КИБЕРПРЕСТУПНОСТЬ И КИБЕРБЕЗОПАСНОСТЬ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНОГО ПСИХОЛОГА

Автор: Толова Наталья Игоревна
педагог-психолог
Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение
средняя общеобразовательная школа №5 с углублённым изучением отдельных предметов им. Г. Н. Зайцева

Свидетельство о публикации в электронном СМИ: СТ № 12974

КИБЕРПРЕСТУПНОСТЬ И КИБЕРБЕЗОПАСНОСТЬ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНОГО ПСИХОЛОГА

КИБЕРПРЕСТУПНОСТЬ И КИБЕРБЕЗОПАСНОСТЬ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНОГО ПСИХОЛОГА

Автор: Толова Наталья Игоревна
Место работы: Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №5 с углубленным изучением отдельных предметов им. Г.Н. Зайцева
Должность: педагог-психолог
E-mail: tusishna@mail.ru

Аннотация. В статье рассматривается проблема вовлечения детей и подростков в киберпреступную деятельность и их виктимизации в цифровой среде с позиции школьной психологической службы. Приводятся статистические данные о росте подростковой киберпреступности в Российской Федерации. Анализируются психологические механизмы уязвимости несовершеннолетних: несформированность критического мышления, потребность в социальном признании, дефицит эмоциональной саморегуляции. Описываются ключевые виды киберугроз: кибербуллинг, кибергруминг, вовлечение в противоправные действия. Предлагается комплексная модель профилактической работы школьного психолога, включающая диагностическое, просветительское, коррекционное и консультативное направления.

Ключевые слова: киберпреступность, кибербезопасность, подростки, виктимность, кибербуллинг, кибергруминг, школьный психолог, профилактика, цифровая социализация.

Цифровая среда приобрела статус неотъемлемого института социализации современных детей и подростков. Наряду с расширением образовательных и коммуникативных возможностей она продуцирует специфические риски, связанные как с виктимизацией несовершеннолетних, так и с их вовлечением в противоправную деятельность. Согласно данным Министерства внутренних дел Российской Федерации, по итогам 2025 года доля IT-преступлений среди несовершеннолетних составила 30,4 %, а общее количество таких криминальных проявлений возросло на 14,1 %, достигнув 8,8 тысячи случаев [1]. Количество противоправных деяний, совершённых несовершеннолетними с использованием информационно-коммуникационных технологий, за последние три года увеличилось практически вдвое; каждое пятое киберпреступление в стране совершается лицами младше восемнадцати лет [1].

Приведённые показатели свидетельствуют о том, что подростки выступают не только объектом, но и субъектом киберпреступности. В психологическом плане это означает, что профилактическая работа не может быть сведена к информированию о технических правилах безопасности: она должна затрагивать глубинные личностные образования — ценностно-смысловую сферу, эмоционально-волевую регуляцию, коммуникативные компетенции. Именно педагог-психолог, находясь в непосредственном контакте с обучающимися, их законными представителями и педагогическим коллективом, обладает ресурсом для обеспечения системного психолого-педагогического сопровождения в обозначенной сфере. Как отмечается в исследованиях цифровой социализации, российский контекст характеризуется парадоксальным сочетанием высокой цифровой активности подростков с относительно низкой цифровой компетентностью и повышенной подверженностью онлайн-рискам, что создаёт системный вызов для психолого-педагогического сопровождения [2].

Целью настоящей работы является психологический анализ феноменов киберпреступности и кибербезопасности детей и подростков и обоснование направлений профилактической деятельности школьного психолога. Психологические предпосылки вовлечения подростков в киберпреступность

Среди причин, называемых правоохранительными органами, фигурируют незанятость несовершеннолетних в свободное время, стремление к лёгкому заработку, незнание правовых последствий, а также действие под руководством взрослых злоумышленников [1]. Однако указанные обстоятельства представляют собой внешние условия, за которыми обнаруживаются глубинные психологические механизмы.

Потребность в социальном признании и поиск жизненных ориентиров составляет ключевой мотиватор подросткового возраста. В условиях цифровой среды данная потребность способна реализовываться деструктивным образом: посредством участия в хакерских атаках, распространения запрещённого контента, реализации мошеннических схем. Подросток, не получающий признания в реальной социальной ситуации развития, приобретает его в криминальном онлайн-сообществе, где его действия интерпретируются как «успех» и «смекалка».

Несформированность критического мышления обусловливает уязвимость подростков к манипулятивному воздействию. Обучающийся должен не только усвоить правила безопасного поведения, но и понимать механизмы убеждения, манипуляции и эмоционального воздействия, лежащие в основе значительной части киберугроз. При отсутствии данного компонента даже информированный подросток оказывается объектом социальной инженерии. Как подчёркивается в исследованиях, ключевыми задачами психолога в школе становятся формирование цифровой устойчивости, развитие критического мышления и рефлексии, а также создание безопасной среды для обсуждения онлайн-опыта [2].

Дефицит эмоциональной саморегуляции и импульсивность выступают факторами риска как для совершения киберправонарушений, так и для виктимизации. Эмпирические исследования фиксируют, что эмоциональная саморегуляция является значимым предиктором кибервиктимизации, тогда как контроль импульсивности выполняет функцию защитного фактора [3]. В частности, эмоциональная саморегуляция оказалась ключевой для девочек в прогнозировании кибервиктимизации (β = −0,189 и β = −0,173), а самоконтроль импульсивности выступил защитным фактором против кибервиктимизации у младших мальчиков (β = −0,457) [3].

Виды киберугроз для детей и подростков

С психологической точки зрения представляется целесообразным разграничивать угрозы, исходящие от внешних субъектов (виктимизация), и риски, обусловленные собственной активностью подростка в сети (кибердевиации).

Кибербуллинг — систематическая агрессия в цифровой среде — приводит к более выраженным психологическим последствиям, нежели традиционная травля: формируются беспомощность, тревога, социальная изоляция, эффект ретравматизации. Эмпирические данные подтверждают устойчивые связи кибербуллинга с депрессивной симптоматикой, тревожными расстройствами и аутоагрессивным поведением [4]. Основными факторами риска вовлечения в кибербуллинг являются тревожность, депрессия, импульсивность, неблагоприятная семейная обстановка и низкий уровень социальной поддержки [5]. Наиболее тяжёлые последствия включают посттравматическое стрессовое расстройство, суицидальные тенденции и самоповреждающее поведение [4; 5].

Кибергруминг — установление взрослым доверительных отношений с ребёнком с целью последующей сексуальной эксплуатации — характеризуется возрастной спецификой. Наибольшую доверчивость и непонимание сути манипуляций демонстрируют дети 8–10 лет: они контактны, словоохотливы, стремятся дружить с онлайн-собеседниками, часто не понимая сути и последствий таких отношений. Девочки 11–13 лет демонстрируют повышенный интерес к сексуализированному взаимодействию, нередко ищут и инициируют его, при этом ограничиваясь виртуальной реальностью. К 14–16 годам у девочек такой интерес ослабевает, осторожность усиливается. У мальчиков наблюдаются противоположные тенденции: в младшем подростковом возрасте они не так сильно, как сверстницы, увлечены общением на недозволенные темы, однако по мере взросления демонстрируют повышенную рискованность вплоть до личной встречи с грумером и полового контакта с ним [6]. Подростки, столкнувшиеся с кибергрумингом, находятся в состоянии социального и психологического кризиса: для них характерны замкнутость, низкая включённость в социальное взаимодействие, заниженная самооценка [6].

Вовлечение в противоправную деятельность (фишинговые схемы, распространение наркотических средств через мессенджеры, дропперство) эксплуатирует потребность подростков в быстром заработке и принадлежности к значимой группе. Отдельную озабоченность вызывает рост имущественных преступлений с использованием цифровых технологий — на 30,2 % за 2025 год [1].

Психологические механизмы виктимизации

Виктимность подростков в цифровой среде не является случайной характеристикой: она обладает отчётливыми психологическими коррелятами. Исследования предиспозиционных факторов кибервиктимизации выявляют устойчивые связи с психосоматическими нарушениями, депрессивными состояниями, суицидальными мыслями, симптомами посттравматического стрессового расстройства и социальной дезадаптацией [7]. Особое внимание уделено предиспозиционным факторам кибервиктимизации подростков в онлайн-пространстве: системным, контекстно-ситуационным, личностным и симптоматическим [7].

Существенную роль играет самооценка, в частности отношение подростка к собственному телу: заниженная самооценка повышает уязвимость к манипулятивному воздействию [7]. Гендерные различия проявляются в том, что юноши чаще переживают утрату контроля при кибербуллинге, тогда как девушки более чувствительны к угрозам собственной самооценке [7].

В консультативной практике школьного психолога наблюдается вариативность защитных механизмов у подростков, пострадавших от киберугроз: отрицание, проекция, рационализация. Нередко внешне благополучный подросток демонстрирует дружелюбие и внешнее спокойствие вопреки выраженному эмоциональному дистрессу. Сказанное означает, что без целенаправленной диагностической работы подобные переживания могут оставаться вне поля зрения взрослых участников образовательного процесса.

Роль школьного психолога в обеспечении кибербезопасности

Школьный психолог занимает особую позицию в системе профилактики киберпреступности: он одновременно взаимодействует с обучающимися, педагогами и законными представителями, владеет инструментами диагностики и коррекции, включён в воспитательный процесс. Как отмечается в исследованиях цифровой социализации, психолог выступает ключевым агентом в навигации подростков в новых условиях социализации, а деятельность психолога в школе должна быть переориентирована на сопровождение интеграции цифрового опыта в целостную траекторию личностного развития [2]. Деятельность педагога-психолога по формированию основ кибербезопасности реализуется через совокупность направлений: организационное, диагностическое, просветительское, индивидуально-коррекционное и аналитическое.

Диагностическое направление предполагает выявление подростков с повышенной виктимностью и склонностью к рискованному онлайн-поведению. Целесообразно применение методик оценки самооценки, эмоциональной саморегуляции, социальной адаптации, а также скрининговых опросников для выявления признаков кибербуллинга и вовлечённости в деструктивные онлайн-сообщества [7].

Просветительское направление не должно сводиться к трансляции правил безопасности. Формирование цифровой компетентности и критического мышления у специалистов, работающих с подростками, выступает основой психологической безопасности в информационной среде [2]. Школьный психолог может реализовывать интерактивные занятия, квесты, кейс-методы, имитационные игры, направленные на развитие навыков распознавания манипуляций и противостояния давлению.

Коррекционное направление включает индивидуальную и групповую работу с подростками, пострадавшими от кибербуллинга или кибергруминга. Приоритетными задачами выступают восстановление самооценки, снижение тревожности, формирование навыков эмоциональной саморегуляции и восстановление социальных связей. Для подростков, вовлечённых в киберправонарушения, необходима работа с ценностно-смысловой сферой и просоциальной мотивацией.

Консультативное направление адресовано педагогам и законным представителям. Ключевая задача — преодоление «цифрового разрыва» между поколениями, формирование атмосферы доверия в детско-родительских отношениях. Родителей целесообразно обучать не только техническим средствам контроля (родительский контроль, антивирусные программы), но и психологическим приёмам: распознаванию изменений в поведении подростка, инициированию разговора о безопасности без обвинительных интонаций, реагированию на признаки виктимизации.

Рекомендации по построению профилактической программы

На основании изложенного может быть предложена следующая модель профилактической работы школьного психолога.

1. Мониторинг и диагностика (сентябрь, январь) — скрининговое исследование уровня виктимности, эмоционального благополучия и цифровой компетентности обучающихся 5–11 классов.

1. Просветительский модуль (в течение учебного года) — цикл занятий для обучающихся: «Мои личные границы в сети», «Как распознать манипуляцию», «Кибербуллинг: не молчи», «Ответственность в цифровом мире». Формы реализации: тренинги, квесты, дискуссионные площадки, деловые игры.

1. Работа с родителями (октябрь, март) — родительские собрания и практикумы: «Психологическая безопасность ребёнка в сети», «Как говорить с подростком о киберугрозах без конфликта», «Признаки вовлечённости в деструктивные сообщества».

1. Работа с педагогами (в течение года) — методические семинары по выявлению ранних признаков кибервиктимизации и кибердевиаций, алгоритмы действий при обнаружении рисков.

1. Индивидуальная коррекционная работа (по запросу и результатам диагностики) — психологическое сопровождение пострадавших от киберпреступлений и подростков группы риска.

1. Межведомственное взаимодействие — координация деятельности с социальным педагогом, инспектором подразделения по делам несовершеннолетних, специалистами психолого-педагогического медико-социального центра.

Киберпреступность в отношении детей и подростков, равно как и вовлечение их в противоправную деятельность в сети, представляет собой не только правовую и техническую, но в первую очередь психологическую проблему. Она укоренена в закономерностях подросткового возраста: потребности в признании, поиске идентичности, несформированности критического мышления и эмоциональной регуляции. Школьный психолог, обладающий знанием возрастной психологии и включённый в образовательный процесс, выступает ключевым субъектом профилактики. Его деятельность должна носить системный, многоуровневый характер и опираться на научно обоснованные представления о психологических механизмах виктимизации и кибердевиаций. Лишь при соблюдении указанных условий возможно формирование у подрастающего поколения не формальной осведомлённости о правилах безопасности, а устойчивой психологической готовности к безопасному и ответственному поведению в цифровом мире.

Список литературы

1. Бажанова, Л. С. Кибербуллинг как феномен цифровой агрессии: психосоциальные характеристики и влияние на психическое здоровье / Л. С. Бажанова, П. О. Бомов // Психиатрия. — 2026. — Т. 24, № 2.

1. Волкова, Е. Н. Цифровизация общественных отношений и цифровая социализация подростков в конвергентной реальности / Е. Н. Волкова // Вестник практической психологии образования. — 2026. — Т. 23, № 2. — С. 83–100.

1. Голудин, И. А. Кибербуллинг и его влияние на психологическое здоровье подростков / И. А. Голудин, А. А. Новичкова, О. В. Шиняева // Качество жизни населения в современной России: социально-экономические и социокультурные аспекты : сборник статей II Всероссийской научно-практической конференции. — Пенза : Издательство ПГУ, 2025. — С. 112–115.

1. Дозорцева, Е. Г. Характеристики виктимного поведения несовершеннолетних в ситуации кибергруминга / Е. Г. Дозорцева, А. Р. Гулиева, А. С. Медведева // Психология и право. — 2025. — Т. 15, № 1. — С. 181–192.

1. Екимова, В. И. Предиспозиционные факторы кибервиктимизации подростков: сравнительный анализ результатов исследований / В. И. Екимова, Е. Ю. Брыкова, А. Б. Козлова, А. В. Литвинова // Современная зарубежная психология. — 2024. — Т. 13, № 3. — С. 151–164.

1. Подростковая преступность в 2025 году выросла на 10,1 % // Московская область сегодня. — 2026. — 1 апреля.

1. Социо-эмоциональные компетенции, кибер агрессия и киберпреследование в подростковом возрасте, различия по половому признаку и по году.:// Discover Psychology. — 2025. — Vol. 5.