Фуртаева Яна Валерьевна
«Верните пса»
По мотивам повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»
Москва в снегу, в прокуренном угаре,
Фонарь качается, как пьяный арестант.
А пёс скулил на Пречистенке в том мраке,
Стирая лапы о булыжный, злой гранит.
Он так устал от холода и крика,
От злого, беспощадного: «Прочь! Прочь!»
Он ждал от мира хоть единого мига,
Чтоб кто-нибудь согрел его в ту ночь.
Не просил хлеба, не искал приюта,
Не требовал ни ласки, ни чудес.
Ему б поверить хоть на миг, хоть на минуту,
Что мир не так жесток и тесен здесь.
И вдруг — тепло. Ладонь в короткой стрижке,
Колбасный запах, мягкий кабинет.
Он шагнул тихо, словно по ледышке,
Туда, где, думал, боли больше нет.
Он верил слепо: «Вот он, Бог, наверно!»
Прижавшись к рукаву всем сердцем своим.
Но пёс не знал, что человечья дерзость
Порой несёт не милость, а нажим.
Он глядел в глаза так бескорыстно, чисто,
Готов был душу выложить до дна.
И в этой вере, хрупкой и лучистой,
Была такая чистота видна.
Но тихо гасла искра мысли ясной,
И холодом дохнул металл во тьме.
Луна застыла за стеклом безгласной,
Как будто знала: быть беде.
А дальше — мрак, бинты и запах йода,
Холодный блеск приборов в тишине.
Зачем ты предал доверие природы?
Зачем решил, что вправе быть судьёй судьбе?
Шарик кричал — не голосом, а болью,
Теряя всё, что так боготворил.
Он шёл к теплу, доверившись всей волей,
А человек его за это изменил.
Когда профессор над живой тоскою
Свой страшный опыт дерзко проводил,
Кто дал ему решенье быть судьёю?
Кто право на чужую жизнь вручил?
И вот уже не пёс — и не мужчина,
Не чудо, не ошибка — чей-то труд.
В этом превращении — вся причина,
Как страшно люди предают и лгут.
А Борменталь всё курит сигарету,
Глядя в тот угол, где лежал живой.
И кажется, что в комнате той серой
Уже не будет света над землёй.
Зачем они убили эту верность?
Зачем растоптали преданность и свет?
Ведь страшен не эксперимент, а дерзость —
Решить за жизнь, что ей спасенья нет.
О, Михаил Афанасьевич, какая
Тоска, должно быть, жгла Вас у окна!
Вы знали: ложь, себя не узнавая,
Способна мир разрушить без следа.
Вы видели, как в человеке зреет
Не разум — а жестокая игра,
Как тот, кто властью над природой мнит,
Забыть способен, что душа жива.
И если б Вам позволено вернуться,
Скажите нам сквозь годы и снега:
Как сделать так, чтоб люди не очнулись
С чужим сердцем, где выжжена душа?
Верните пса! Пусть спит у ног усталых,
Пусть греет лапу о каминный свет.
Пусть больше не боится рук холодных,
Пусть знает: в мире предательства нет.
Пусть снова будет просто псом бездомным,
Пусть снова снег ложится на порог.
Пусть лучше он останется голодным,
Чем станет тем существом, что не смог бы
В своей душе найти покой.
Ведь даже самый смелый опыт тщетен,
Когда не видит сердца и души.
Можно менять лицо и даже голос,
Но невозможно сердце заменить.
И если вдруг однажды, на рассвете,
Вы встретите дворнягу у дверей —
Не проходите мимо: вы в ответе
За тех, кто верит в доброту людей.
Ведь человек — не тот, кто выше, сильней,
Кто может мир перекроить под стать.
А тот, кто, обладая страшной властью,
Способен слабого не предавать.
И пусть над городом метёт метель,
И пусть веков не остановить…
Страшнее потерять своё лицо,
Чем навсегда остаться просто псом.
«Стихотворение „Верните пса“ — размышление о нравственной стороне научного эксперимента в повести М. А. Булгакова „Собачье сердце“. Меня особенно волнует тема доверия и предательства: Шарик искренне верит человеку, а в ответ получает радикальное вмешательство в свою природу. Через образ пса я хотел показать, что подлинное „человеческое“ начинается не с внешних изменений, а с способности не предавать слабого и сохранять сердце живым».

