Мне было всего 9.
Мне было всего 9,,.
Я жила вместе с мамой, папой, бабушкой и старшим братом в самом центре Москвы, и было у нас, казалось, все. Платья, сандалики, шапки, даже радио! Папа работал режиссером детских спектаклей в ДК имени Русакова, мама работала буфетчицей в том же ДК. Брат Коля учился в 10 классе, а мы с бабушкой всегда были вместе. Иногда, мне даже казалось, что роднее ее никого и быть не может, но баба говорила, что это мне только казалось.
Баба Моря, так ее звали, учила меня писать, считать, читать, а главное, петь. Мы всегда начинали наши концерты для игрушек после обеда. В моем репертуаре были абсолютно разные песни: частушки из бабушкиной молодости, грустные романсы, веселые песни о дружбе … мама всегда почему- то плакала, когда я пела «Сердце» Леонида Утесова.
Сердце, тебе не хочется покоя!
Сердце, как хорошо на свете жить!
Сердце, как хорошо, что ты такое!
Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!
И я плакала, потому что мама плакала.
Мне было всего 9, когда наступило лето. Было так тепло и спокойно. Даже в шумной Москве было как на даче. Я никогда не была на даче, но Коля рассказывал мне, что там именно так. Сосны были такими яркими, мне казалось, что они никогда не были такими зелеными, люди были улыбчивыми, как обычно куда- то спешили. Повсюду слышались голоса птиц, а я умела их различать, этому меня тоже научила бабушка.
Я запомнила, как 4 июня у мамы был день рождения. Папа подарил ей большущий букет ромашек, коля подарил, сделанную своими руками шкатулку, на которой написал приятные слова выжигателем, а я с бабушкой нарисовала открытку цветными карандашами, где были все мы. В тот день мы веселились, танцевали, а я пела любимую мамину песню, под которую она всегда плакала.
Мне было всего 9, когда 22 июня, по радио Левитан объявил странную новость. Я дословно ее помню. «Сегодня, в 4 часа утра, без всякого объявления войны, германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза…» я не ничего не поняла, но папа все понял. А мама снова заплакала, а я ведь даже не пела «Сердце» Утесова.
Мне было всего 9, когда мама и папа о чем- то долго спорили, а потом долго стояли и обнимались, а на следующий день, 27 июня папа и Коля собрали вещи и куда- то ушли, крепко обняв и поцеловав меня почему- то именно «на прощанье». Это не показалось мне странным, наверно они снова поехали на гастроли в Подмосковье. Но почему- то мама и бабушка грустили, и я грустила, потому что они грустили.
Мне было всего 9, когда я, наконец, все поняла. Помню, как баба долго подбирала слова, помню, как говорила, что все будет хорошо, что война — это ненадолго, что через месяц снова будем все вместе, будем пить чай с её ягодным пирогом. Мама сидела рядом и гладила меня по руке. Той ночью я снова слышала ее плач.
Мне было всего 9, когда наступила осень. Бабушка, почему- то уже не готовила 3 блюда на обед, после которого мы пели песни игрушкам. Почему- то мы вообще больше не пели. Мне казалось, что мама стала выглядеть старше. Раньше на щечках у нее были ямочки, но сейчас они куда- то исчезли.
Мне было всего 9, когда бабушка перестала ходить. Она постоянно лежала на кровати и смотрела на трюмо, на котором лежала белая салфетка с кружевом ришелье, а на ней стоял вечный календарь. Каждый день мама переворачивала двигающуюся часть. Дома было так тихо, что, казалось, это был единственный громкий звук. Мама называла это шелестом времени. «Щелк- щелк» изо дня в день. «Щелк- щелк».
Мне было всего 9, когда часы в нашем доме остановились. Когда самая родная баба навсегда закрыла свои глаза, а я навсегда закрыла свое сердце. Мама больше не плакала.
Мне было всего 9, когда пришло письмо, где было написано, что Коли и папы больше нет. Тогда мама собрала все наши вещи. Она сказала, что мы, наконец, едем на дачу, на которую я так давно хотела. Но я знала, что это не дача. Мы уехали в деревню, в Подмосковье.
Мне было всего 9, когда наступила зима. Эта зима была очень снежной. Очень красивой. Но она не казалась мне веселой. Я не лепила снежную бабу, я не каталась на санках, я не смеялась. Я постоянно собирала снег в ведра, а мама и дядя Витя, который жил в соседней комнате, его топили. Я была худой. Мама тоже.
Мне было всего 9, когда утром, в нашу деревню пришли немцы. Мама сказала, что мы будем играть в прятки. Мама проиграла. И я… проиграла.,,
А сейчас, наверное, на улице снова тепло, как на даче, снова спешат куда- то, улыбающиеся люди, ярко- зеленые сосны стремятся к небу, а мне снова и навсегда 9.
Бурякова Татьяна, 11 А, 2021 год
Этот рассказ на муниципальном уровне по рассказам о войне занял 1 место
