Страшный колодец.
Жарко. Солнце палит немилосердно, нет даже легкого ветерка. Бабушка Фелисия плелась за Беатрис, а та легко прыгала впереди, размахивая корзинкой, и по пути собирала цветочки. Бабушкина корзина с молоденькими грибами была потяжелее. В это лето в местном лесу грибов было много, поэтому бабушка решила поучить свою внучку, как правильно их собирать. А заодно и показать красоту леса маленькой горожанке. В этом году в первый раз родители решили привезти Беатрис в родное село к бабушке.
Красиво пели птицы, переговариваясь между собой. Яркие цветы радовали девочку. Ветки деревьев слегка покачивались в знойном воздухе. В лесу вкусно пахло прелой листвой и грибами. Долго бабушка с внучкой бродили по лесу. Устали…Корзинки были полные. Фелисия и Беатрис решили возвращаться домой. Смахнув с виска капли пота, бабушка повела внучку в село по тропинке, ведущей к колодцу. Беатрис опять быстро пошла впереди бабушки, мечтая попить чистую прохладную воду. К удивлению девочки на небольшом расстоянии друг от друга с обеих сторон от тропинки стояли два колодца. Один поновее, с чистым блестящим ведром. Сруб второго колодца был немного разрушен и порос травой. Темное ведро с вмятинами было крепко прижато старой цепью к бревну. Почему-то Беатрис подбежала к старому колодцу и, схватившись за ручку, хотела опустить ведро вниз. Но ручка оказалась тяжелой, а, может, заржавела. Только девочка захотела напрячь свои силы и крутануть ручку, как услышала бабушкин голос:
-Беат, что ты делаешь? Нельзя! Сейчас же отойди от этого колодца! Я же тебе показала, где можно набрать воды…Это страшный колодец, воду из него пить нельзя.
Беатрис перебежала к новому срубу другого колодца и, легко прокручивая ручку, уже доставала неполное ведро воды. Быстро отпив несколько глотков прохладной воды, девочка передала ведро бабушке. А та будто и не видит…Задумалась, даже нахмурилась.
-Бабулечка!.. Бабушка! Ты меня слышишь? — Беат пыталась заглянуть в потемневшие глаза бабушки…
-А почему нельзя брать воду вон из того старого колодца? – девочка махнула рукой в сторону старого сруба. — Почему ты его назвала страшным?
Бабушка плеснула в свою ладонь немного освежающей воды и протерла лицо.
— С ним связана одна старая страшная история, — как-то медленно, как будто еще не решив, рассказывать или нет эту историю, произнесла Фелисия.
— Расскажи мне ее, — умоляюще посмотрела на бабушку Беатрис.
— …Давно это было…Меня еще и на счете не было…Здесь, под Гданьском, жила моя мама…В войну долго у нас хозяйничали фашисты. Местные жители по домам все время прятались, надеялись, что их не тронут. Хотя все знали: каратели без разбору могут любого человека убить, не щадят ни детей, ни стариков. А как стали советские войска приближаться к нашему селу, так совсем озверели фашисты: выталкивали людей из домов, били их, издевались над детьми. Вдруг утром фашисты стали ходить по дворам и выгонять всех жителей на окраину села. Громко кричали, подталкивая прикладами в спину. Люди ничего не понимали, только слышали звуки непрекращающихся выстрелов и догадывались, что советские войска совсем рядом. Несколько фашистов встали перед собравшимися жителями и открыли огонь. Все в ужасе закричали и попадали на землю: кто убит, кто ранен, а кто от страха упал. Пиная людей, угрожая оружием, фашисты начали сгонять в конюшню живых и раненых. Подперев ворота толстым бревном, облили стены конюшни горючим и подожгли ее. Какой крик стоял, ты не представляешь, моя девочка…Если кто-то хотел вылезти в окно, его тут же расстреливали. В это самое время в наше село ворвались русские солдаты. Стреляя, они погнали немцев. Завязался бой. Увидев пылающую конюшню, бойцы побежали к ней и, сбив бревно, распахнули ворота. Поддерживая друг друга, шатаясь, кашляя, стали выходить мирные жители. Кто-то полз, а кого и на руках выносили. Кто вышел, а кто и навечно остался в той конюшне. Задохнулись люди. Вдруг от леса к советским бойцам подбежала седая молодая женщина, ничего сказать не может, головой трясет и все время на лес показывает. Платок с головы сбился, волосы лохматые, седые, лицо перекошено, рот открывался, но только непонятные звуки вылетали из ее рта. Потом она схватила за рукав солдата и потянула к колодцу, который вот здесь и находится. А как пришли солдаты к колодцу, так и замерли в ужасе: груда маленьких детских тел лежала в колодце. Ноги у убитых детей были отрублены. Маленькие ножки лежали рядом. Бережно, словно боясь разбудить детей, передавали бойцы тела из рук в руки и укладывали на землю. А эта седая женщина ползала на коленях и пыталась приложить ножки к телам убитых детей. И выла, все время выла в голос…Такое, наверно, никто не забудет. Никогда. В нашем селе был детский дом. И фашисты, отступая, решили убить детей и сбросить их в колодец. Увидев, как фашисты зверски убивают детей, воспитательница мгновенно поседела и сошла с ума…Бойцы молча копали большую могилу для маленьких детдомовцев. Слезы стояли у них в глазах. Видевшие многие ужасы войны, солдаты не стеснялись этих слез. Их руки еще сильнее стискивали черенки лопат, как будто они хотели вот этими руками сжать, придушить все фашистское зло, принесенное людям… Видишь, вон там холм с памятником? Там и лежат эти дети.
Вздохнув, бабушка помолчала и снова умылась водой из ведра. Потом добавила:
— Вот такая история у этого колодца. Теперь ты знаешь, почему я его страшным назвала. Наши односельчане решили недалеко новый колодец выкопать, а этот оставить как вечный немой укор фашистам.
Беатрис прижалась к бабушке. Они еще немного посидели у нового колодца и, взяв корзинки, пошли домой. Беатрис шла рядом с бабушкой Фелисией. Желания бегать у нее не было. Светило солнце. Красиво пели птицы. Яркие цветы не радовали девочку…
