Сочинение на тему : «Не вырвешь страницу из жизни Ленинграда»
15 сентября 1941 года 11:00
Уже неделя как идет блокада Ленинграда.
Меня зовут Фёдор, 13 лет. Семья у меня обычная. Мама, папа, я и сестрёнка Аня.
Я пишу это трясущимися руками, в холодной и фактически пустой квартире. Мне точно неизвестно, зачем я сейчас записываю всё пережитое. Возможно, мне просто страшно, хотя нет, мне очень – очень страшно! Я не знаю, что дальше делать…
Но думаю, стоит рассказать все сначала. Я никуда не спешу. Время идет медленно, ручка тоже пока пишет, листы ещё есть…
Всё началось 8 сентября 1941 года.
Город выглядел обычно. Люди шли на работу, дети нехотя плелись в школу. Единственное отличие от повседневной жизни так это то, что на лицах многих взрослых была заметна некая паника. Они явно были чем-то напуганы или обеспокоены, но нам, детям, ничего не говорили! Точнее нет, мы все знали о начале войны, но откуда было же мне знать, что враги так близко, да мало этого, именно мой город было решено стереть с лика Земли!
Это всё выяснилось, как только началась бомбёжка.
В первые же дни наши продовольственные склады были уничтожены.
В тот момент привычный мир перевернулся с ног на голову. Все ценности человека обесценились в один миг. Всё, что раньше было для нас важно – сейчас ничего не стоило. Единственная ценность, единственный шанс на жизнь – это карточка на хлеб, 300 граммов на одного ребёнка, 600 грамм рабочим. Итого: на нашу семью 1200 граммов в день. Отец мой воюет далеко на фронте, поэтому его помощь заключается в том, что он защищает нас там, далеко от дома. Мама работает на заводе, но даже несмотря на то, что она получает чуть больше хлеба, чем мы, ест она намного меньше, ведь большую часть хлеба она отдаёт нам.
В тот день закрыли все школы, а учеников отправили домой.
19 сентября 13: 30
Сегодня пятница, школы закрыты, я дома с сестрёнкой. В этот день пропала связь, свет и отопление. Мы оказались отрезанными от всего мира.
Люди же теперь не просто паниковали, а были шокированы. Скрыть панику удавалось немногим. На улицу было страшно выйти: или ударят по голове и отберут одежду или ещё хуже – могут убить.
Чтобы отвлечь сестру, я читал ей немногочисленные детские книги, придумывал истории, старался как – то с ней поиграть, лишь бы отвлечь от звука бомб вдали. Я люблю свою сестру. И хочу оградить от этого ужаса.
С наступлением вечера, дома стало темно и холодно. Аня плакала, уж сильно она боялась темноты, и ещё она всё время просила кушать. Мне пришлось найти дома свечи, задача оказалась не такой уж сложной, так что комната озарилась слабым свечением. Этот огонёк давал надежду, что мы не погибнем.
Мама в этот день вернулась намного позднее. Это заставило меня побеспокоиться. Поэтому с этого дня я принял для себя решение – встречать маму после работы, так я хоть чем – то смогу ей помочь.
30 сентября 18: 15
Прошло уже 22 дня. Это был ад! Но мы понемногу уже привыкли, только очень хотелось кушать. Желудок скручивало и резало внутри, а одной луковой похлёбки было мало.
Я так долго не писал, потому что уставал. Чтобы помочь маме, я пошёл разгружать груз на мамин завод. Теперь там не делали оборудование для медицины, теперь там делали мины, штык-ножи, ремонтировали военную технику.
Мы с мамой каждый день ходили на пункт выдачи хлеба, а оттуда уже и домой. Помимо хлеба, нам давали 10 граммов сахара и 200 граммов крупы, но это было раз в месяц. Когда было время, мы делали четверговую соль. Складывали соль в мешочек и бросали в золу, чтобы она почернела, и тогда соль приобретала запах сваренного вкрутую яйца. Мы посыпали ею хлеб, и казалось, как будто ешь хлеб с яйцом.
Моя сестренка за этот месяц быстро повзрослела, она перестала бояться оставаться одна, уже не боялась темноты и шума взрыва бомб. Сама ещё ребёнок, но научилась стирать наши вещи и мыть полы, пока мы с мамой на работе. Мы друг другу помогали как могли.
Иногда к нам приходила тетя Вера с Катей, и я ловил себя на мысли, что улыбаюсь от смеха девочек. Это так грело внутри, как будто я только что покушал горячий борщ с салом и луком. Но таких моментов было мало, нужно было думать, как прокормить семью…
По ночам я плохо спал, часто просыпался. В одно из таких пробуждений я услышал тихий всхлип. В первую очередь я посмотрел на сестру, что спала на кровати вместе со мной, она была спокойна. Тогда взгляд перенёсся на маму. Она сидела в кресле, закрывая лицо руками и тихо плакала. Я подошел к ней, сел на пол, обнял колени и долго гладил и целовал её руки.
17 октября 1941 года 5: 00
Скоро будет зима, станет ещё холодней. Я теперь совсем взрослый, даже ношу папино пальто.
20 октября 1941 года 22: 00
Сегодня мама не пришла с работы, сколько бы я не ждал. Аня ещё долго плакала, но я чувствую, что мама жива и сестру пытаюсь в этом убедить. Её глаза опухли от слёз и совсем пустые, но мы справимся, и мама скоро найдётся.
Примерно в час, в дом напротив, прилетела бомба. Земля содрогалась, а обломки летели во все стороны. За окнами слышались крики и мольбы о помощи. Аня плакала, прижимаясь ко мне. Я закрывал ей уши, чтоб она не слышала этого ужаса.
Сейчас вроде все успокоилось, а моя сестра уснула. Я сижу, это и пишу, стараясь описать всё как можно быстрее. Мне страшно поднять взгляд на окно и увидеть весь этот кошмар.
Знаете? Я ведь пишу это всё не просто так. Я верю, что наши советские солдаты справятся, что мы выстоим. Мы справимся! Я хочу, чтоб все помнили историю этого великого города.
Мы уже победили, мы боремся, несмотря на голод, холод, болезни, бомбы, снаряды, отсутствие отопления, транспорта, в городе, где, кажется уже царит смерть. Моя история, история этих дней, дней моего Ленинграда – это эпопея, которая будет волновать сердца, пока на земле будет существовать человечество. Наш русский дух не сломлен будет!
Этот дневник – это страницы жизни Ленинграда. Их не вырвать! Их не забыть! Я верю, что мы справимся! Я верю, что мы победим!
