Здравствуй, Солдат!
Пишу тебе из 2025 года, и хочу сказать – многое изменилось. Слишком многое, но жива память… Память о той войне, страшной, ужасной, как тогда казалось – последней… Память живет в нас, твоих потомках, которые каждый год чествуют тех немногочисленных ветеранов, твоих однополчан, которые еще живы. Память живет в старых фотографиях и письмах с фронта, которые ты высылал родным, находясь где-то в Европе, на Дальнем Востоке, в море или на суше. Память живет в похоронках, полученных матерями и женами.
Я пишу эти строки и понимаю – как мало мне известно о тебе, Солдат. Как ты жил, к чему стремился, на что надеялся и что успел сделать… Кого оставил ты, уйдя на фронт? Кем ты был, Солдат? Вчерашним школьником-выпускником, который утром встретил рассвет, а к вечеру стоял в очереди на мобилизационном пункте? Или взрослым мужчиной, который обнимал плачущую жену, а в нагрудном кармане лежала повестка?
Где ты встретил начало войны? В вагоне-теплушке, где все пропахло прелым сеном, а соседи травили несмешные байки и просто истории из собственной жизни? Или стоя у репродуктора на тротуаре, слушая тревожную, немного сбивчивую речь Молотова?
Как часто задавал ты себе вопрос: «Куда я попал? Что будет со мной?» Что чувствовал ты, Солдат, когда услышал впервые звуки боя? Страх, шок, ненависть или подъем? Какие они, эти звуки? Гул пикирующего самолета или грохот артиллерийской канонады, свист падающей мины или звон осколков, упавших на твою каску?
Что чувствовал ты, Солдат, когда в сорок первом шел по улицам сел и городов на восток, оставляя за собой солнце и горящую землю Родины? Тяжело ли тебе было, Солдат, заглядывать в глаза оставшихся стариков и женщин, которые с немым укором смотрели вам вслед?
Кем ты был на войне, Солдат? Ты прижимался к сырой, холодной земле, с замиранием сердца ожидая возглас комбата: «Пехота, вперед!» Или трясся в душной стальной коробке танка, утирая пот, градом катящийся из-под шлема? Или соленые морские брызги омывали твое лицо, лицо моряка?
Что большего всего запомнилось тебе, Солдат? Первый бой или первая награда? Первый враг, которого ты поймал в перекрестье прицела или последний вздох товарища, с которым вчера вы ели кашу из одной миски?
Ты был ранен, Солдат? Ты помнишь теплые, нежные руки медсестры, которая поддерживала тебя и давала воду из фляжки? А помнишь ли ты свое удивление, когда тебе сказали, что именно она на своих хрупких, нешироких плечах, вытащила тебя из пекла боя? А, может, ты сам был полевым врачом, и делал дрожащими от напряжения руками пятнадцатую операцию, едва не падая от усталости?
Тебе приходилось испытывать отчаяние, Солдат? Когда прорывался из окружения и не понимал – где свои, а где враг? Когда твой горящий самолет падал, и самое лучшее, что могло прийти в голову – направить горящий болид во вражескую колонну? Когда вокруг тебя – бескрайние, холодные воды Балтийского залива, а ты – один, на фоне горящего и тонущего катера?
А как… Как было в плену, Солдат? Молчишь… Прости, мне не понять всей тяжести и боли, которые ты испытал в плену, Солдат. Мне не понять всей ненависти, когда ты, голодный и замерзший, стоишь в строю и смотришь в сытые, лоснящиеся рожи твоих мучителей, которые с ухмылкой, на ломанном русском спрашивают: «Евреи, коммунисты, комиссары есть?» И мне не понять ту ненависть, которую ты испытал к предателю, который за краюху плесневелого хлеба дрожащей рукой показал на другого пленника, выдав его на верную смерть.
А помнишь, Солдат, что ты чувствовал, когда сказали, что войне – конец? Радость, облегчение, печаль о тех, кого нет рядом? Как планировал, что будешь делать после возвращения домой, обнимешь мать, жену или сестренку? Как обещал товарищам, что всегда будешь с ними держать связь?
Помнишь ли ты, Солдат, тот жаркий день июня 1945 года, когда твой поезд прибыл на Белорусский вокзал, а люди в толпе забрасывали состав цветами? Как на перроне ты искал такие родные, такие вожделенные глаза? Как страшно было тебе идти к родному дому, где вместо забора, поставленного перед войной, тебя мог встретить обугленный остов и покосившийся, почерневший дымарь? И глаза соседей, виновато потупленные, и немой ответ на немой вопрос? А как ты радовался, Солдат, когда у дома тебя встречала жена и сынишка, который стоял за материнской спиной, цепляясь в подол юбки и боялся подойти к тебе?
Кто ты, Солдат? Я знаю – ты Герой. Герой, отдавший свое здоровье, жизнь, мечты за жизнь других, тех, кто был тебе даже не знаком. Но это ли не высшая честь для тебя? А для меня священная задача – сохранить память о тебе, Солдат, сохранить – и передать ее дальше.
