Сказка об одной семье и жестокой и страшной войне
В давние-давние времена, когда не было еще смартфонов и планшетов, жила-была простая женщина Александра. Не в каком – то тридевятом царстве, тридесятом государстве, а на нашей русской земле, в Забайкальском крае. Была Шура сильная и умелая, руки такие работящие, что все умеют. Замесит тесто — пироги выходят просто заглядение, подойдет в огороде к грядкам — сорняки сами из земли выскакивают. Сядет на трактор — тот без горючего заработает, да еще и заурчит от удовольствия.
Мужа Александры Луку Ивановича в русско-германскую войну сильно искалечили. И вырастила она почитай одна двух дочек и троих сыновей: Василия, Владимира и Юрия.
Росли ребята дружно, не ссорились, отцу да матери во всем помогали. А к тому времени, с которого мой рассказ начнётся, старший, Василий, уже на границе стал служить, родную землю оберегать.
Младший — Юрий — хлеборобом, знатным комбайнёром стал.
А средний, Володя, был в семье самым умным. Мечтал учёным стать.
Так бы счастливо и жила Шура со своими сыновьями, если бы не война.
Напали на нашу Родину фашисты ранним летним утром. Дымом заволокло солнце. Поля засыпало пеплом. Помутились реки от крови и слёз.
Первым встретил фашистов Василий. Он тогда на посту с товарищем стоял. Видит: идут полчища врагов, будто тучи саранчи летят. Кликнул тогда Василий громким голосом:
— Вставай, страна огромная! Вставайте, добры молодцы и красны девицы! Защитим нашу родную сторонушку от ненавистного врага, Фрица подлого.
Тут встали все добрые молодцы, не отстали от них красные девицы. А старухи, старики да дети малые тоже стали помогать изгонять злого ворога. Кто в тылу трудился, кто в партизаны ушел.
Отправились на фронт и Шурины сыновья.
Провожала их мать и наказывала: «Служите честно, под пули не лезьте, но и за чужими спинами не прячьтесь». А на память о доме дала им по краюшке хлеба. Разломила пополам каждую: по одной половинке сыну дала, а вторые половинки себе оставила. Говорит: «Как не будет от вас известия, погляжу на краюшки, они мне все про вас и расскажут». Поклонились братья и пошли на фронт. А Шура осталась их дома дожидаться. Когда долго писем не было, смотрела на краюшки хлеба.
У Василия дела хорошо шли, его половинка была все время свежая. Счастливым он оказался: всю войну прошел, и ни разу его ни пуля, ни осколок не задели. «Видать, заговоренный!»- шутили его однополчане.
Половинка Юрия быстро потемнела, засохла и будто белой пылью покрылась. Уже потом прочитала она в похоронном письме, что погиб он, защищая мельницу.
А о среднем сыне вестей долго не было. И краюшка его высохла, но не пропала. Не могла понять мать, что произошло с её сыном, а спросить было не у кого. А случилось вот что.
Жарким летом 1941 года во время боёв на берегу Днепра Володя был ранен. Разорвалась возле него бомба. Осколок пробил кожаный ремень и попал в поясницу. Пролежал он на нейтральной полосе несколько суток. Свои не могли его забрать: немцы вели постоянный обстрел.
Так и лежал Володя на нейтральной полосе между жизнью и смертью. Через несколько суток делали немцы обход, считали убитых русских и наткнулись на него:
— Ты все равно не жилец! Не станем тратить на тебя пулю.
И оставили его умирать.
А Шура, мать его, тем временем места себе не находила, Володина краюшка так засохла, что вот-вот рассыплется. Стала она бога молить, чтобы помог её сыночку. И появилась на краюшке травинка. Решила она, что нет сына в живых, похоронен в чистом поле в траве-мураве. Заплакала мать, капают слезы на краюшку, а она как будто оживает. Ничего мать понять не может. А дело было так.
Лежал Володя уже 9 день без воды и еды, от жажды у него язык распух так, что даже не смыкались челюсти. Уже с жизнью попрощался и сознание потерял. Упал лицом в траву, а какая-то травинка в нос ему попала. Чихнул Володя громко и вдруг услышал чей-то голос:
-Живой, сюда, ребята!
Это наши разведчики возвращались с задания и обнаружили своего еще живого бойца. Забрали они его с собой, принесли в госпиталь. А там его врачи взяли, операцию сделали, осколок извлекли да на память ему подарили. Худой стал Володя, остался инвалидом, нога у него не действовала. Но главное, что живой. Первым делом матери письмо написал, историю своего чудесного спасения рассказал… Тут-то и поняла Шура, что за травинка на краюшке оказалась, это она из материнской слезы проросла и сына ее среднего от верной гибели спасла.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. А война с подлым Фрицем шла своим чередом. Много дней и ночей провел в госпиталях Володя. А все не сдавался, на фронт рвался. Отправили его в Москву, в самую главную комиссию. Там врачи решают, можно или нельзя бойцу на фронт.
Поехал Володя, думал врачей уговорить. Но доктора сказали:
— Нельзя тебе, парень, воевать. Лучше оставайся в Москве, будешь учить молодых солдат подрывному делу в Высшей школе математики. Там тебя и жильём обеспечат, и форму дадут.
Согласился Володя. Остался в Москве. Выдали ему форму: шинель, гимнастерку и сапоги.
На другой день пошел Володя на работу. Видит: а там на девчушку собака напала, вцепилась ей в рукав и не отпускает. Закричал он, хотел овчарку отогнать, а девушка только прикрикнула на него строго:
-Вы кто такой? Почему мешаете занятиям по служебному собаководству?
Оказалась она инструктором, собак готовила для разных работ на фронте и в милиции. Так они познакомились, а потом и поженились. Стали жить-поживать да добра наживать.
А тут и война кончилась. Победил народ подлого Фрица и его войско. А мои прадедушка и прабабушка, о которых я рассказала историю, приехали жить в станицу Багаевскую, где и жили до самой смерти. Прабабушка Дубинина Алексндра Сергеевна занималась служебным собаководством, а прадедушка Владимир Лукич был председателем ревизионной комиссии. О войне они старались никому не рассказывать.
Прабабушка знала очень много песен. Моей маме она перед сном пела «красную песню», слова которой нашел когда-то в кармане шинели ее будущий муж: про молодого парня по имени Володя и про вишневый садок.
А прадедушка пил три раза в день по стакану чистой воды в память о том страшном ранении на Днепре и в книжке вместо закладки хранил самую обычную травинку.
