Бабушка Лиля очень любила рассматривать фотографии. Она, конечно же, в совершенстве освоила смартфон и современные социальные сети, но волшебство бумажных фотоснимков не променяла бы ни на одно «цифровое» изображение. Вот и сегодня бабушка достала с верхней полки шкафа старый потрёпанный альбом, от которого пахло пылью и прошлым.
— Вот, — она ткнула пальцем в пожелтевшую от времени фотографию. На ней была изображена девчонка в юбке, рубашке, пилотке и пионерском галстуке, щурящаяся от яркого крымского солнца. — Это Таня, твоя прабабушка. Она единственная из всей нашей большой семьи, кому удалось побывать в «Артеке».
Я взял альбом в руки. Таниных фотографий было совсем немного – всего несколько штук. На одной она вместе с отрядом катается на катере, а на другой поёт песни у костра.
«Артек». Казалось бы, простое слово из двух слогов, но для детей Советского Союза оно звучало как музыка, манило, как волшебство, и было их заветным желанием. Попасть в него – это же как полететь на Марс, или отправиться в экспедицию на Северный полюс, или пойти в кругосветное плавание под парусами «Крузенштерна»! И для нашей семьи «Артек», как оказалось, был не просто лагерем или точкой на карте Крымского полуострова. Он был несбывшейся мечтой для многих поколений.
— А почему вы не попали в этот лагерь? — спросил я, хотя ответ мне был давно известен.
Бабушка хмыкнула: — Не так-то и просто туда попасть. В наше время туда отправляли всего двух человек от каждого региона. Значит, находились ребята достойнее нас. Но мы не расстраивались. А родители отправляли нас в другие пионерские лагеря. Но, конечно же, всем хотелось попасть именно в «Артек»…
— А как же дед? Он ведь такой умный?
— Да, Семён, дедушка действительно был самым активным пионером в школе! Но его отец, твой прадед, был военным инженером. Он сказал: «Женя, я тебя и так в Крым свожу. Пусть путёвка достанется тому, кто никогда не видел моря». Дед тогда страшно обиделся на папу. Но теперь понимает, что отец был прав.
— А бабушка Галя? Она же была отличницей!
— Была, — кивнула бабушка Лиля. — Но путёвку дали её двоюродному брату. Его отец был Героем Советского Союза. С войны вернулся. Бабушка твоя даже не обиделась. Ведь, как она говорила: «Это справедливо. Его папа войну выиграл».
Я перелистнул страницу. Там была фотография другого моего деда – Володи. Он был легкоатлетом, лыжником и пловцом.
— А дедушка Вова? У него столько медалей! Мог в «Артек» за свои первые места на соревнованиях поехать!
— Мог, — вздохнула бабушка Лиля. — Но он тяжело заболел. Чудом выкарабкался, но об «Артеке», конечно же, пришлось забыть.
А вот твой папа… — бабушка усмехнулась. — Его вообще в «Жигулёвский Артек» под Куйбышевым отправили. Он потом неделю с бабушкой Галей и дедушкой Вовой не разговаривал от обиды, ведь он-то думал, что едет в другой «Артек» – в Крым!
Я закрыл альбом. Я знал все эти истории наизусть. Они были частью нашей семьи. «Артек» был для нас местом, куда стремились все, но попасть был удостоен лишь один человек из всей нашей семьи – прабабушка Таня в далёком 1955-ом году.
И вот наступил тот самый долгожданный апрель. Я стою на платформе вокзала около поезда «Самара – Симферополь». Прабабушка Таня, теперь уже совсем седая, сжимает мою руку своей жилистой ладонью.
— Ты не переживай, — говорю я ей, хотя понимаю, что это невозможно.
— А я и не переживаю, — говорит она и улыбается. Её глаза, выцветшие от возраста, смотрят куда-то сквозь меня, в март 1955-го года. — Ты всё увидишь. И гору Аю-Даг, и море, и скалы Адалары, и тот самый костёр… У меня к тебе маленькая просьба, привези мне новый уголёк. А то мой уже почти весь истлел.
«Боже мой, — думаю я, — прабабушка такая взрослая и серьёзная, но даже внутри неё «Артек» пробуждает ту самую девчонку из пятьдесят пятого! Ведь знает, что всё что хочешь ей привезу! А вот просит именно уголёк, кусочек обгоревшего дерева из того самого костра…»
Поезд тронулся. За окном проплывали знакомые лица – родители, дедушки, бабушки. Они махали мне руками. И в их глазах я видел не просто тревогу и грусть от расставания, а надежду. Ведь именно я был воплощением их несбывшейся детской мечты.
Пронеслись три недели в «Артеке». Были и походы, и дискотеки, и выступления, и конечно же новые друзья. Всё это сплелось в череду каких-то невероятно ярких, красивых и трогательных событий, рассказ о которых мог бы занять не один вечер. Но самое важное произошло в последнюю ночь. Как говорят здесь, в «Артеке», во время встречи перед расставанием. Весь лагерь собрался около огромного трещащего костра, разбрасывающего искры высоко в ночное крымское небо, усыпанное звёздами и наполненное морским воздухом, пахнущим ветром.
Когда костёр стал угасать, я, как и просила прабабушка, взял маленький уголек и завернул его в заранее приготовленный платочек. И я был такой не один! Все мои друзья забирали эту тёплую, пахнущую дымом память с собой, чтобы отвезти в Пензу, Новосибирск, Москву, Владивосток, Читу и даже в такие маленькие населённые пункты, которые и не сразу на карте найдёшь! Никто не спрашивал – зачем? Ведь каждый хотел привезти этот подарок своим взрослым родным. Артековский уголёк из прощального костра – это маленький привет из советского пионерского детства, из несбывшейся мечты, из волшебной сказки, где так верилось в добро, дружбу и любовь!
Мы шли по ночному лагерю обратно в комнаты и каждый сжимал в ладошке свой уголёк. Было так пронзительно грустно и щемяще тоскливо от мысли, что совсем скоро наш «Артек» останется в прошлом. И вдруг я как будто ощутил, что вот прямо сейчас, прямо здесь рядом со мной идут те самые мальчишки и девчонки из 50-х, 60-х, 70-х и всех других лет. Да и чем мы, собственно, отличались бы друг от друга?! Ведь эти крымские сосны запомнили и видели их точно такими же, какими запомнят нас. Да и не может быть иначе, ведь мы все родом из детства. И все сжимаем свой Артековский подарок «на память».
На следующий день мы обнимались, жали руки, обменивались номерами телефонов и адресами, улыбались и не хотели думать о близком расставании с друзьями. Но всё когда-нибудь кончается. Заканчивалась и наша сказка. Мы сели в автобусы и разъехались по просторам нашей Родины.
В Самаре меня встречала вся семья. Они смотрели на меня с любовью, гордостью и восторгом. Даже папа хотел казаться серьёзным, но было видно, что ещё чуть-чуть и он запрыгает от радости, как мальчишка на детской площадке, встретивший волшебника.
После долгих объятий и неугомонных расспросов от родственников, ко мне подошла прабабушка.
— Сёма, ты привёз? Ну то, что я просила? — спросила она, улыбаясь.
— Ну конечно же привёз, бабуль, — сказал я и протянул ей свёрток. Она развернула его, дотронулась до черного кусочка и даже прикрыла глаза.
— Спасибо, внучек, — сказала она, как-то даже не по возрасту озорно и хитро. — Теперь у нас с тобой будет общий уголёк!
Многие взрослые пытаются найти корни своих успехов или неудач в детстве. Многие забывают, что ребёнок, верящий в добро, внутри них никуда не делся. И именно поэтому некоторые люди с удовольствием говорят, стараясь найти оправдание своим дурным поступкам: «Не мы такие. Жизнь такая.» А я хочу верить, что в это самое время в каждом из них вдруг зазвучит голос того самого ребёнка из детства: «Неправда! Жизнь такая, какие мы!» Просто нужно не забывать и не предавать своих детских идеалов. А если забыл, то достань Артековский уголёк (или что там у тебя ещё есть), посмотри на него и вспомни!
Ведь мы все когда-то были детьми, смотрели мультфильмы, слушали сказки, мечтали, читали стихи. Как же просто было выучить слова и спеть для мамы на детсадовском утреннике, даже не понимая о чём поёшь. А потом, через столько лет, сжимая уголёк в руке, вдруг всё вспомнить и услышать внутри себя уже не просто слова наивной детской песни, а настоящую клятву, которую, казалось, мог бы нашёптывать тебе сам Маленький Принц великого романтика Антуана де Сент-Экзюпери:
«Я сохраню в себе мечту, и буду помнить ту звезду,
Которая, стремясь вперёд, к порогу детства нас ведёт.
Ведь детство незачем искать, а надо просто не терять,
Чтоб через много, много лет, страны волшебной знать секрет.»
Я съездил не только в свой «Артек». Я съездил в «Артек» своей бабушки Гали, дедушек Вовы и Жени, своего отца. И привёз им кусочек их заветной мечты прямиком из «Страны детства».
Теперь, когда я смотрю на тот самый платочек на полке, я понимаю, что «Артек» — это не просто лагерь. Это огонь, который зажигается в сердце каждого ребенка и греет всю жизнь. И совершенно неважно, добрался ты до него в 1925-ом году или только спустя сто лет. Путь в «Страну детства» может быть долгим, но если верить в чудо, то он обязательно завершится у её ворот. «Артек», спасибо тебе за всё!
