Сидорова А.
«…этим языком можно заново написать всю Россию» (А.Проханов)
(несколько слов о стиле и языке произведений В.Личутина)
«Языку Личутина нет равных. В нем звук, цвет, музыка. Русский ветр, русская песня, закон русской красоты, единый и в золотом завитке иконостаса, и в белой резной стене храма, и в чугунном стволе пушки-единорога, и в красном листе осины, плывущем по синей воде, и в чудном лице красавицы. Язык Личутина запечатлел все сущее, зарисовал лик Родины» [4, 633-634]. Так о художественном стиле известного современного писателя отзывается А.Проханов. В статье «Слово о Личутине» критик верно подмечает не только особенности проблематики личутинской прозы, но и своеобразие творческой манеры автора. Для Проханова язык произведений Личутина предстает не просто образцом, эталоном, а сокровищницей нашего народного слова, вобравшей в себя все самое драгоценное из речи русского народа. Более того, исследователь верно подмечает, что именно в неповторимой манере В.Личутина владением словом отражается облик всей Руси, так как язык является ее национальным достоянием, которое подобно православной вере охраняет душу русского человека. «В случае оскудения русской земли этим языком можно заново написать всю Россию, с городами, лесами, зорями, младенцами, стариками, молитвами. Нарисованные Личутиным, они оживут и заселят обезлюдевшее Отечество» [Там же, с. 634].
Однако не всегда стилистическая манера писателя удостаивалась столь верной и глубокой оценки, хотя уже с выходом первых произведений прозаика именно язык его произведений приковывал особое внимание критиков.
Так Муриков Г., отмечая «поразительную энергию», «обволакивающе-вязкую, почти магическую мощь» языка Личутина, тем не менее утверждал, что художественная манера писателя подчеркнуто стилизована, тяжеловесена, а якобы «искусственно-вычурная, витееватая фраза» — это всего лишь способ привлечения внимания современного читателя [3, с. 152-153].
На наш взгляд, подобная точка зрения не отражает всей сути художественного стиля и таланта автора, его мировоззренческой позиции, взгляда на Русь, ее культуру и народ. А ведь одно из центральных мест в этой системе взглядов отведено именно ценности русского языка как показателя духовной цельности нации
Справедливые мысли о месте в мировоззренческой концепции В.Личутина языка его произведений отражены в статье Ю.Архипова «Человек-словарь. «Раскол» — метаисторический роман Владимира Личутина». Исследователь считает, что Личутин, «оживляя старинные словеса и речения, вживляя в повествовательную ткань выразительнейшие областные, в основном северные, словечки», возвращает народу «целые россыпи «серебристого русского слова» (Ремизов)». «Работа по душеполезности своей неоценимая и столь же важная для национального возрождения, как восстановление православных церквей», — пишет Архипов (курсив мой – С.А.)[1, с. 8]. Со своей стороны добавим, что подобный титанический труд В.Личутина в области стилистики направлен на сохранение духа русской нации, России в целом. Уже в сборнике очерков и эссе «Дивись-Гора» писатель заговаривает о чистоте родного языка, выдвигая в качестве примера богатейший словарь Н.М.Рубцова. А в художественном творчестве, в прозе писателя эти мысли и борения превращаются в своеобразную Философию Слова. Писатель считает, что именно слово в жизни человека – носитель некой духовной энергии, оно может быть как разрушительной, так и созидательной силой. Примером разрушения словом может служить жизненная позиция Петра Баныкина в повести В.Личутина «Домашний философ». А поистине окрыляющими, на наш взгляд, являются строки из «Последнего колдуна». С каким наслаждением автор описывает пение Параскевы Нечаевой и других деревенских женщин – хранительниц домашнего очага, основ крестьянского быта. Ему отрадно видеть чувства умиления и одухотворения на их лицах. Народная песня, в которой В.Личутин подразумевает возвращение к своим национальным корням, языку, делает этих тружениц вновь молодыми, заставляет задуматься о смысле своего существования: «А старушонки разошлись, разогрелись каждой жилкой увядшего тела, и в груди, тряпошно обвисшие, та новая сила притекла, о которой разумом и не помышлялось, и каждая песенница, задорясь перед товаркой и стыдясь унизиться перед нею слабосильем своим, доводила себя до того похвалебного счастливого азарта, который достигается лишь через песню, близкую душе. Пели бабы так высоко, на вынос…что думалось невольно и опасливо – вот вскинься еще чуток, самую крохотную малость взойди выше своего предела, в таком порыве теряя всякое разуменье, и голос надорвется, сломится, и после уж смертная тягостная тишина наступит»[2, с.375].
По мысли Личутина, народное слово, бережно сохраненное, оживляет душу человека, способно послужить прочным фундаментом для возрождения духовности России.
А язык прозы В.Личутина, богатейший словарь ее — не просто «сокровище России», которое надо «охранять как национальный парк» (А.Проханов), а органическая часть целостной концепции Родины в творчестве писателя.
Литература.
- Архипов Ю. Человек-словарь. «Раскол» — метаисторический роман Владимира Личутина// Книжное обозрение – 2000 – 22 (29 мая), с. 8.
- Личутин В. Последний колдун: Повести. – М.: Современник, 1980. — 509 с.
- Муриков Г. Народное самосознание и раскол (Историческая проза Н.Коняева и В.Личутина)// Север – 1998 – 7, с. 151 – 155.
- Проханов А. Слово о Личутине/ В кН.: Личутин В. Душа неизъяснимая: Размышления о русском народе. – М.: Информпечать, 2000. – 637 с.
