Жизнь и творчество Николая Васильевича Овчинникова
во время Финской и Великой Отечественной войны
В.О. Пугачева
Аннотация. В статье рассматривается военный путь чувашского художника с начала Финской войны до окончания Великой Отечественной войны
Николай Васильевич Овчинников родился 14 октября 1918 г. в чувашской деревне Мижули Маринско-Посадского района Чувашской Республики.
Осенью 1939 г. Николай был призван в ряды Красной Армии. Повседневные занятия над его любимыми предметами прервались надолго. На призывном пункте его спросили, в каких родах войск он желал бы служить: Он ответил: «В танковых». Их, новобранцев, привезли в город Стрельну, что под Ленинградом. После принятия воинской присяги ему присвоили звание «заместитель политрука роты 48 автотранспортной бригады». Их учили автоделу. Затем они сдали экзамены и получили права водителя третьего класса.
С первых же дней Финской войны соединение, где служил Николай Васильевич, приняло участие в боях с хорошо вооруженными врагами на Карельском перешейке. Им, шоферам, на газогенераторах «ГАЗ АА» приходилось, вдобавок ко всему, возиться с чурками в качестве топлива в морозные дни и ночи, а бензин выдавали только на заводку машин. Зима 1939-1940 г. выдалась суровая, мороз доходил до 42 градусов. Их задача состояла в своевременной доставке боеприпасов и продуктов на передовую, а обратным рейсом они вывозили раненых и обмороженных бойцов. В первые же дни они потеряли многих товарищей. Помощник командира взвода их роты подорвался на мине.
После Октябрьской революции советско-финская граница пролегала по реке Сестра, которая впадает в Финский залив, и «Пенаты» великого русского художника И.Е. Репина оказались за границей, в Финляндии. В ходе военной операции Овчинникову пришлось увидеть пустые комнаты этого причудливого здания на берегу Финского залива (музей-усадьбы «Пенаты» Репина в Куоккале, ныне Репино). После смерти Репина (1930) в «Пенатах» хозяйкой была дочь художника, Вера Ильинична. В первые дни войны она вывезла произведения мастера в глубь Финляндии. Сын Репина, Юрий Ильич, живший отдельно от отца, также спешно покинул свой дом, а работы, подаренные отцом, остались в Куоккале (ныне хранятся в доме-музее Репина).
В порядке шефской помощи, а это было модно и признано в нашей стране, к солдатам приезжали народные артисты Тарасова, Ливанов, Тарханов, Ильминский и другие известные мастера сцены и кино. Они неоднократно выступали в клубах воинских частей бригады. Николай Овчинников помнит, как Михаил Тарханов вышел на сцену Дома офицеров в Стрельне, вдохновенно, с высоким пафосом поздравил воинов Красной Армии с победой. В этот момент он сделал с него набросок. Он взял альбомный лист, посмотрел внимательно и с благодарностью расписался под рисунком. На следующей неделе к ним пригласили Игоря Ильинского – знали его в основном по кинофильмам. Он вышел на сцену, поежился и, обращаясь Овчинникову как к администратору (он в то время замещал должность начальника Дома Красной Армии), недовольно заявил: «Не могу выступать, в помещении клуба холодно». Николай сказал, что люди, которые сейчас ждут его в зале, перенесли и смерть, и холод, и трудные переходы, и множество других невзгод. Поспорив еще немного, он все-таки согласился и выступил, продемонстрировав свое мастерство чтеца: читал басни Крылова, рассказы Зощенко и др.
После завершения финской войны, летом Николаю дали краткосрочный отпуск, и он съездил домой, в деревню Караньялы, к матери. Повидался с родственниками, друзьями. При этом узнал печальную весть, что несколько его одноклассников не вернулись с фронта.
Будучи в армии, в редкие свободные часы политрук Николай Васильевич (прил. 5) писал масляными красками портреты товарищей, рисовал и дарил им на память. В окрестностяхСтрельни по мере сил пытался запечатлеть на полотнах завораживающие пейзажи с плакучими ивами, склонившимися над чистыми прудами. На стенах небольшой комнаты при Доме Красной Армии, которую ему отвели для выполнения оформительских работ для нужд бригады, были развешаны и его этюды, рисунки и эскизы. Иногда комиссар батальона, Коротков, заглядывал к Николаю и доброжелательными советами поддерживал его увлечения. Начальник Дома Красной Армии младший политрук Гуслистый отсутствовал по разным причинам, и ему частенько приходилось его замещать и руководить ответственными мероприятиями культурно-развлекательного характера внутри соединения.
Время шло. Чувствовалось приближение войны. Многие командиры говорили об этом вслух. Ожидание Н.В. Овчинникова о демобилизации и продолжения учебы не оправдалось – грянула Великая Отечественная война.
Много приходилось повидать и пережить Николаю Васильевичу.
Однажды сержант-шофер Олег, с Украины, едущий впереди Николая, видно, задумал обмануть летчика, меняя тактику езды, остановил автомашину, и вражеский самолет после третьего захода улетел восвояси. Николай также нажал на тормоза, остановился, вышел из кабины и решил посмотреть, что там с другом. Поднялся к его накренившейся у края дороги автомашине, а он сидит, как обычно, за баранкой, спит от усталости. Голова наклонилась на бок. Присмотрелся и видит с ужасом – осколок бомбы, пробив челюсть и голову, задержался в чуть откинутой в сторону зеленой пилотке Олега, внутри. Его похоронили на обочине военной дороги.
Шофера часто от недосыпания, усталости и напряженных поездок попадали в аварии. Так первоклассный водитель полетел с машиной и снарядами с моста в овраг и погиб. Часто из небольших лесных массивов, прибалтийских хуторов по нашим автомашинам стреляли местные и немецкие диверсанты. Так был убит начальник штаба батальона.
Николаю Овчинникову приходилось воевать под Таллинном, покидать небольшой эстонский городок Таппо. Самое трудное для художника было пережить Сталинградскую эпопею.Линия фронта приближалась к Ленинграду. Люди, проживавшие в пригородных районах, сплошной массой, беспорядочно, в буквальном смысле бежали к городу в поисках защиты и укрытия от наступавших фашистских войск. Войска НКВД пытались наводить порядок, задерживали отступавших в панике военнослужащих. Крик, плач, ругань … А немецкие стервятники на бреющем полете в упор расстреливали беззащитных мирных жителей. Это было что-то ужасное.
Вскоре был оформлен танковый батальон, командиром назначили подполковника Крымова. Как-то рано поутру Николай видит, что командир стоит навытяжку перед военными и что-то им докладывает. Он подошел ближе и узнал маршала Ворошилова, главнокомандующего Северо-Западным фронтом. Лицо утомленное, одет в серый плащ, без знаков отличия, и с ним два генерала. Маршал негромко, но внятно говорит: «Приказываю танки использовать как огневые точки. Никаких наступательных операций. В землю зарыться, но врага в город не пропустить, стоять намертво» Немцы уже заняли Урицк, Стрельну, атаковали, обстреливали ежедневно, ежечасно. После войны, уже студентом Академии, Овчинников написал картину на тему обороны Ленинграда – по свежим воспоминаниям военных лет (прил.6).
Враг все плотнее окружал город. Началась 900-суточная, беспримерная в истории блокада. Солдат посадили на жесткий блокадный паек. С разрешения командования, чтобы как-то пополнить и разнообразить продуктами столовую воинской части, бойцы батальона, часто по ночам (выбирали ночи потемнее) производили набеги на капустное поле, которое осталось на ничейной территории. Никем не убранный урожай замерзал. Кочаны капусты срезали и грузили в кузова автомашин. Часто немцы, заметив наших, выбрасывали над головой ракеты-свечи и начинали стрельбу трассирующими пулями.
Наступила глубокая осень. Командование 22 отдельного учебно-танкового батальона решило отправить на Урал для подготовки танкистов и получения боевых машин. Бойцы приехали на берег Ладожского озера, как потом оказалось, будущую Дорогу Жизни. Озеро уже замерзало, кашица и неокрепшие льдины плавали на воде. Солдат погрузили на две баржи, которые тянули небольшие буксирные пароходы.
Не раз смерть преследовала художника. Именно книга, подаренная ленинградцем однажды, спасла жизнь художнику.
При переходе заладожского района одна из бомб прямым попаданием грохнулась в угол вагона, где находился Николай. От взрывной волны вместе с осколками все вылетели наружу, на сверкающий белый снег. Чем-то его сильно ударило по голове … Когда с трудом открыл глаза, увидел с собой рядом на окровавленном снегу командира танка лейтенанта Васильева. Истекая кровью, без обеих ног, он слабеющим голосом просит: «Коля, я не жилец. Пристрели … пожалуйста». Он стал звать санитаров и опять потерял сознание. Как сквозь сон, издалека доносятся стоны раненых. Самолеты идут в очередной заход, кругом стрельба, разрывы бомб. Из последних сил дополз до маленькой сосны у железнодорожной насыпи, прижался к ней и снова надолго потерял сознание. Санитары нашли Колю, перевязали раненую голову, погрузили в товарный вагон. Поезд тронулся в путь, на Урал.
Когда, наконец, он очнулся, то оказалось, что его вещмешок, который все время был у него за плечами, пробит осколком, и кусок смертоносного металла застрял в страницах книги Достоевского «Записки из мертвого дома». Так встретилась судьба Овчинникова Н. с великим русским писателем на дорогах Отечественной войны.
За годы войны Овчинников Н.В. не расставался с карандашом, при первой возможности делал зарисовки со своих однополчан и, как обычно, большинство из них дарил на память. Уже прошло более 50 лет с момента выполнения этих натурных зарисовок, акварельных и масляных этюдов с участников Великой Отечественной войны. Это – его фронтовые товарищи: шофера и танкисты, солдаты и командиры, которые сражались на разных участках фронта. Художник бережно берет в руки пожелтевшие листы с рисунками и акварелью, старые холсты, написанные масляными красками. Всматривается в знакомые лица, характеры, выполненные, может быть, не совсем профессионально, с точки зрения художественного мастерства, но искренне и правдиво. «На мой взгляд, это наиболее яркие документы истории войны. Даже при беглом взгляде видно, что большинство из них – не кадровые военные, а сугубо мирные люди, призванные в армию со школьной, студенческой скамьи, с колхозных полей, из-за станков фабрик и заводов, представители трудовой интеллигенции. Ведь солдаты священной войны выросли и окрепли физически и духовно на эстетике произведений искусств, воспевавших романтику и подвиги героев Гражданской войны: «Как закалялась сталь» Островского, кинофильм «Чапаев» и т.д. И мне кажется, что черты мужества, преданности своей Родине чувствуются в характерах и героев художника.
«С некоторыми из тех, кого я запечатлел в военные годы, по сей день переписываюсь. Встречаемся, вспоминаем боевые дни, друзей по оружию. Так, часто видимся с бывшим танкистом старшиной Чухматовым. Он живет в Феодосии, ныне пенсионер. Интересный человек, изобретатель, имеет патенты на новое слово в области сельскохозяйственной техники. На фронте он проявил себя как оригинально мыслящий военный и был на время командирован в Москву к известному конструктору-оружейнику Герою Социалистического Труда Дегтяреву, где в содружестве с другими известными изобретателями работал над усовершенствованием автоматического оружия».
Среди множества работ художник хотел бы отметить портрет гвардии старшего лейтенанта Михаила Окорокова, Героя Советского Союза. Когда работал над его портретом, он рассказал, что звание Героя Советского Союза получил на Курской дуге. Писал он его на холсте масляными красками – в шубе и танкошлеме, в натуральную величину (прил7-14).
«Войне не видно было конца. Я уже довольно долго служил в рядах Красной Армии, имел достаточный авторитет и опыт работы в качестве заместителя политрука. Меня не раз вызывали к командиру и заместителю по политчасти и предлагали учиться на среднего командира, но я всегда отказывался, потому что по окончании войны хотел продолжить прерванную учебу. Если, конечно, останусь жив».
Судьба распорядилась так, что именно в те трудные, напряженные дни, в горниле войны художник встретил свою ЛЮБОВЬ. Любовь на всю жизнь, до смертного часа! Свою Судьбу …
В недавно сформированный отдельный танковый батальон прибыла в качестве начальника санслужбы молодой врач девушка лет двадцати-двадцати трех. Стройная, красивая. Естественно, многие танкисты, в том числе и Николай, тотчас «заболел» и выстроились в очередь на прием. Говорят про любовь с первого взгляда. Так случилось и с художником. Первое робкое знакомство в приемной санчасти, последующие встречи …
Как и многие медицинские работники в то время, на фронте и в тылу, Нина Ивановна Талеленова трудилась, прибыв со студенческой скамьи. В начале войны Нина Ивановна завершила Свердловский медицинский институт и сразу была призвана в Красную Армию – с воинским званием капитан медицинской службы.
Они стали встречаться, ближе узнавали друг друга. Уважение и любовь связывали их все прочнее. При этом Николай часто замечал, как его коллеги-танкисты из числа среднего и старшего комсостава ухаживали за ней, и порой ревность не давала молодому парню покоя ни днем, ни ночью. Время шло. Любовь крепла. Они решили пожениться. Вскоре свадьба состоялась – вне воинской части, скромно, без излишеств. Присутствовали старшина роты и близкие друзья-танкисты. Утром Николай вернулся к себе в часть, а командир роты уже узнал о его самовольном отсутствии в течение ночи, узнал и причину и отправил на гауптвахту. Здесь в одиночестве и в тишине он размышлял о совершившемся факте – о свадьбе. Думал о своей любимой. Как она сейчас переживает их «проступок»? (Потом ему стало известно, что некоторые командиры осудили ее жену за то, что она, в чине капитана, вышла замуж за младшего командира: якобы это – дискредитация офицерского состава.) Вспоминал о прошедших случаях, когда иные командиры своевольничали и издевались над рядовыми солдатами и младшими командирами. «В ушах еще звенела зычная брань, непотребная ругань командира роты … По народному русскому обычаю, после свадьбы молодоженов поздравляли с наилучшими пожеланиями, а здесь? Неужели люди в ходе войны очерствели, или отдельные командиры, не имеют ни души, ни чувств?.. Действительно, я без увольнительной записки на одну ночь отлучился. Это, конечно, нарушение воинской дисциплины. Но пока мы не на передовой, а в далеком тылу. Ждем машины и танки для отправки на фронт. Да при этом я и не новичок в армии, участвовал в Финской войне, по-настоящему понюхал пороху в Отечественной и не имел ни одного взыскания, ничего, кроме благодарностей. Война продолжается, но надо серьезно подумать и о дальнейшей судьбе. Тем более, что теперь я не один, со мной моя Любовь …».
Через сутки его освободили из-под ареста, ибо вскоре об инциденте узнали комиссар и командир батальона. Приказ о его аресте отменили, как не соответствующий вообще этическим нормам в армии и, в частности, взаимоотношениям между младшим и средним комсоставом.
После отсидки на гауптвахте, после грубого оскорбления художника непосредственным начальством он дал согласие стать офицером. Командование 30 танковой бригады отправило его в военный округ, и после непродолжительного собеседования присвоили звание лейтенанта. С женой, Ниной Ивановной, они продолжали служить в одной воинской части, и через год после свадьбы (в 1944) она ушла в декретный отпуск и демобилизовалась из армии.
Не раз писал художник ее портреты, в том числе и в военной форме, акварелью и маслом. В продолжение всей их совместной жизни она оставалась ему преданным другом, помощником, замечательной, доброй и внимательной женщиной, матерью их детей: подарила двух прекрасных дочерей.
Будучи в Челябинске, в 30 учебно-танковой бригаде, в 1944 г., по просьбе председателя Челябинского Союза художников Сабурова, Н. Овчинников представил на областную художественную выставку свыше 20 живописных портретов фронтовых товарищей. В печати художники и зрители положительно оценили его работы, и приняли в члены Союза художников СССР. Одновременно в Свердловске, по решению политуправления военного округа, организовали выставку произведений участников Отечественной войны, и он послал на выставку более 30 работ (живопись и графику).
Великая Отечественная война наконец завершилась. Колоссальными усилиями и бесчисленными жертвами всего народа была достигнута Победа. Вечная память тем, кто отдал жизнь во имя Великой Победы …
Николай Васильевич Овчинников Награждён орденами Отечественной войны 2 степени, медалями. Занесен в Почётную книгу Трудовой Славы и Героизма Чувашской АССР.
Таким образом, гражданско-патриотическая деятельность Николая Васильевича Овчинникова периода Финской и Великой Отечественной войны является образцом мужества, отваги и трудолюбия для подрастающего поколения и нашей семьи.
Использованная литература
- Григорьев А.Г. Народный по духу // Лик Чувашии, 1994. – № 1.
- Григорьев А.Г. Овчинников Николай Васильевич // Краткая чувашская энциклопедия. – Чебоксары, 2001. – С. 303-304.
- Григорьев А.Г. Отечественная история и современность в творчестве академика Н.В. Овчинникова//Изв. Нац. акад. наук и искусств Чувашской Республики. – Чебоксары, 2000. – № 1.
- Николай Васильевич Овчинников: живопись (альбом). Чебоксары: изд-во «Чувашия», 1998.
- Овчинников Н.В. Миг между прошлым и будущим. Чебоксары, изд-во ЧГИГН, 1998.
- Художники Чувашии. Библиографический справочник. Чебоксары, 1989.
Источники
- Архивные материалы художника
- Воспоминая сестры художника Пугачевой Зои Романовны
- Интервью научного сотрудника Художественного музея Карачарсковой Майи Андреевны
- Рукописи Н.В. Овчинникова
