. В середине он выдолбил дупло, туда ссыпал всё золото, а потом левую и правую половины соединил так аккуратно, что самый внимательный взгляд не отыскал бы места стыка. С золотой коновязью сравнивает Иван Гоголев родную Якутию: «Если вдуматься, Якутия — вот как эта коновязь: вроде неприглядна, суровая, а копнешь — богатства несметные. И никто еще не знает, где и какие чудесные клады хранит эта загадочная земля…»4.
Герои Николая Лугинова воспринимают коновязь как живое существо. Сэргэ, как человек, способно думать, ждать, плакать и жаловаться на свою горькую судьбу, и так же, как люди они бывают «счастливыми и обойденными счастьем». Писатель полагает, что сэргэ является своеобразным тестом, потому что по ее виду можно судить о характере и привычках хозяина жилья: «Скособочилась она и вот-вот упадет — считай, что ты остановился у лентяя — лежебоки; стоит прямо и крепко — перед тобою добрый … хозяин. А если сэргэ еще и расписана всякими узорами — тебе повезло: здесь живет человек с душой художника»5.
В Якутии столбы сэргэ, украшенные богатой резьбой, пучками волос и лентами можно встретить на перевалах, на перекрестках дорог. В наши дни сэргэ ставят при въезде в населенные пункты и в память о знаменательных событиях.
Писательница А. Сыромятникова упоминает о традиции украшать сэргэ «посаженными» на нее для охраны домашнего очага хищными зверями и птицами. Например, волком, медведем, вороном, орлом и другими. При этом к богатой коновязи привязывали коней «лишь самые именитые гости, для прочих — сэргэ с простенькими узорами или чоронами»6.
Якут никогда не оставит на земле череп или позвонки лошади, а подымет и повесит на кол или сук дерева. У Николая Мординова читаем об этом: «На дворе старика Болорутты стояла старая, засохшая береза с обломанными сучьями. На ней висели сползающие вниз цепочкой белые лошадиные черепа со страшными, пустыми глазницами»7.
В произведениях встречается описание тоски якутов по лошадям. Так, тойон, герой романа Ивана Гоголева «Месть шамана», похоронив любимого коня, устраивает по нему поминки, как по человеку, а над кроватью в спальне вешает «клок срезанных волос своего любимца».
Конь считался защитником некоторых родов: «Нам, баягантайцам, покровительствовал сам Белый Жеребец, возлюбленный сын Грозного Джесегея…»8.
Некоторые литературные герои мечтают о богатырском коне. Например, Никитка Ляглярин (роман Н. Мординова «Весенняя пора»). Когда в красноармейском отряде у юноши появляется красавец Уланчик, Никитка очень привязывается к нему и готов драться за коня с любым силачом. Закономерно, что о прославившемся коне долго помнят и гордятся им, о чем повествует рассказ Семена Попова (Тумата) «Священная лошадь». В нем автор повествует о рекордах скакуна, любимца народа. Люди увековечили память о нем, сохранив его голову и повесив ее на огромной сосне. По народному преданию, голова скакуна извещает о появлении на свет необычной лошади громким ржанием.
Конем называли шаманы свой бубен. «По понятиям якутского шаманизма бубен является конем, а колотушка — былаайах кнутом для шамана. Бубен для шамана — крылатый конь, на котором он ездит по трехмерному миру»9.
В якутском олонхо конь обладает «золотыми крыльями», он описывается фантастическими, сказочными красками. Наравне с богатырем он становится главным героем эпоса. Конь упоминается и в названии самого эпоса, имени богатыря: «С таким-то конем такой-то богатырь». В старые времена красоту девушки сравнивали с красотой лошади, но с изменением эстетических воззрений народа саха эти сравнения исчезли, но употребляются по отношению к молодому и сильному юноше. В.Т. Петров полагает: «То, что в пантеоне добрых духов у якутов сохранилось божество, дарующее, по их образно-мифологическим представлениям, людям коня, уже одно это подтверждает мысль об устойчивости архетипа образа коня»10. Выявляя фольклорные традиции, он приходит к выводу, что эмоционально окрашенный символический образ коня дает писателям возможность найти необходимую тональность произведения, и это проявляется в младописьменной литературе, прежде всего в поэзии. Действительно, в поэтическом творчестве от Платона Ойунского до Саввы Тарасова «романтический образ крылатого коня символизирует стремление народа к лучшей доле, свободе, добру и справедливости»11. В лирике Ивана Арбиты, Леонида Попова, Моисея Ефимова крылатый конь означает поэтическое вдохновение, порыв к высокому и вечному. Однако рассмотренные нами тексты подтверждают отмеченную выше особенность использования образа коня и для прозы.
С ретивым (необъезженным) конем чаще сравнивается образ действия: шаман перебирает ногами, как ретивый конь12; самолет, потерявший управление, похож на невыезженного коня13.
«Копытцами» называют каблучки Н. Мординов и С. Данилов. Очень верно передает национальную ментальность якутское выражение «мое копыто», означающее «достойный наследник», введенное С. Даниловым в роман «Красавица Амга»: «Одна надежда, что сынок весь в меня, мое копыто, обойдет насторожку», — думает Аргылов о Валерии14. Примечателен тот факт, что и в романе «Бьется сердце» Софрон Данилов в авторской речи уподобляется нетерпеливому коню, который торопится рассказать о событиях, происходящих с главным героем Сергеем Аласовым. Словно успокаивая животное, он говорит: «Пусть сюжет еще постучит копытом и погрызет удила, а автор все-таки заглянет на минутку к Саргылане»15.
Таким образом, ориентация якутских писателей на эстетику образного мышления реализовалась в интерпретации традиционного образа коня. Он является одним из самых распространенных и приобретает значение символа. В якутской прозе данная тема отразилась в сюжетах произведений, в образотворчестве, в обращении к фольклору; конь как постоянный спутник человека включается в изображаемый авторами окружающий мир героя.
В народных загадках образ лошади олицетворяет космос и небесное пространство. Кроме того, конь есть в загадках о смене времен года, ветре, мираже, таянии снега, ледоходе, реке. В виде традиционного конского атрибута — коновязи, стоящей посреди Вселенной, — показаны солнце, Полярная звезда, Плеяда звезд. Хотя небо никогда прямо не загадывается через образ лошади, этот образ присутствует в самой системе метафор, связанных с такими небесными явлениями, как звезды, лунный свет, рассвет, сумерки, созвездие Медведицы, радуга, гром и т. д.
Например, в загадке: Yруц биэ кутуругун туннугунэн укпут. Белая кобылица хвост в окно просунула. Отгадка: Kун сардацата солнечные лучи, зайчики— хвосту белой лошади по внешнему сходству (длине, форме и цвету) уподоблены солнечные лучи.
Сур сылгы субун туЬахталаах. У серой лошади удлиненное пятнышко. Отгадка: Арацас сулус Созвездие Медведицы, — загадываемый предмет по форме действительно напоминает удлиненное пятнышко (звездочку) на лбу лошади.
Эпический богатырский конь рождается для подвигов и заранее определен богами тому или иному герою, он является обязательным спутником героя, помогает своему хозяину советами, спасает в случае опасности, умеет летать и говорить.
Ацаара мацан, ацаара хара биэ баар уьу. Говорят, есть кобыла, у которой половина белая, половина черная. Отгадка: халлаан сырдыыра — рассвет.
Тесная взаимосвязь народа с лошадью отражается в богатом наборе названий мастей лошади, в загадках о смене сезонов масти соответствуют определенному времени года: Мацан биэ бар-быт, сиэр биэ сиэлбит, хара хаалбыт. Белая кобыла ушла, серая рысью промчалась, вороная осталась. Отгадка: дьыл улурыйыыта смена времен года; Кэрэ-тэ барбыт, харата хаалбыт. Соловая ушла, вороная осталась. Отгадка: саас кэлэрэ приход весны.
Часто встречается метафоризация созвездий в виде коновязи: Аан дойду орто-тугар квмYC сэргэ турар YhY. Говорят, посреди вселенной золотая коновязь стоит. Отгадка: хотугу сулус Полярная звезда; Аан дойду ор-тотугар сэттэ сэргэ турар YhY. Говорят, посреди вселенной семь коновязей стоят. Отгадка: Арацас сулус Созвездие Медведицы; Улуу сьЛыы ортотугар квмYC сэргэ баар YhY. Говорят, на середине поля-раздолья серебряная коновязь стоит. Отгадка: кун солнце.
Таким образом, фольклорный материал отражает реликты древнетюркских представлений о небе как о коне, а картина мифологического устройства мира отчетливо показывает почитание якутами коня, недаром он наделяется эпитетами айыы уола ‘сын светлого культа айыы’, тацара уола ‘сын бога’, Дьeheгeйтeн телкелеех ‘с судьбою от божества Джэсэгэя’.
Автор считает, что образ коня из якутских загадок можно обобщить одним словом — конь-космос. Конь-космос — это метафора небесных тел и явлений природы, происходящих в небе. Например, солнце видится как золотая коновязь, радуга — это хвост лошади, рассвет и сумерки воплощены в виде коня наполовину белой, наполовину черной масти, землю покрывает темная ночь-лошадь, на небе появляется конь-созвездие.
Народные загадки показывают, что якуты ценили лошадей белой масти, божественное происхождение коня символизируют крылья-джагылыманы, конь соотносится с Верхним миром, так как во всех загадках он находится на небесах.
В текстах малого жанра оригинально трактуются упорядоченность и целостность
космоса. Наблюдая небо, небесные тела и их движение, якуты создавали удивительно точные и глубоко символичные образы, связанные с древней коневодческой традицией.
Конь является неразлучным спутником героя, его боевым другом и помощником в трудном совершении подвигов и достижении целей. На коне герой преодолевает громадные расстояния, пересекает непроходимые леса и горы. Более того, конь предостерегает своего хозяина от опасности, учит преодолевать трудности, дает ему мудрые советы.
Так, например, в олонхо Д. А. Томской, Ючюгэй Юдюгюйэн и Кусаган Ходжугур» верным помощником главных героев (Ючюгэй Юдюгюйэна и Кытыгырас Байааччайа) является конь [8, с. 151]. Если в других олонхо конь наделен человеческой речью, то в данном олонхо кони обоих героев выполняют только функцию чудесного перевозчика в иные миры. В олонхо подробно описывается, как с помощью коня Ючюгэй Юдюгюйэн за короткое время проезжает огромное расстояние:
Биирдэ кэннин хайыьан кербутэ
А5ыс иилээх-са5алаах
Аан ийэ дойдута,
Кыыс-дьахтар киьи
Тунал5аннаах ньуурун курдук
Кылбачыйа туьэн хаалбыт.
Однажды оглянулся назад
Восьминачальная, восьмикрайняя
Изначальная мать-земля
Виднеется вдали светлым пятном,
Как светозарный лик.
В тексте олонхо конь наделяется чудесной силой и мощью после поедания чудесных трав, подаренных стариком Сээркээн Сэhэном:, … Онтон атыгар буолла5ына, биэс салаалаах бэhэл бэрдьигэс оту о5онньор сиэбиттэн ньылбы тардан ылан, ат айа5ар туора уган биэрэр. Ата буолла5ына, тааёытыйдыбыт туутэ мелбеччу уунэн тустэ, сэттэ былас нэлиэр сиэлэ букатын суох этэ — нэлэччи уунэн тустэ. Холун тиийбэт хоцнуолаах, хатыс тиийбэт хаЬалаах, быа тиийбэт бытталаах, сиэлэ тура сылдьар ат буолан, ат-сылгы буо-лан хаалла» [Там же, с. 82]. /, .А старец вынимает из кармана пятиветвистую волшебную траву, сует коню поперек в рот. Тут же конь покрылся пышной шерстью, отросла буйно грива в семь саженей маховых, в тридцать саженей хвост протянулся лодкой большой- настолько он поправился, что подпруга не обоймет, веревка не удержит, на месте не стоит, норовит вырваться — такой вот конь лихой стал» [Там же, с. 200].
В якутских волшебных сказках конь, так же, как и в олонхо, выполняет функцию перевозчика: переправляет героя в иные миры. Например, в якутской волшебной сказке, Славный Юджюйэн» (, Ючюгэй Юд-жюйэн») конь с легкостью передвигается в Верхний мир:, . Алла-булла кутуруктаах ара^ас атын мииньэн баран кетен тахсыбыт, YYhээ дайдыга» [12, с. 224]. /, . Сев на рыжую лошадь с пышным развевающимся хвостом, полетел в Верхний мир» [Там же, с. 225]. Так, герой Славный Юджюйэн переправляется в Верхний мир с помощью своего рыжего коня, чтобы вернуть улетевшую невесту (девушку—стерха).
В якутской волшебной сказке, Русский на большой лодке» («Хаарбастаах нуучча») серебряный конь пытается увести детей от мучителя Хаарбастаах нуучча. Однако детям не получается убежать от антагониста на коне, так как он быстро настигает их с помощью своего волшебного предмета, тюерэх». Серебряному коню попытка спасти детей от противника не удается [3].
По мнению В. Я. Проппа,, . переправа в иное царство есть как бы ось сказки и вместе с тем — середина ее.. все виды переправы указывают на единую область происхождения: они идут от представлений о пути умершего в иной мир, а некоторые довольно точно отражают и погребальные обряды» [10, с. 202]. Далее отмечает В. Я. Пропп:, . конь фигурирует в обрядах: его хоронят вместе с умершим в качестве ездового животного» [Там же, с. 210]. Например, у якутов раньше существовал обряд, хоолдьуга», когда хоронят покойного с его лошадьми и предпочтенными слугами. По якутским преданиям, со знатными покойниками хоронили не только слуг, но и близких родственников и жен [4, с. 182].
В. Я. Пропп отдельно выделяет понятия, переосмысление обряда сказкой» и, прямое соответствие обряда со сказкой». Он объясняет, что, под переосмыслением понимается замена сказкой одного какого-нибудь элемента (или нескольких элементов) обряда, ставшего в силу исторических изменений ненужным или непонятным» [10, с. 23−24].
Если выше приведенные примеры соответствуют понятию, переосмысление обряда сказкой», то далее рассмотрим примеры, прямого соответствия обряда со сказкой».
В якутских волшебных сказках обряд жертвоприношения коня героем не прослеживается, однако в якутской бытовой сказке, Шалун Шалунишка» (, Мэник-Мэнигийээн») герой, желая переправиться через речку,, снимает шкуру с коня», тем самым убивает его:, . мииммит дьэ уонна Yрэ5и туораары гыммытыгар, ата тахсыбата. Мэнигийээн туhэ эккирээбит да:
— Ээ, атым эрэйдээх этэрбэспин уhул диэхтиир ээ, быЬыыта, — диэбит уонна атын тыьын, быьа тардан баран, саралаабыт итиэннэ тахсаары гыммытыгар, ата ордук барбатах. Онуоха Мэнигийээн:
— Эйидээх аны сацыйахпын уhул диир ээ, бадана, — диэбит уонна атын тириитин саралыы тарпыт. Ата ырдьацныы-ырдьацныы, елен барбытын Мэнигийээн:
— Ама мин ийэм ейбутун иЬин куйуу гынанйэр буолла5ыц. Эйигин ба5ас, — диэбит уонна баьын булгу эрийэн елербут» [14, с. 64]. /, . сел на него и хотел переехать речку, но конь в воду не шел. Мэнигийээн быстро слезает с коня и говорит: О, бедный мой конь, кажется, он хочет, чтобы я снял ему торбаза — снял шкуру с ног коня. Хотел (снова) переехать речку, но конь совсем отказался войти в воду. Тогда Мэнигийээн говорит: Бедняжка, кажется, теперь он хочет, чтобы я снял его — и содрал с коня всю шкуру. Конь оскалил зубы и стал подыхать» [Там же, с. 67−70]. Следует отметить, что в этой сказке также отражается обряд жертвоприношения коня на водоеме, хотя герой не убивает осмысленно с целью жертвоприношения. Возможно, данный пример соответствует понятию, переосмысление обряда сказкой».
Известный исследователь фольклора и этнографии народов Сибири Н. А. Алексеев утверждает, что, якуты приписывали коням небесное происхождение. Коней умерщвляли в жертву или, оставляя живыми, посвящали высшим божествам в качестве священных животных (ытык)» [1, с. 145−169]. Далее ученый отмечает, что, .в жертву Юрюнг Айыы тойону (Верховное божество — П. Н.) приносили самую лучшую лошадь, которую сжигали. Если дым от сжигаемой лошади поднимался прямо, то считалось, что Юрюнг Айыы тойон предназначает душу этой лошади божествам (духам-покровителям) семьи, приносившей жертву. Их потомки должны были почитать душу этой лошади своим божеством. В противном случае душа лошади, ставшая божеством, могла наказать, наслать какую-нибудь болезнь» [2, с. 83].
Помимо функции перевозчика конь в волшебных сказках выполняет функции советчика: предупреждает героя об опасности, дает мудрые советы, как победить антипода. Например, в одном варианте якутской
волшебной сказки, Старушка Бэйбэрикээн с пятью коровами» (, Биэс ынахтаах Бэйбэрикээн эмээхсин»), которую записал И. А. Худяков в Верхоянском округе, с помощью коня герой узнает правду о злодеяниях лживой жены-абаасы, о судьбе своей невесты:, … Тыллаах-естеех чоочугур чуоёур мацан ат иччитэ тилли-битн биллэ, кикилии тыллаах буолла. Бу Харах Хаан тойоццо тыллаах-естеех буолан уцтэ:
— Бу мин иччибин абааЬы кыыьа елерен кэбиэн, симэёин-тацаЬын хастаан ылан, бэйэтэ симэнэн-тацнан, бу Хай5амсык Хара Хаан тойон киниитэ буолан киирэн олорор бу абааЬы кыыьа. Бу мин иччим тиллэн оло-рор. Бу айыы кыыьа кинииккитин ылбат буоллаххытына — хара кемус хал5аьалаах, кыЬыл кемус кыдьымах-таах, уруц кемус долгуннаах, урумэдийбэт уут куеллээх, уут таас олбохтоох Yруц Айыы тойоццо уцуем. Дьиэлэри-уоттары дьиэгэнитиэм, сугун олордуом суо5а! Абааьы кыыкын айыы ылыах туьа суох. Бу абааЬы кыыьа кинииккитин хацыл ат ата5ар баайан кэбиhиц. Бу уолгутун ый отут хонугун тоххору сууруктээх ууга о5устарыц, уен-кейуур этин-хаанын бырта5ын-былаёайын эмнин. Бу ууттан хостоон таьааран салгынныыр урдук маска ый отут хонугун тоххору салгылатыц: хотуттан соёурууттан кэлэр кей салгын сурэёин-быарын тобулу оёустун, быртах этэ-хаана ыраастаннын. Ыраастанан баран, дьахтарын баран ыллын, аартаац!» [13, с. 168−169]. /, . Мелкочубарая белая лошадь с человеческой речью узнала, что ее хозяйка ожила и обрела дар человеческой речи. Как возымела язык, стала жаловаться Харах Хаан господину:-Дочь абаасы убила мою хозяйку, содравши с ее лица кожу, закрыла свое собственное лицо, взявши весь убор-наряд ее, убралась-нарядилась в него сама. Вышла и живет эта дьявольская дочь, сделавшись невесткой Харах Хаан господина. Вот теперь моя хозяйка ожила и живет. Если не берете невесткой эту девушку из племени айыы, то я буду жаловаться Белому творцу господину с седалищем из бело-молочной горы (камня), с непокрывающимся пенками молочным озером, с серебряными волнами, с золотым плывущим льдом (шугою) и с торосами из серебра под чернью. Дом-очаг ваш расстрою, не дам жить спокойно. Человеку айыы не следует брать дочь абаасы. Привяжите эту невестку, дъявольскую дочь, к ногам дикого коня. А сына пусть в продолжение тридцати суток продержите в текучей воде, пусть гады-насекомые высосут всю нечисть из его плоти, всю испоганенную нечистую кровь. Вытащите его (потом) из воды, проветрите на вершине дерева в продолжение тридцати дней. Пусть насквозь продует его сердце и печень вольный воздух, идущий с севера и юга, пусть прочистится его оскверненная плоть и кровь. И, очистившись, пусть уговорит, возьмет свою жену. В этой сказке конь человеческим голосом рассказывает о судьбе настоящей невесты героя и злодеяниях девушки-абаасы, тем самым помогает герою разоблачить антипода и избавиться от него.
Рассмотрев образ коня как чудесного помощника героя в текстах якутской волшебной сказки, мы выяснили, что конь в основном выполняет функции чудесного перевозчика и советчика, которые своеобразно отображают древний культ коня как священного покровителя.
Заключение
В данной работе мы рассмотрели образ коня в якутской и русской литературе. В теоретической части исследования нами освещен вопрос о культурологическом аспекте анализа, рассмотрены понятия «языковая картина мира», «концепт», «символ», что помогло в сравнительном изучении образа коня в мировой культуре и мифологии.
Кроме этого, особое внимание было направлено на сравнительный анализ произведений якутской и русской литератур.
Подведя итоги работы, можно утверждать, что символика коня не трансформировалась. Конь издревле был благородным, высшим животным.
«Лошадь(Дьесегей) – наш предок», – так гласила старинная якутская поговорка, и в ней таился глубокий смысл. Лошадь была верным другом и спутником якута– воина и скотовода – на всех этапах его жизни: от раннего детства, когда он ребенком получал в дар первого жеребчика с полным седельным набором; и до самой кончины, когда любимый конь усопшего, снаряженный в парадную амуницию, выполнял ключевую роль в поминально-обрядовом цикле в качестве его «заместителя» .
Конь в славянской традиции был уникальным животным. Он представлялся одновременно и земным существом, и солярным символом. Мистическую природу коня обнаруживали уже в том, что он питается земной растительностью, причем, дважды в сутки – на восходе и закате солнца, словно встречая и провожая небесное божество. С архаических времен сохранилось представление о коне-пламени, которое связано не только с его независимым, «огненным», нравом, но и с древним обрядом сжигания лошади вместе с человеком. Культ коня лежит в основе различных оберегов с его изображением — от коньков на крышах до ювелирных украшений. Поясные пряжки и ожерелья, украшенные головками или фигурками лошадей, имели охранительную функцию.
Таким образом, мы пришли к выводу, что в якутской литературе конь изображается как положительный образ, несущий в себе помощь, благородство, мужество, достоинство своего хозяина. Проанализировав произведения русской литературы, мы предполагаем, что отношение к коню несколько иное. Конь воспринимается не только как друг, соратник, боевой товарищ, но и иногда присутствуют отрицательные мотивы в изображении этого животного. Конь несет в себе таинственность, непредсказуемость, он обладает грозностью.
Рассмотрев все вышесказанное, можно сказать, что образ коня перекликается в культуре всех народов. Образ коня описывался в произведениях с самых древних времен и до нынешних времен именно как помощник, верный чувственный друг человека, благородное животное.
Использованная литература
- Сюлбэ Б. Мэцэ ааттар (Вечные имена). Якутск: Якутское книжное изд-во, 1979. С. 117.
- Сюлбэ Б. Топонимика Якутии. Якутск: Якутское книжное изд-во, 1985. С. 44.
- Потапов Л. П. Конь в верованиях и эпосе народов Саяно-Алтая // Фольклор и этнография. Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л., 1977. С. 51, 166.
- Габышева Л. Л. Семантические особенности слова в фольклорном тексте (на материале якутского эпоса олонхо): дис. … канд. филол. наук. Якутск, 1986. С. 90-91.
- Ойунская С. П. Саха таабырыннара. Якутские загадки. Якутск: Якутское книжное изд-во, 1975. С. 27, 30, 31, 34.
Оглавление
Введение
Глава 1. История происхождение слова «конь»
Глава 2. Образ коня в русской литературе
Глава 3. Образ коня в якутской литературе
Заключение
Использованная литература
