Исследовательская работа по литературе на тему: «Гоголевский Петербург»
Выполнила работу: ученица 8 класса
Балюк Яна Николаевна
Научный руководитель:
Халопка Наталия Николаевна
учитель русского языка и литературы
ГБОУ «ШКОЛА № 110 Г. О. ДОНЕЦК»
Донецкой Народной Республики
г. Донецк, 2026
Содержание
Введение
Глава 1. Гоголевский Петербург контрастов
- Петербург как город- мечта, город- иллюзия
- Петербург как зеркало человеческих пороков и слабостей
- Фантастический образ Петербурга в повестях Н.В. Гоголя
1.4 Петербург — город «мёртвых душ»
Глава 2. Идейно-эстетическая функция образа Петербурга в произведениях Н.В. Гоголя
Заключение
Литературы
Гоголевский Петербург
Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит.
А .С. Пушкин.
Введение
Тема нашего исследования — изображение города Санкт-Петербурга у величайшего писателя 19 века Н.В. Гоголя. Город в каком-либо произведении — не просто внешняя среда обитания и место действия героев и персонажей, это целая социальная атмосфера. И у разных поэтов и писателей образ одного и того же города может быть представлен совершенно противоречиво. Петербург занимает особое место в русской литературе. Однако при обзоре авторов, чей вклад в создание Петербургского текста наиболее весом, бросаются в глаза две особенности: исключительная роль писателей — уроженцев Москвы (А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Ф.М. Достоевский и др.) и шире — непетербуржцы (Н.В. Гоголь, И.А. Гончаров, Я. П. Бутков, В.В. Крестовский, А. А. Ахматова и др.), во-первых, и отсутствие писателей-петербуржцев вплоть до заключительного этапа (А.А. Блок, О.Э. Мандельштам), во-вторых. Потрясение от встречи с Петербургом ярко отразилось не только в творчестве упомянутых выше писателей и поэтов, но и в лучших работах о городе, обладающих самодостаточной художественной ценностью.
Санкт-Петербург – город, несомненно, высокого культурного значения. Его красоте удивляются приезжающие туристы, его архитектура, всевозможные достопримечательности – это кладезь для неравнодушных ценителей прекрасного. Санкт-Петербург и назывался когда-то иначе, он сменил несколько имен, и это, конечно, происходило непросто так. Тесная связь с историей целой страны, он часто был в эпицентре происходящих событий, самых радостных и самых трагичных. Неудивительно, что величественный образ города нашел отражение в творчестве классиков.
Было два Петербурга. Один — город, созданный гениальными архитекторами, Петербург Дворцовой набережной и Дворцовой площади, поражающий нас и ныне своей вечной красотой и стройностью — «полнощных стран краса и диво», как назвал его Пушкин. Но был и другой — «дома без всякой архитектуры», кишащие «цеховым и ремесленным населением», Мещанские, Садовые, Подьяческие улицы, набережные «Канавы»; харчевни, распивочные, трактиры, лавчонки и лотки мелких торговцев, ночлежки… Многими поэтами и писателями он был отмечен в произведениях, причем как с хорошей, так и с плохой стороны. Одни воспевали его и называли «окном в Европу», другие со всей ненавистью и отчаянием говорили о Петербурге как о городе, «построенном на костях», о «проклятии России». Интерес к этому поистине великому городу не угасал практически с самого его возведения и до наших дней. Такая литературная слава Петербурга объясняется не только тем, что он является столицей на протяжении как Золотого (первая треть ХIХ столетия), так и Серебряного (начало ХХ столетия) веков русской культуры. Сам город с его островами и каналами, белыми ночами, великолепными памятниками архитектуры необыкновенно привлекателен для писателей, поэтов и художников. В произведениях всех живших здесь писателей и поэтов Северная столица становилась не только местом действия, но и равноправным действующим лицом.
Показывая город, его уникальные особенности, они раскрывали сущность бытия людей того времени. Каждый по-своему видел и показывал красоту и проблемные стороны северной столицы. Литературе невозможно было не заметить и не запечатлеть столь оригинальное лицо города. Но отражение всей этой красоты, к сожалению, не найти в произведениях Н. В. Гоголя. Историк Н. П. Анциферов писал: «Перед нами город великой борьбы. Могуча сила народа, создавшего его, но и непомерно грандиозны задачи, лежащие перед ним, чувствуется борьба с надрывом. Великая катастрофа веет над ним, как дух неумолимого рока».
Н.В. Гоголь, на наш взгляд, внес особенный вклад в изображение Санкт-Петербурга XIX века. Он посвятил целый цикл произведений, который называется «Петербургские повести», и все они отражают действительность тогдашней петербургской жизни. Казалось бы, каким образом описание города помогает понять состояния общества? На самом деле это одна из важнейших художественных деталей, которую использует в своем творчестве Н.В. Гоголь. Именно поэтому его цикл «Петербургские повести» — это не просто повествование об истории жизни главного героя, а целостная картина общества.
Актуальность данной работы состоит в том, что исследование посвящено образу, пожалуй, самого знаменитого, необычного и противоречивого города в нашей стране. Каждая эпоха в истории русского общества знает свой Петербург. Каждая отдельная личность, творчески переживающая его, преломляет этот образ по-своему.
Объект исследования – образ Петербурга в произведениях Гоголя Н.В.
Предмет исследования — приёмы изображения Петербурга в произведениях Гоголя Н.В.
Целью нашей работы является изучение изображения Петербурга в произведениях Н.В. Гоголя.
Реализации поставленной цели способствуют следующие задачи:
- выяснить, каким видел Н. В. Гоголь этот город, и что способствовало формированию именно такой точки зрения великого писателя;
- определить, что волновало его, и чем был Петербург для Н. В. Гоголя.
- выявить характерные особенности образа Петербурга на примере произведений Н.В. Гоголя;
- установить, какие приемы используют писатели в создании образа Петербурга.
ГЛАВА 1. Гоголевский Петербург контрастов
- Петербург как город- мечта, город- иллюзия
Значительную часть своей жизни Гоголь провел в Петербурге. Это не могло не отразиться на его произведениях.
Приехав в столицу из Нежина в 1829, он узнал на собственном опыте и положение бедного чиновника-переписчика в департаменте, и среду молодых художников, и переживания бедняка, у которого нет денег на покупку тёплой шинели. Он писал матери из Петербурга в начале 30х годов: «…Петербург мне показался вовсе не таким, как я думал, я его воображал гораздо красивее, великолепнее… Никакой дух не блестит в народе… всё подавлено, всё погрязло в бездельных, ничтожных трудах…» Такое настроение не могло в дальнейшем не наложить отпечаток на произведения Н. В. Гоголя. Этот жизненный опыт позволил Н. В. Гоголю показать в своих повестях Петербург с его внешним великолепием и глубокими социальными контрастами глазами сначала бедного художника Пискарёва или Чарткова, а затем и рядового чиновника Поприщина, и Акакия Акакиевича.
В очень многих произведениях Николая Васильевича присутствует образ Петербурга. Гоголь написал даже целый цикл петербургских повестей. И везде это таинственный волшебный город, полный всякой чертовщины. Здесь легко оживают дома и вещи, люди ходят и разговаривают сами с собой, а обыкновенный нос может запросто убежать от своего хозяина и разъезжать по городу в экипаже, словно чиновник. Петербург у Гоголя — это нереальное, призренное царство чинов и вещей, царство роскоши и власти, где “маленькие люди” исчезают бесследно, не оставляя о себе никакой памяти.
Одним из первых произведений Гоголя, в которых присутствует образ Петербурга, является повесть “Ночь перед Рождеством”, вошедшая в цикл “Вечера на хуторе близ Диканьки”. Здесь мы видим Петербург глазами Вакулы, словно в ад прилетевшего сюда на черте. Петербург представляется нам чем-то невероятным. Вакула просто ошеломлен его сиянием и громыханием. Гоголь показывает Петербург через звуки и свет. Стук копыт, звук колес, дрожь мостов, свист снега, крики извозчиков, полет карет и саней — просто невероятное мелькание и суета. В этом сказочном мире Вакуле кажется, что оживают даже дома и смотрят на него со всех сторон. Возможно, похожие впечатления испытывал и сам Гоголь, когда впервые приехал в Петербург. О необычайно ярком свете, который исходил от фонарей, Вакула говорит: “Боже ты мой, какой свет! У нас днем не бывает так светло”. Дворец здесь просто сказочный. Все вещи в нем удивительные: и лестница, и картина; и даже замки. Люди во дворце тоже сказочные: все в атласных платьях или золотых мундирах. Вакула видит один блеск и больше ничего. В “Ночи перед Рождеством” Петербург яркий, ослепительный, оглушающий и невероятный во всем. ». В этой весёлой сказке о любви кузнеца Вакулы к капризной красавице Оксане фантастическое так соединено с достоверным, что их невозможно разделить.
Здесь, на наш взгляд, ощущается ещё позитивный настрой автора, приехавшего в столицу с самыми радужными надеждами. В «Ночи перед Рождеством» таинственные силы природы и мифологии любовно служат народу. В этом мире даже черти не страшны, а, наоборот, довольно смирны и привлекательны. В первом своём обращении к Петербургу Н. В. Гоголя ещё интересуют не серые будни, а яркие праздники, весёлые лица и загадочно красивый город.
- Петербург как зеркало человеческих пороков и слабостей
Полный образ Петербурга был показан Гоголем в цикле «Петербургские повести». В повестях, входящих в этот цикл, находит отражение русский характер.
Он предстаёт пред нами с двух сторон: 1) высокие свойства, имеющие ценность в то время и 2) не самые лучшие свойства этого характера, способные разоблачить большую половину петербургского чиновничества. Быт и нравы были чётко изображены: автора интересовал быт всех слоёв, особенно интеллигенции. Главной темой становится тема утраченных со временем иллюзий.
Когда же Н. В. Гоголь делает Петербург героем цикла своих повестей – «Невский проспект», «Записки сумасшедшего», «Нос», «Портрет», «Шинель» — этот образ поражает обольстительной призрачностью, которая таит в себе обман, губительный для человеческих душ.
Работа над темой Петербурга составила в творчестве писателя новый этап. В петербургских повестях сатирический пафос гоголевского творчества усилился, а его социальная проблематика значительно углубилась по сравнению с «Вечерами на хуторе близ Диканьки». Реалистическое мастерство его в этом жанре достигло своей классической вершины.
Для более полного представления о северной столице Н. В. Гоголя хочется обратить внимание на небольшие наброски писателя к книге «Лунный свет в разбитом окошке чердака на Васильевском острове в 16-ой линии». Они были одними из звеньев в работе Н. В. Гоголя над его петербургскими повестями и носили уже весьма мистические названия: «Страшная рука» и «Фонарь умирал».
Перед читателем сразу предстаёт образ города в своей гнетущей таинственности. Его содержание у автора составляет преимущественно тяжёлый и прозаический быт, который изображён им очень остро и сочно. Город представлен ночным описанием «со страшным блеском на каменных домах». Деревянные дома «превращаются в совершенно чёрные» . Фонарь не просто слабо светит, а «умирает» где-то на дальней улице. Кругом всё покрыто «густою массою мрака», мокрый блеск города теряется в дождевом холодном тумане под серо-дымным небом. Тёмные переулки раскрывают свои «мрачные объятия», нигде нет огней, всё кажется умершим, а свет из тонкой щели в ставне просачивается «огненной чертой». Таинственность городской жизни, интимность и причудливость индивидуального существования – всё это надёжно укрыто стенами, перегородками, занавесками. Отсюда мучительное желание героя отрывка заглянуть в щель оконных ставень. В описании сюжета мы попадаем только в мир каких-то вещей. Здесь нет людей, нет приятных лиц, вернее, их описание осуществляется через детали окружающей обстановки. Н. В. Гоголь использует приёмы крайнего контраста и сильного преувеличения, придающие его образам нереальные характеры. Писатель убеждён, что истинный эффект заключается в резкой противоположности, но, тем не менее, его фантастика максимально приближена к жизни.
В отрывке «Фонарь умирал» на фоне страшной ночной картины окраины города читатель окунается в лирическое описание «голубой комнаты» и девушки «в божественном платье» с «обворожительными бархатными бровями». Но Н. В. Гоголь заканчивает свой небольшой писательский набросок появлением фигуры в чёрном фраке и со странным профилем. Интересно описание лица этого человека: оно просто никакое, тупое и глупое.
Уже в этих небольших заметках Н. В. Гоголь выразил своё отношение к Петербургу. Трагизм и безысходность наложили печать на образ этого города в произведениях писателя. Это началось с повести «Невский проспект».
В повести «Невский проспект» важным является олицетворение людских пороков. В этой повести главным героем становится художник Пискарёв. Он не принимает суровую реальность и оказывается не способен пережить невозможность исполнения своей мечты. Трагичность судьбы – один из основных аспектов повести. Эта коллизия возникает в тесной связи с Невским проспектом. Здесь же и зарождается конфликт. Герои повести не похожи, о каждом из них ведётся своё повествование. В рамках одного произведения соединяются смежные и в то же время полярные направления: трагедия и комедия. Этот приём придаёт повести особую тональность. Невский проспект – главная улица и магистраль северной столицы. В повести о нём описываются все противоречия города и его жителей. Жизнь и пороки выплеснуты на обозрение читателя. Именно поэтому Невский проспект, да и Петербург в целом, являются не просто фоном событий, но и непосредственными участниками сего действа. Гоголь обращается к проспекту как к личности, к живой личности, способной его услышать и, которую мы должны узнать и понять. Ведь он влияет на то, что происходит, влияет на людей и их сознание. Вся жизнь Петербурга и в Петербурге показана здесь. Невский проспект – символ этой рутины. Здесь, на главной улице сосредотачиваются все противоречия нравственности России во времена писателя. Это главное место, где мечты писателя превращаются в иллюзии, которые затем обращаются в прах. Не только самого Гоголя иллюзии обречены на гибель, но и мечты его героев.
Образ Петербурга Н.В. Гоголя не может быть понят изолировано. Только в связи с общим фоном его России можно осмыслить этот образ. Великий русский художник слова горячо и самозабвенно любил свою родину, и свой народ во имя его счастья беспощадно осуждал все то отсталое, косное, темное, безобразное, что сковывало и уродовало человека.
Петербург показал Н.В. Гоголю изнанку жизни, резкие контрасты и противоречия богатства и бедности, деспотизма власти, пошлости и гнусности господствующих классов и полного бесправия, униженности и забитости простых тружеников; научил различать за парадной внешностью столицы ее оборотную сторону – тяжелую и безрадостную жизнь бедняков.
Горячо сочувствуя положению простого человека, чутко откликаясь на требования жизни, Н.В. Гоголь острие своей сатиры обращает против всесильной верхушки чиновничества. В цикле петербургских повестей он выступает обличием мерзости и гнусности чиновничье-бюрократической машины, взяточничества, раболепства, хамства, бессердечия, моральной развращенности ее представителей. В своих повестях он выводит в истинном виде «заклятых врагов» русского народа, бездушных исполнителей царской воли – чиновников бюрократов. «Гоголь оставляет в стороне народ писал Герцен об этих произведениях писателя и принимается за двух его самых заклятых врагов: за чиновника и помещика. Никто и никогда до него не писал такого полного курса патологической анатомии русского чиновника. Смеясь, он безжалостно проникает в самые сокровенные уголки этой нечистой, зловредной души». Эти меткие слова Герцена точно определяют значение и смысл петербургских повестей, их сатирическую направленность. «Сфера» столичных департаментов, «значительные лица», являвшиеся опорой николаевской монархии, разоблачаются писателем как косная, антинародная сила.
«Сколько в нем разных наций, столько и разных слоев общества. Эти общества совершенно отдельны: аристократы, служащие чиновники, ремесленники, англичане, немцы, купцы – все составляют совершенно отдельные круги, резко отличающиеся между собою…». Вот эту топографию Петербурга, его строгую чиновную и профессиональную иерархию и показывает писатель в своих петербургских повестях. Гоголь раскрывает социальную «физиологию», нравы и быт этих «кругов», различных сословных слоев общества.
Облик Петербурга, города «кипящей меркантильности», парадов, чиновников и раскрывает Н. В. Гоголь. Он показывает Петербург мелких чиновников и «значительных лиц», бюрократических канцелярий и мрачных многоквартирных доходных домов, угрюмое бесчеловечие столицы, которое не в силах прикрыть блестящая, но «лгущая» «выставка» Невского проспекта. Это тот Петербург, который в дальнейшем в его острых социальных контрастах с такой взволнованной силой покажет в своих романах и повестях Достоевский. В письме к матери от 30 апреля 1829 года Гоголь писал о чуждом ему безнациональном характере столицы: «Петербург вовсе не похож на прочие европейские столицы или на Москву. Каждая столица вообще характеризуется своим народом, набрасывающим на нее печать национальности на Петербурге же нет никакого характера: иностранцы, которые поселились сюда, обжились и вовсе не похожи на иностранцев, а русские в сою очередь обыностранились и сделались ни тем ни другим». Вот против этого враждебного народу бюрократически — безнационального Петербурга, уродующего человеческие души, холодно-бесстрастного, подчинявшего все жизненные функции чину, «меркантильности», и выступил писатель в своих повестях, написанных в защиту «простого» маленького человека от ничтожной, бесплодной жизни, на которую обрекал город департаментов и власти чистогана.
В «Невском проспекте» показан анатомический разрез Петербурга, столицы самодержавно-крепостнической империи, в которой с особенной остротой пересекались противоречия тогдашней действительности. Облик города – не только фон, который оттеняет разыгрывающиеся в нем события, он раскрыт в своем социальном качестве, показан в резких и непримиримых контрастах. Передавая эти контрасты, Гоголь рисует Петербург то в патетико-романтических тонах, то в его будничной «физиологии», в его жестокой повседневности, приниженной и бедственной жизни, которая является уделом бедняка.
Невский проспект – это зеркало столицы, отражающее ее контрасты. За блестящей парадностью Невского проспекта еще сильнее и трагичнее ощущается изнанка жизни, ее безобразные и мучительные стороны.
Невский проспект является «выставкой», местом для показа всего этого наглого, пошлого, лицемерного, что отличает обладателей чинов и богатства. После двадцати часов на Невском проспекте появляются те, кто отличается «благородством своих занятий и привычек», как насмешливо говорит Гоголь люди, имеющие «прекрасные должности и службы». «В это благословенного время от двух до трех часов пополудни иронизирует Гоголь которое может назваться движущеюся столицею Невского проспекта, происходит главная выставка всех лучших произведений человека. Один показывает щегольской сюртук с лучшим бобром, другой – греческий прекрасный нос, третий несет превосходные бакенбарды, четвертая – пару хорошеньких глазок и удивительную шляпку, пятый – перстень с талисманом на щегольском мизинце, шестая – ножку в очаровательном башмачке, седьмой галстук, возбуждающий удивление, осьмой – усы, повергающие в изумление». «Лучшие произведения человека» — это лишь внешние его признаки – его одежда и черты его наружности: щегольской сюртук, греческий нос, превосходные бакенбарды, усы, галстук, повергающие в удивление. За всем этим нет человека, его внутреннего содержания – вернее, человек здесь исчерпывается этими внешними, показными чертами.
Итак, блеск и великолепие Невского проспекта – лишь видимость, лишь ложь и фальшь. За его парадною внешностью скрывается или трагическая судьба скромного труженика, или чудовищный эгоизм и пошлость преуспевающих поручиков Пироговых. С беспощадной резкостью Гоголь показывает картины нищеты и падения, неизбежных спутников большого города. С суровой простотой написана обстановка грязного притона, в котором жила красавица Пискарева: «…жилище жалкого разврата, порожденного мишурною образованностью и страшным многолюдством столицы» . «Мебели, довольно хорошие, были покрыты пылью; паук застилал своею паутиною лепной карниз», «голые стены и окна без занавес» — такова была грубая «существенность». Тема призрачности, иллюзорности Невского проспекта отнюдь не означает романтической отрешенности от действительности или ее идеализации, как это было у немецких романтиков.
- Фантастический образ Петербурга в повестях Н.В. Гоголя
В каждой из гоголевских повестей раскрывается какая-то существенная грань Петербурга, его бытового или общественного уклада. В этом отношении особенно примечательна повесть «Нос». Сюжет ее развивается таким образом, что позволяет автору дать наиболее полный социально-психологический разрез петербургского общества. Это при том, что сюжет основан на совершенно невероятной истории. Нелепое, фантастическое происшествие, случившееся с коллежским асессором Ковалевым, дало возможность писателю заглянуть в самые потаенные углы Петербурга и сделать важные обобщения.
В. Набоков в своей книге «Николай Гоголь» проводит любопытную параллель: сказки Льюиса Кэрролла формируются по принципу «реальность в реальности», реальность сна обрамлена повседневной реальностью героини. Нечто подобное представляет собой и «Гоголь».
Путешествием Гоголя из реального мира в зазеркальный Набоков считает переезд из Малороссии в Петербург. На этом, смысловом уровне, писатель проводит аналогию со сказками Кэрролла. Обнаруживая у Гоголя проявления алогичности в мышлении и поступках, Набоков считает переезд писателя в Петербург закономерным: Петербург никогда не был настоящей реальностью, но ведь и сам Гоголь, Гоголь-вампир, Гоголь-чревовещатель, тоже не был до конца реален. Школьником он с болезненным упорством ходил не по той стороне улицы, по которой шли все; надевал правый башмак на левую ногу; посреди ночи кричал петухом и расставлял мебель своей комнаты в беспорядке, словно заимствованном из «Алисы в Зазеркалье». Немудрено, что Петербург обнаружил всю свою причудливость, когда по его улицам стал гулять самый причудливый человек во всей России, ибо таков он и есть, Петербург: смазное отражение в зеркале, прозрачная неразбериха предметов, используемых не по назначению; вещи, тем безудержнее несущиеся вспять, чем быстрее они движутся вперед; бледно-серые ночи вместо положенных черных и черные дни — например, «черный день» обтрепанного чиновника.
Более того, только такой автор, как Гоголь, которому искони присуща вся эта причудливость, и смог передать в своей прозе специфику города. По мнению Набокова, современная ему литература (он приводит в пример стихи Блока и роман Белого «Петербург») — это не создание нового образа города, а лишь разработка, дополнение уже существующего образа, созданного Гоголем.
Границы, разделяющие фантастическое и действительное, и у Гоголя оказываются размытыми. Создается гротескный мир, где нарушение привычных для читательского взгляда связей, форм, закономерностей призвано сделать зримой глубинную сущность изображаемого.
Дело в том, что автор петербургских повестей видит главную примету современности в резком расхождении между сущностью общественного бытия людей и его осязаемыми реалиями, доступными обычному наблюдению и описанию. «Все обман, все мечта, все не то, чем кажется», — такова одна из кульминационных идей петербургского цикла. Для Гоголя очевидно, что истина может открыться лишь за пределами «видимости», за гранью тех иллюзий, которыми современный человек ослеплен. Отсюда следует: все обманчивые видимости современной жизни должны быть разрушены, деформированы или смещены в сознании человека — лишь при этом условии ему откроется ее подлинная, незримая сущность. Фантастика «Носа» как раз и приближает к этой истине высшего порядка — сквозь все миражи поверхностной внешней правды. Иными словами, реальности бюрократической системы вполне органично входят в царство абсурда: так обнаруживается подспудное их родство.
Намек на участие в сюжете «нечистой силы» своеобразно подкреплен всей абсурдно-хаотической атмосферой повести. А в сложном внутреннем единстве гоголевских повестей о Петербурге она вступает в ассоциативную перекличку с темой «беспорядка природы», насыщенной грозным апокалипсическим смыслом. Современное состояние мира представляется автору петербургских повестей кризисным и, более того, чреватым возможностью катастрофы.
Петербургская тема в повестях Гоголя лишается традиционной для высокого искусства прямой связи с темой Петра и вообще выносится за пределы высокой «гражданской» истории. Это бросается в глаза, если обратиться к любой из пяти повестей, не исключая и «Шинель»].
Невероятной болью и любовью, иронией и фантастикой пронизана повесть «Шинель». Смешной и трогательный Акакий Акакиевич Башмачкин –в каком-то смысле художник, артист в своём деле, отдающий все силы своей кроткой, детской души переписыванию служебных бумаг. Переживания бедного чиновника были известны самому Н. В. Гоголю по первым годам его петербургской жизни. 2 апреля 1830 года он писал матери, что, несмотря на свою бережливость, «до сих пор… не в состоянии был сделать нового, ни только фрака, но даже тёплого плаща, необходимого для зимы», и «отхватал всю зиму в летней шинели». Имя «Акакий» (что значит по-гречески «незлобивый») несёт тоже определённый художественный смысл. Несмотря ни на что в образе жалкого Акакия Акакиевича чувствуется ничтожное и возвышенное одновременно. С ласковым юмором рассказывает Н. В. Гоголь об этом большом ребёнке, который «умел быть довольным своим жребием» и «служил с любовью», который своей кротостью и христианским поведением оказывал облагораживающее влияние на других людей. Но есть у Акакия Акакиевича безусловный враг – стихия петербургского климата, зима, пронизывающий до костей обветшавшую шинелишку мороз. В «Шинели» Петербург Н. В. Гоголя оставляет впечатление серого города, с северным ветром, который дует сразу с четырёх сторон, и колючим морозом. Опять читатель побывает на чёрных лестницах петербургских домов, «проникнутых насквозь помоями и спиртуозным запахом, который ест глаза». Сцена ограбления героя навевает жуткий холод. Погружаясь в безмолвие громадного города, Башмачкин испытывает полное одиночество. Здесь царят бедность, запустение и, как следствие этого, — разбой. В момент его приближения к роковому месту Акакий Акакиевич ощущает, что какая-то злая, равнодушная стихия ползёт, надвигается на него: пустынные улицы становятся всё глуше, фонари на них мелькают всё реже. «Деревянные домы, заборы; нигде ни души». Сверкает один только снег, и «печально чернеют с закрытыми ставнями заснувшие низенькие лачужки». Город словно закрыл глаза, не желая видеть беды, которая подстерегает человека.
Со смертью героя сюжет повести не обрывается. Он переходит в фантастический план. Наступает возмездие. История «значительного лица», распекавшего Акакия Акакиевича, повторяет почти буквально то, что случилось с последним. Смерть Башмачкина предстаёт перед нами в конце повести только как часть её художественной темы. Финал же посвящён теме Стихии. Всё, казалось бы, заковано в гранит, департаменты и безмолвие холода, но Стихия всё же готова была показаться в любой момент из-за каждого дома.
1.4 Петербург — город «мёртвых душ»
Своеобразный Петербург Н. В. Гоголь изобразил в «Мёртвых душах». В произведении постоянно встречается тема столицы. Вечер у губернатора напоминает столичный бал. В описании трактира автор рассуждает, как едят петербургские господа. Наиболее полно тема столицы звучит в «Повести о капитане Копейкине», где Н. В. Гоголь высмеивает петербургских чиновников и несправедливость государственных служб. История капитана Копейкина – это драма героя войны 1812 года, приехавшего в Петербург за государевой милостью. Происходящие с ним события являются примером чудовищного произвола, царящего в департаментах столицы. Центральное место в сюжете занимает описание бесконечных посещений капитаном приёмной представителя власти.
Повесть написана в форме сказа, потому и Петербург в нём – город, подобного которому нет в мире. Здесь мосты, словно черти, висят в воздухе, не касаясь земли. Шторы и гардины кусаются. Это, как говорит почтмейстер, сказочная Шахерезада. Этот Петербург, словно центр земли: здесь как будто собрались все страны мира. Ковры почтмейстер называет Персией, а не персидскими. В приёмной Копейкин боится толкнуть локтём Америку или Индию. Обедает же капитан в «Лондоне». В ресторане готовит «повар… француз эдакой,… бельё на нём голландское, фартук белизною равной снегам». Кругом всё утопает в роскоши. Повсюду какое-то ненормальное нагромождение людей и вещей. Да и самого Копейкина почтмейстер сравнивает то с совой, то с пуделем, то с чёртом. Даже швейцар здесь похож на моржа. От всего этого создаётся впечатление, что Петербург – дьявольский город, в котором начальник – полноправный правитель, хотя и существует «высшее начальство». У него в приёмной сидят не только бедные люди, вроде Копейкина, но и «эполеты» и «аксельбанты».
«Шинель» перекликается с включенной в первый том «Мёртвых душ» «Повестью о капитане Копейкине». Её герой чем-то напоминает Акакия Акакиевича, маленького человечка, погибшего по вине государства, равнодушного к судьбам простых людей. Но в отличие от Башмачкина, Копейкин нашёл в себе силы взбунтоваться против существующих порядков, избрав способом возмездия благородный разбой.
Используя яркие гротескные художественные приёмы, Н. В. Гоголь тем самым подчёркивает отсутствие реальности в городе. Всё здесь призрачно и непонятно. В «Мёртвых душах» особенно чувствуется гоголевское преувеличение и заострение внимания на проблемах российской государственности, сатирические формы изображения которых тесно переплетаются с фантастическими.
ГЛАВА 2. Идейно-эстетическая функция образа Петербурга в произведениях Н. В. Гоголя
Петербургские повести — термин условный, сам Н.В. Гоголь не обозначил их таким названием и объединил в «Арабесках» вместе с «Коляской» и «Римом». Тем не менее это название верно и точно: оно оправдано во-первых тем, что через повести проходит образ Петербурга, являющегося героем цикла, во — вторых, тем, что почти все повести задуманы и написаны в Петербурге.
Образ северной столицы впервые возник в творчестве Н.В. Гоголя еще в повести «Ночь перед Рождеством». Петербург здесь предстает перед нами как живой город, «устремивший на нас свои огненные глаза домов», где полно господ, в крытых сукном шубах, в таких чудных бричках со стеклами, «что не знаешь, кому шапку снимать», где так легко почувствовать себя чужим кузнецу из Диканьки Шли годы петербургской жизни Н.В. Гоголя. За внешним блеском императорской столицы он все отчетливее различал бездушие и хищническую бесчеловечность города — спрута, высасывающего соки из всей страны, губящего живые души маленьких бедных людей, обитателей чердаков и подвалов. И вот в отрывке, озаглавленном «1834 год» столица представилась писателю уже не стройной, строгой громадой, а кучей «набросанных один на другой домов, гремящих улиц, кипящей меркантильности, этой безобразной кучей мод, парадов чиновников, диких северных ночей, блеску и низкой бесцветности». Именно такой Петербург и стал главным героем петербургских повестей; эта запись служит как бы ключом, с помощью которого вскрывается гоголевское понимание самой сущности северной столицы. В петербургских повестях отразились впечатления и жизненные переживания, которые связаны были с судьбой самого Николая Васильевича, попавшего из провинциальной тишины Малороссии в сурово встретивший его Петербург. Петербург представлялся Н.В. Гоголю великолепным, почти волшебным городом.
Н.В. Гоголь запечатлел в своих произведениях образ Петербурга, увидев в нём не столько город роскоши и великолепия, сколько город резких социальных контрастов. Писатель горько задумался над судьбой «маленьких» людей, жителей чердаков, подвалов и рассказал о них. Жизнь и быт бедных лавочников, ремесленников, чиновников хорошо были ему знакомы. Наблюдения над их жизнью и послужили писателю материалом для петербургских повестей.
В своих повестях Н. В. Гоголь описывает те районы, где когда-то жил сам, где ежедневно проходил, направляясь на службу, в редакции, в гости к землякам и знакомым.
Петербургские повести — это прежде всего изображение жизни рядовых людей огромного города, судьба «маленького человека», его тяжелая жизнь в условиях помещичье-бюрократического государства. Первая повесть цикла — «Невский проспект». Главная улица Петербурга, протянувшаяся от Адмиралтейства до Александро-Невской лавры, является главным объектом изображения в одноименной повести. Начинается произведение закономерно — с описания самого проспекта: «Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге; для него он составляет все. Чем не блестит эта улица — красавица нашей столицы!» Далее же следует описание того, как Невский проспект меняется с раннего утра до поздней ночи. «Начнем с самого раннего утра, когда весь Петербург пахнет горячими, только что выпеченными хлебами и наполнен старухами в изодранных платьях и салопах, совершающими свои наезды на церкви и на сострадательных прохожих».
В «Невском проспекте» мы видим, что Н. В. Гоголь показывает жизнь города через быт его населения: «это и русские мужики, спешащие на работу, в сапогах, запачканных известью, которых и Екатерининский канал, известный своею чистотою, не в состоянии бы был обмыть», и сонный чиновник, и гувернеры всех наций, которые превращают Невский проспект в двенадцать часов в «педагогический Невский проспект». Тут уже Петербург предстает перед читателем не просто как столица, грандиозный мегаполис с великолепными дворцами, прекрасными улицами и Невой, «одетой в гранит», а как оживший великан, обладающий своим лицом, своим характером, своими особенными привычками и капризами. И носителями этих самых разнообразных характеров являются люди, в течение дня сотнями проходящие по Невскому проспекту. Но несмотря на то, что «Нет ничего лучше Невского проспекта» красота Невского проспекта не может скрыть нищеты, бедности трагизма жизни бедняков. Основное впечатление от его облика — «всё не то, чем кажется». Наряду с блеском, великолепием Невского проспекта, где, как иронически замечает Н.В. Гоголь, «человек менее эгоист, нежели в Морской, Гороховой, Литейной», изображены и бедные заброшенные окраины, где царят беспробудное пьянство, нищета и разврат. «…Он лжёт, во всякое время, этот Невский проспект».
Тема повести основана на двух происшествиях, случившихся в одно и то же время: встреча художника Пискарёва с прекрасной незнакомкой и другая встреча — поручика Пирогова с блондинкой-немкой. Различна судьба этих людей. На фоне ложного великолепия Невского проспекта проходит трагедия «бедного, детски — простодушного» художника Пискарева. Он умер, не выдержав «вечного раздора мечты с существенностью». Судьба Пискарева типична и трагична. Пискарев гибнет, убедившись в крушении своих иллюзий, в эгоизме и продажности окружавшего его общества. Невский проспект погубил и другое существо — прекрасную незнакомку. «Толпа звёзд, крестов и всякого рода советников» толкнула её на путь разврата. Преуспевает лишь самонадеянный, тупой и довольный своим чином поручик Пирогов. Когда его высекли за волокитство, Пирогов готов был подать прошение в Государственный совет, но дело кончилось тем, что он «зашёл в кондитерскую, съел два слоёных пирожка, прочитал кое — что из «Северной пчелы» и вышел уже не в столь гневном положении». Вечером же он отплясывал мазурку в собрании чиновников и офицеров.
Описывая толпу праздного Невского проспекта, Н.В. Гоголь не раскрывает характеров обывателей, не даёт их внутренних переживаний. Это особый приём, сущность которого состоит в том, что Н. В. Гоголь берёт лишь одну какую- нибудь особенность облика или туалета и доводит характеристику героя до гротеска. И потому не люди двигаются по улице, а «бакенбарды, атласные, чёрные, как соболь», «усы, которые заворачиваются на ночь тонкою веленевою бумагой», «дамские рукава, похожие на воздухоплавательные шары». Таким приёмом Николай Васильевич ещё более подчёркивает условность и «призрачность» петербургской жизни.
Петербург — город, где цену человеку придают вещи, а не мысли и чувства. Петербург Н. В. Гоголя — город двойного бытия. С одной стороны он «аккуратный немец, больше всего любящий приличия», деловитый, суетливый «иностранец своего отечества», с другой — неуловимый, манящий затаенной загадкой, город неожиданных встреч и таинственных приключений. Таким образом, создается облик города гнетущей прозы и чарующей фантастики. Каков же внешний вид у этого знатного иностранца? Его природная рама убога. Обгорелые пни, кочки, ельник. Но Петербург сам по себе: «Как сдвинулся как вытянулся в струнку щеголь Петербург! Перед ним со всех сторон зеркало: там Нева, там Финский залив. Ему есть куда поглядеться!» после такой характеристики Н. В. Гоголь замечает: Москва нужна России, для Петербурга нужна Россия. Выходит так, что Петербург-то России как будто и не нужен, он для нее чужой. Москва даже может «кольнуть» его, что он «не умеет говорить по-русски». Но нет какая-то глубокая, непостижимая связь существует между страной и ее новой столицей. За Петербургом чувствуются беспредельные просторы России. Н. В. Гоголь воспринимает Петербург со стороны быта; архитектурная сторона перестает быть доминирующим элементом при характеристике города. Утрачивается способность ощутить душу города через его ландшафт, что так хорошо удавалось Пушкину и Батюшкову. Не ощущая красоты масс и линий, не понимая их языка, Николай Васильевич, однако, умел живо поддаться очарованию своеобразной красоты города, создающейся благодаря действию природы и освещению. Н.В. Гоголь понимал красоту Невского проспекта «в свежее морозное утро, во время которого небо золотисто — розового цвета перемежается со сквозными облаками, поднимающихся из труб дыма». «Когда Адмиралтейским бульваром достиг я пристани перед которой блестят две яшмовые вазы, когда открылась передо мною Нева, когда розовый цвет дымился с Выборгской стороны голубым туманом, строения стороны Петербургской оделись почти лиловым цветом, скрывшим их неказистую наружность, когда церкви, у которых туман одноцветным покровом своим скрыл все выпуклости, казались нарисованными или наклеенными из розовой материи, и в этой лилово — голубой мгле блестел один только шпиц Петропавловской колокольни, отражаясь в бесконечном зеркале Невы, — мне казалось, будто я не в Петербурге. Мне казалось, будто я переехал в какой-нибудь другой город, где уже я бывал, где все знаю и где то, чего нет в Петербурге».
Перед нами зарождение призрачного города. Содержание образа Петербурга у Н. В. Гоголя составляет преимущественно быт. Это прозаический, европейский город, попавший в Россию, оказывается заколдованным местом. В ряде новелл Петербург выступает городом необычайных превращений, которые совершаются на фоне тяжелого, прозаического быта, изображенного остро и сочно. Правда и мечта переливаются одна в другую, грани между явью и сном стираются. Вечно женственное скользит среди суеты Петербурга неуловимою тенью, уводящей в миры иные. Связь с реальностью отстраняется Н.В, Гоголем всецело. Всякая иллюзия разрушена. Дуализм проведен резко. Миры идеального и реального разобщены. И все за образом Вечной Девы остается правда: он реально существовал в смятенной душе романтика — художника, порожденный городом двойного бытия. Три образа, один обуславливающий другой прошли перед нами, создавая как бы триптих: 1) Россия беспредельная, стремящаяся навстречу грозной судьбе, полная тайны; 2) Петербург, выступающий из унылой рамы серо — зеленой болотистой земли, город таинственно пошлого быта и 3) Вечная Дева, живущая в мире мечты, но являвшаяся нежданно на беспредельных полях России прозаичнейшему Чичикову и в вихре ночной жизни Невского — художнику-романтику и веющая незримо над всем творчеством Гоголя. В «Шинели» реалистически запечатлен непримиримый социальный контраст Петербурга. Недаром Достоевский писал о последующих русских писателях: » Мы все вышли из «Шинели» Гоголя». Тема унижения и оскорбления, тема забитых и замученных вечной нуждой людей, ютящихся в сырых подвалах, петербургских домов, начинает свою родословную в произведении Гоголя.
Итак, Петербург Н. В.Г оголя — это город, поражающий социальными контрастами. Парадная красота его пышных дворцов и гранитных набережных, беспечно разгуливающая по тротуарам Невского щегольски наряженная толпа — это не подлинный Петербург. Оборотной стороной этого фальшивого великолепия выступает Петербург — город мелких чиновников и мастеровых с его мрачными трущобами на окраинах, город тружеников — бедняков, жертв нищеты и произвола. Такой жертвой является Акакий Акакиевич Башмачкин — герой повести «Шинель». В петербургских повестях преобладает не сарказм, а сострадание к человеку.
В петербургских повестях с огромной силой раскрывалось обличительное направление творчества Н.В. Гоголя.. Даже бессловесный Башмачкин в предсмертном бреду начинает «сквернохульничать, произнося самые страшные слова», которые непосредственно следовали за обращением «ваше превосходительство». Скорбная повесть об украденной шинели, по словам Гоголя, «неожиданно принимает фантастическое окончание».
Резко критикуя дворянское общество, его паразитизм, его внутреннюю фальшь и лицемерие, произведения Н.В. Гоголя объективно возбуждали мысль о необходимости иной жизни, иных социальных порядков. Как говорил в подцензурных условиях В.Г. Белинский о петербургских повестях, «грязная действительность» наводила читателей «на созерцание идеальной действительности».
Повесть «Нос» была напечатана в третьем номере пушкинского «Современника» за 1836 год. В каждой из гоголевских повестей раскрывается какая — то существенная грань Петербурга, его бытового или общественного уклада. В этом отношении особенно примечательна повесть «Нос». Сюжет её развивается таким образом, что позволяет автору дать наиболее полный социально — психологический разрез петербургского общества. Это при том, что сюжет основан на совершенно невероятной истории. Нелепое, фантастическое происшествие, случившееся с коллежским асессором Ковалёвым, дало возможность писателю заглянуть в самые потаённые углы Петербурга и сделать важные обобщения. Всё в этой повести кажется абсолютно достоверным. Всё происходит «как в жизни». Ап. Григорьев называл «Нос» «оригинальнейшим и причудливейшим произведением, где всё фантастично и вместе с тем всё в высшей степени поэтическая правда». Местом действия и здесь избран Петербург. Герой повести — коллежский асессор, называвший себя «майор Ковалёв», — олицетворяет собою бездушный, чванливый и пустой чиновничье — бюрократический мир. Сюжетом повести служит необыкновенное происшествие — пропажа носа у майора Ковалёва. Юмор повести «Нос» заключается в том, что, будучи всего-навсего коллежским асессором, Ковалёв мнил себя, особенно с теми, которыми мог хоть немного командовать, настоящим большим чином, нос он задирал слишком высоко. Говоря о своих знакомых и о самом себе, Ковалёв не забывает сказать, что он майор, что одна его знакомая — «статская советница», другая — «штаб — офицерша». И потому невероятное происшествие — превращение носа в статского советника — заключало злую издёвку над чинопочитателем Ковалёвым.
Н. В. Гоголь придаёт своей повести фантастический характер потому, что только в таком городе, как гоголевский Петербург, где вместо людей по улицам движутся маски, где выше всего ценятся вещи и чины, могло случиться такое происшествие, как пропажа носа. Этим невероятным происшествием Николай Васильевич как бы подчёркивал «призрачность» петербургской среды, её противоречие всем правилам и нормам человеческого существования. В повести Н.В. Гоголь развивает приём, которым воспользовался и в «Невском проспекте», — создание образа гиперболизированной характеристикой одной из его черт, — доводит в «Носе» его до гротеска. В мире уже действуют не люди, а предметы, вещи.
В петербургских повестях Н.В. Гоголь, беспощадно критикуя крепостнический строй, будучи защитником интересов простых людей, смог миру взяточников и подлецов противопоставить только беспомощных Башмачкиных и Поприщиных да мечтателей вроде Пискарева. Но «Петербургские повести» являются очень важным этапом в творческой эволюции Н. В. Гоголя. С одной стороны, это итог творческих исканий писателя в тридцатые годы, с другой — прямой подход к «Мёртвым душам». Глубиной реалистического воспроизведения действительности, типичностью и яркостью обрисовки характеров и особым качеством юмора, сочетавшего в себе и грустно — лирические, и обличительные тона, петербургские повести близки «Мёртвым душам»
Итак, Петербург Н.В. Гоголя — это город, поражающий социальными контрастами. Парадная красота его пышных дворцов и гранитных набережных, беспечно разгуливающая по тротуарам Невского щегольски наряженная толпа — это не подлинный Петербург. Оборотной стороной этого фальшивого великолепия выступает Петербург — город мелких чиновников и мастеровых с его мрачными трущобами на окраинах, город тружеников — бедняков, жертв нищеты и произвола.
Заключение
В гоголевских петербургских повестях в значительной мере сказались глубоко отрицательные впечатления и горестные размышления, вызванные жизнью писателя в Петербурге. Автору удалось довольно глубоко проникнуть во внутреннюю жизнь города, в его секреты, постичь скрытую от глаз простого обывателя фантастику Петербурга.
Н В. Гоголя занимает не детальное описание отдельных характеров, а изображение общего склада жизни столицы, её наиболее глубоких и острых социальных и нравственных противоречий, трагической судьбы простого человека, живущего и гибнущего среди всеобщего равнодушия. Для писателя этот прекрасный и одновременно страшный, опасный, таинственный город существует в двух мирах: реальном и нереальном.
Все повести о Петербурге связаны общей проблематикой: власть чинов и денег; единством основного героя – «маленького человека». Петербургские повети правдиво воссоздают обобщённую картину Петербурга 30-х годов XIX века, отражавшую социальные противоречия, свойственные всей стране.
Образ Петербурга в восприятии Гоголя всегда двойствен, внутренне контрастен. В сущности, нет в повестях единого, цельного образа столицы. Богатые и бедные, беспечные бездельники и горемыки-труженики, начальники и подчиненные, преуспевающие пошляки и терпящие крушение благородные романтики — каждая частица Петербурга имеет две стороны. И их обе тщательно исследует писатель», -пишет С.И. Машинский.
Петербург Н. В. Гоголя показан через героев его повестей. Вся их ничтожная жизнь есть следствие влияния города на их судьбу. Петербург глазами героев Н. В. Гоголя представлен серыми и чёрно-белыми тонами, контрастными вывесками на фоне неба, тёмными мостовыми и грязноватыми домами. Читатель видит бледную Неву, тяжёлое пасмурное небо. Его пронизывает порывистый северный ветер, ему холодно и неуютно. Действительно, в изображении гоголевского Петербурга доминируют мотивы зимы и снега. Многозначная тема северного холода сочетается у автора с темой сжигающих человека гибельных страстей и страданий.
Город не только и не столько географически место действия, сколько участник этого действия, всех метаморфоз, которые только в этом городе могут иметь место. «Гнетущая проза» Петербурга – это его чиновники, это его подворотни в двух шагах от Невского проспекта. «Чарующая фантастика» — это то, что выдумано автором и подсказано ему характером самого города.
Фантазия Н. В. Гоголя весьма разнообразна и отличается страшной силой. В русской литературе трудно найти более тесное сплетение фантастического с реальным. Эти термины одинаково применимы к жизни и творчеству писателя. Фантастическое и реальное Н. В. Гоголя сливаются воедино, потому что он не просто изображает жизнь, а раскрывает всё то, что есть в самом человеке и его окружении.
Описание города во многом представлено неодушевлёнными микрообразами. Характерно, что из многих источников света в петербургских повестях доминирует преимущественно городской фонарь, с его «капризным», «страшным» сиянием. Всю гамму его оттенков можно проследить в «Невском проспекте», где он появляется четырежды, причём каждый раз он предстаёт перед нами в совершенно новой роли. А финальный его образ откровенно связывает таинственное, призрачное начало с действием демонической силы. На мой взгляд, только Н. В. Гоголь может так фантастично вплести в развитие событий простой городской фонарь, дать ему роль своеобразного героя произведения.
Искусное использование Н. В. Гоголем фантастики, работает как усилительный приём для негативного восприятия поставленных проблем, для создания гнетущего, болезненного впечатления от затронутых им тем. Автор нарушает границы правдоподобия, придаёт изображению условность, выводит образ за пределы вероятного.
Таким образом, гоголевский Петербург, нарисованный без внимания к его архитектурным и пейзажным красотам, погружённый в пошлую, смешную, страшную обыденность, всё же не лишён своеобразного величия. Оно проступает там, где божественное начало, вложенное в человеческую душу, борется с дьявольским наваждением. Это противоборство приводит к гибели героев петербургских повестей Н. В. Гоголя – художника Пискарёва, художника Чарткова, чиновника Поприщина, чиновника Башмачкина. Оно всё-таки освещает город ярче, чем лампы, которые на Невском проспекте зажигает сам демон.
Литература
- Бадис Н.З. Фантастический город Н.В. Гоголя (на материале цикла «Петербургские повести»). Международный научный журнал «Вестник науки» № 6 (15) Т.1. Июнь 2019 г.
- Белинский В.Г. Петербургская литература. М., «Художественная литература», 1981.
- Белый А. Мастерство Гоголя. М. — Л., 1996.
- Воропаев В.А. Н. В. Гоголь: Жизнь и творчество. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам. М., 2009.
- Вайскопф М. Поэтика петербургских повестей Гоголя (Приемы объективации и гипостазирования) // Вайскопф М. Птица-тройка и колесница души. Работы 1978-2003 гг. М.: НЛО, 2003.
- Гоголь Н.В. «Авторская исповедь». Статья, 1855.
- Золотусский И.П. Гоголь. («ЖЗЛ»). — М., 2009.
- Кубиков И. Гоголь и Петербург. — Русский яз. в школе, 1929, №2.
9 Лаптев Михаил. Образ Петербурга в изображении Н. В. Гоголя. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://proza.ru/2017/10/27/1064
- Лотман Ю.М. Художественное пространство в прозе Гоголя. — Ю.М. Лотман, В школе поэтического слова. Пушкин. Лермонтов, Гоголь, М., 1988.
- Манн Ю. В. Поэтика Гоголя. М.: Худож. лит., 2008.
- Манн Ю. В. Эволюция гоголевской фантастики // К истории русского романтизма / Ред. колл. Ю.В. Манн, И. Г. Неупокоева, Г. Р. Фохт. М., 1973.
- Маркович В.М. Петербургские повести Гоголя. Л., 2009.
- Машинский С. Художественный мир Гоголя. М.: Просвещение, 1979.
- Николаев Д. П. Сатира Гоголя. М.: Худож. лит., 2008.
- Плетнев П.А. Чичиков, или «Мертвые души» Гоголя. Критика 40-х гг. XIX века / Сост., преамбулы и примеч. Л. И. Соболева. М.: ООО «Издательство «Олимп»»: «Издательство «АСТ», 2002.
- Померанцев И. Фантастическое в ранней прозе Н.В. Гоголя // Родник. — Рига, 1990. — №10.
- Русская фантастическая проза эпохи романтизма (1820-1840 гг.) / Вступительная статья В.М. Марковича. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1999
19 Смирнова Е. А. Поэма Гоголя «Мертвые души» / Отв. ред. С. Г. Бочаров; АН СССР. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 2007. - Шенрок В.И. Н.В. Гоголь и его отношение к Петербургу. — Русская старина, 1902, №2.
