Жизнь сначала очень проста.
Усложнять начинаем мы – взрослые.
Как легко думалось в детстве, что воробьи это маленькие голуби, а звезды на землю не падают, потому что за ниточки к небу привязаны… А каким простым и естественным (как подорожник на разбитой коленке), было моё убеждение в том, что большие тети и дяди делятся на учителей и… остальных других взрослых!
Как твердо зналось в детстве, что мама – волшебница… у неё получалось подговаривать по ночам пузатый будильник тиктакать так так-тич-но… от од-ной… до дру-гой… от ча-со-вой… до…
А засыпать не хотелось. Хотелось смотреть и смотреть на неё — самую любимую и красивую маму. Почти всегда, когда она проверяла тетради, в её бигудюшке проказничал «непослушик» настольной лампы. Мягкий неяркий свет этой лампы, оберегая маму, укутывал меня и, наверное, показывал вещие сны о моем учительском будущем… Но помнятся не они, не сны. Навсегда в памяти останется сентябрь 1977 года.
В великолепном учреждении — городском драматическом театре — проходит торжественное заседание, посвященное Дню Учителя. В программе мероприятия поздравление от первоклассников, чьи родители учителя.
В зрительном зале педагоги всего города. Среди них и моя мама. А я оказалась единственной (!) подходящей первоклашкой. И вот мой выход. Как говорится «зал полон, а на сцене я одна»…
Мягкий свет маминой настольной лампы вдруг превратился в яркий софит, и жестко поймав меня, заставил осознать важность, торжественность неотвратимость момента. Парадная форме расправилась, большие белые банты в косичках вздрогнули, я сглотнула и начала:
«Мою маму зовут Мануш Галина Тимофеевна, она работает учителем начальных классов (я не поняла, почему голос начал предательски дрожать), я очень люблю свою маму (к горлу что-то подкатилось), горжусь ею (никогда не знала что слезы, если их не пускать -щиплются и становятся горячими), и хочу быть похожей на нее» (я рыдаю во весь голос). И вместе со мной, не скрывая слез, плачет огромный зрительный зал.
Это было настоящее время. Как замечательно, что я из него. Я, словно подорожник, проросла из времени моих учителей в «сейчас».
Я не рука, подорожник приложившая.
Не рука — подорожник сорвавшая.
И не рука — на него указавшая.
Я лишь всем про него рассказавшая…)
Жизнь сначала очень проста.
