Самое большое счастье — это мир на земле
Какое счастье видеть каждый день утреннее солнце, плывущее над верхушками высоких деревьев, над ярко-желтым пшеничным полем, над рыжими головами подсолнухов, наслаждаться налитыми гроздьями ярко-красных кустов шиповника и калины, радоваться покоем и умиротворением родной земли. А на фронте и в тылу в годы войны о таком спокойствии только можно было мечтать.
Давно окончилась война, отгремели ее смертоносные залпы. Обмелели и заросли травой воронки от разрядов авиационных бомб, фугасов и тяжелых артиллерийских снарядов. Но не могут зарасти травой годы, но никогда не забудутся стойкость, отвага, героизм защитников Родины.
Вторжение фашистов было воспринято народом как трагическая неожиданность и огромное бедствие, но русский человек всегда отличался сознанием высокой ответственности перед Родиной.
И сегодня в западном мире, развязавшем войну против России, против свободы и независимости русских людей, иронично зазвучат слова Евгения Евтушенко «Хотят ли русские войны?».
Нет! Не хотят! И каждый нормальный человек заметит в строках поэта, что не хотелось солдатам быть убитыми, лежать под березами, но ради тишины «над ширью пашен и полей» они героически сражались с фашистами.
История Великой Отечественной войны знает немало примеров, когда юные и взрослые граждане нашей страны поднимались на борьбу с врагом. Реальные факты легли в основу многих произведений о грозных битвах за свободу и независимость нашей Родины. Я с удовольствием читаю книги о Великой Отечественной войне, потому что я должна знать истинную правду о трагических событиях того времени, потому что воевал мой прадедушка, а мои родители считают своим долгом сохранить эти бесценные рассказы для нас и наших детей. Книги о войне помогают мне понять, что принес фашизм на нашу землю, какую судьбу уготовил всему населению: и взрослым, и детям? Сильное впечатление на меня произвела баллада белорусского писателя, поэта Александра Белевича «Смерть Маланьи». Фашисты схватили Маланью Корчик за то, что ее муж пошел в партизанский отряд. Они привезли ее на танке в соседнее село, где она подверглась страшным пыткам, издевательствам, ужасным наказаниям. Потом они дали в руку свечу и приказали донести горящей в село, где она жила. Если донесет – останется жить, если огонек потухнет – расстреляют. Маланья отправилась в путь, ей помогала вся земля, вся природа: ветер утихал, липа заслоняла ее собой, аисты радостно встречали, когда она пришла с горящей свечой. Но фашист не был бы фашистом, если бы ему дорога была человеческая жизнь. Когда Маланья дошла до родного крыльца, ее догнали три пули, и кровь залила огонек свечи.
Хотела ли Маланья войны? Хотели ли войны жители Хатыни и многих других деревень, сожженных немцами? В трагедии деревни Рудни, описанной в повести Бориса Саченко «Последние и первые», есть трагедия сотен других белорусских деревень, а трагедия Ясика, героя повести, — это трагедия самого автора и тысяч детей Белоруссии. Без слез не прочтешь эту повесть, которая начинается и заканчивается словами: «Если бы это был сон! Но это не сон. Нет, не сон. Это – правда». Мать Ясика, предчувствуя беду, посылает его в соседнюю деревню Замошки отнести тетке Лизавете молоко и наказывает переночевать там. Когда мальчик ранним утром возвращался домой, услышал гул моторов с дороги и увидал грузовики с немецкими солдатами, которые вываливались из машин и бежали окружать деревню. Мальчик, поняв, что беда пришла в Замошки, бросился со всех ног в лес, чтобы дома рассказать о беде и быстрее уходить с матерью в лес. Но было поздно: Ясь услышал резкие автоматные очереди, увидел людей, бежавших к лесу. По ним ударил пулемет, он слышал крики людей, которые постепенно переходили в общий неистовый вопль, видел клубы дыма над деревней и понял, фашисты окружили его родную деревню. Страшные строки о трагедии войны: «На пепелище оставались лежать головешки да белые, обмытые дождями и уже местами почерневшие человеческие черепа…черепа и кости… Черепа и кости людей, которых я знал, с которыми жил рядом…Может, даже череп и кости моей родной матери…».
Исключительно богатый материал для обличения фашизма дала мне книга «Освенцим глазами СС», ее дала мне прочитать моя преподаватель литературы, которая в свои студенческие годы была в государственном музее в Освенциме и там приобрела это страшное произведение о лагере смерти, который предназначался для массового уничтожения людей. На виселицах, в газовых камерах, крематориях, от голода, жажды и каторжных работ в нем погибло свыше четырех миллионов человек. Увиденное в музее глубоко потрясло Валентину Владимировну: мрачные бараки, печи концлагеря, через которые прошли дымом сотни тысяч пленных; стены, где расстреливали осужденных; разостланные на полу волосы – и детские, и седые, волосы всех цветов, подстриженные перед казнью, чтобы использовать их затем для матрацев.
Рудольф Гесс, заместитель коменданта лагеря в чине капитана СС, вспоминал, как 5000 русских какое-то время работали на разгрузке вагонов с брюквой, которая грудами лежала на железнодорожном полотне, и ничего нельзя было сделать – у русских не было сил работать. Бессмысленно, бесцельно ходили они вокруг или прятались в каком-нибудь безопасном месте, чтобы хоть что-то съесть, или искали тихое место, где могли бы спокойно умереть. С ужасом я читала строки из этой книги, как женщины старались выпихнуть из газовой камеры через еще не совсем закрытую дверь своих маленьких детей и душераздирающим криком просили оставить их в живых.
Трудно читать страницы, где рассказывается о том, какую картину можно увидеть за зеленой травой в небольшом домике без окон с трупами. «Через некоторое время, когда вентилятор очистил воздух от газа, узники крематорийной команды открывают двери. Немного скорчившиеся, опирающиеся друг о друга, с широко открытыми ртами, тесно сбились около дверей; в смертельном страхе люди стремились к ним, чтобы их выломать. Отупевшие узники делают свою работу как роботы. Трудно вытащить трупы, соединившиеся в предсмертных конвульсиях; из-за газа тела потеряли эластичность и не гнутся».
Эшелон за эшелоном пропадал в освенцимском крематории. Каждый день прибывало все больше и больше эшелонов, нужно было наладить массовое убийство в огромном масштабе. Помещение было слишком маленьким, сжигание трупов занимало много времени, а Гитлер с нетерпением ждал уничтожения миллионов французских, бельгийских, голландских, немецких, польских, греческих, итальянских, словацких, чешских и венгерских евреев. Страшная книга «Освенцим глазами СС». Не дай Бог, чтобы такое повторилось в XXI веке.
В нашей семье стало традицией совершать экскурсии по местам боевой славы. Минск, Хатынь. Когда входишь на священную землю Хатыни, перед взором встает единственная скульптура «Непокоренный человек». От экскурсовода я узнала, что из взрослых жителей деревни выжил лишь 56-летний кузнец Иосиф Каминский. Обгоревший и раненый, он пришел в сознание лишь поздно ночью, когда карательные отряды покинули деревню. Среди трупов односельчан он нашел своего сына. Мальчик был смертельно ранен в живот, получил сильные ожоги. Он скончался на руках у отца. Этот трагический момент из жизни Иосифа Каминского положен в основу скульптуры «Непокоренный человек».
Не по себе становится, когда ты стоишь у Вечного огня в Хатыни, вокруг которого развеваются на ветру белоствольные березки, склоняя свои тоненькие веточки. Огонь напоминает о хрупкости мира и ценности человеческой жизни, вспоминаются слова Иосифа Каминского во время открытия мемориала: «Люди, не допустите больше такого!»
В центре Минска возвышается здание – Музей Великой Отечественной войны. Там, в огромном зале, на белых мраморных стенах золотом выведены имена лучших дочерей и сыновей белорусского народа. Среди них – имя Марии Борисовны Осиповой, почетного гражданина города Минска. Эта милая и скромная женщина в трудное для Родины время проявила железную волю и несгибаемое мужество.
В подпольной группе преподавателей и студентов юридического института она приняла имя – Марина Борисовна Черная. Вся ее семья воевала: два брата и муж были на фронте, брат и сестра – в партизанском отряде. Двенадцатилетняя дочь Тамара тоже не раз помогала подпольщикам; мать, преодолевая душевную тревогу, зашивала в старенькое пальтишко дочери листовки и донесения и посылала девочку на явочные квартиры.
Пасмурный сентябрьский день 1943 года. Глухо шумит ольховая роща. Осталось пройти километров двадцать — самых трудных и опасных. Немецкие и полицейские патрули, обыски, облавы, проверки документов… Мария Борисовна торопит свою спутницу и снова берет в руки корзину со спелой брусникой. Но нет, не спелая брусника так тяжела: на дне корзины, прикрытые ягодами и кое-какими продуктами, лежат две завернутые в тряпки мины…
Женщины торопятся к городу, удачно обходя посты, прикидываясь простодушными ягодницами, внушая доверие полицаям своими правдоподобными рассказами. И вот мины доставлены по назначению…
Патриоты земли русской, ни на шаг не отступая перед грозным и вооруженным до зубов врагом, презирая смерть во имя освобождения своей любимой Родины, являли пример невиданной отваги и героизма.
Когда мы бываем у памятников-мемориалов, то долго стоим, склонив головы, мы прикасаемся к подвигу погибших, причащаемся их святой верой к Родине.
В наше время, когда над человечеством нависла угроза ядерной войны, мы обязаны воспитывать в себе людей, готовых в любой час защитить, как наши прадеды, любимую свою землю:
Вы пали за Родину, вы с нами, товарищи!
Мы будем такими же в любом испытании.
Клянемся вам в верности минутой Молчания!
