Колыбельная на всех языках.
В избушке со старым сосновым крыльцом,
Где печка мурлычет под вьюги мотив,
Бабуля мне тихо, под чай с чабрецом,
Про жизнь свою в малом селе говорит.
«Село наше — словно цветной лоскуток,
Стоит на пригорке, где лес и река.
Живут в нём не просто соседи — народ,
У каждого — песни свои и мука.
Вот дядя Иван — он большой, бородатый,
Дров наколоть может целую гору.
Рядом Ахмед — он с усами, в халате,
Стадо пасёт он и смотрит за домом.
Раз у Ивана телега сломалась,
Он загрустил и не знал, как тут быть.
Тут же Ахмед прибежал: «Это ж малость!
Дай-ка, брат, гвозди — я буду чинить!»
А тётя Мария — татарка, шьёт ловко,
Плетёт кружева — залюбуешься, ах!
Когда у меня появилась дочурка,
Она пеленала её в кружевах.
Бывало, что спорили: кто здесь главней,
Чьи праздники лучше, чей плов пожирней.
Но если беда — забывали про спор,
И шли друг за друга, давая отпор.
Если метель заметает дороги,
А у кого-то закончилась соль —
Каждый несёт, кто что может, из дома:
Кто-то лепёшку, а кто-то фасоль.
Бабуля вздыхает: «Такие дела.
Не в том, внучка, сила, что кровь горяча.
Россия — она нас всех вместе сплела,
Как нитку в клубок, как косу до плеча.
Мы — разные. В этом-то и красота.
Как звёздочки в небе, как поле в цветах.
И если беда — то ты в ней не одна.
А счастье — одно. В общих тёплых руках».
Я знаю, что это не выдумка вовсе,
А быль, что живёт в деревенских сердцах.
Где эхо молитв и обрядовых песен
Сплелись в колыбельную на всех языках.
