Студенческий театр в техническом учебном заведении.
Автор работы: Морозова Н.Л.
Место выполнения работы: Технологический институт ОГУ им. И.С. Тургенева, ФСПО, г. Орел, Россия.
Всё началось с Островского, с пьесы «Гроза». Обычно при изучении драматических произведений всегда читают по ролям.
Было это и на том уроке. Пьеса казалась нудной, проблемы не совсем понятны современным молодым людям и, честно сказать, было скучно.
Роль Кабанихи «переходила из рук в руки», и было это до тех
пор, пока одна из студенток так прочитала слова своего персонажа, что остальные зааплодировали.
— Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли? Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок в доме будет?
Вот тогда — то и родилась мысль о студенческом театре.
Театр в техническом учебном заведении? Нужен ли он электрикам —
технологам, компьютерщикам и программистам? На первом курсе трудно было кого — либо уговорить сыграть, хотя бы маленькую роль, особенно мальчишек, на втором — уже легче, а на третьем и четвертом от желающих нет отбоя. Часто слышишь: «Тянет на сцену». Конечно, понятно, что это всего лишь самодеятельность, преподаватель — дилетант, но юные актеры — студенты уже умеют немало: говорить на сцене так, чтобы донести до зрителя, поворачиваться, двигаться. И когда они видят, что их слушают, затаив дыхание, следят за каждым словом — замирают.
Сотни девчонок, сидящих в зале, просто боготворят юношу,
играющего Ромео. И видно, что он, понимая это, боится сфальшивить, не может солгать, просто не имеет права обмануть зрителя.
И хочется верить, что после спектакля этот юноша не будет способен на пошлость и низость, ему обязательно захочется быть чище и выше, потому что он уже сыграл роль Ромео, дал надежду многим девчонкам, заставил поверить в настоящую любовь, разочаровать теперь их просто нельзя. Ведь в этом мире и так много зла, насилия и суицида. А вдруг это разочарование приведет к трагедии? Значит, театр — это еще и ответственность. У Экзюпери это ответственность «за всех, кого ты приручил», а здесь — за всё, что сыграл.
Пусть покажется, что это высокие слова, но театр учит любви к человеку, состраданию. Все мы, а молодые люди особенно, живем и редко обращаем внимание на то, что кому-то плохо, неуютно в этом мире только потому, что человек этот не такой, как все, может быть чрезмерно застенчивый, нерешительный, и всё у него как-то не так, и подсмеиваются все над ним, и девчонки не обращают внимания. Никто и не задумывался над тем, что ему не просто плохо живется среди людей, для него это трагедия.
И вот нужно сыграть «маленького человека» из рассказа
Чехова. Начинается работа над образом, многие пробуются на эту
роль, но ни у кого не получается. Не получается потому, что раньше никто никогда не задумывался над судьбой таких людей, попросту не замечал их. Живут себе, да и пусть живут. А то, что это и жизнью-то нельзя назвать, студенты-актеры начинают понимать, только сыграв такую роль. Хочется верить, что они станут добрее, начнут замечать тех, кто рядом, кто прежде был далек от них, станут острее чувствовать чужую боль, не смогут спокойно пройти мимо страданий и несправедливости, остаться равнодушными.
Поначалу многим хотелось играть непременно мажорные роли, чтобы привлекать к себе внимание зрителей, очаровывать, восхищать, но потом они уже меньше стали интересовать актеров.
Ведь играя романтического героя, легко возбудить желание парней походить на него, влюбить в себя девчонок из зрительного зала. А вот заставить зрителя понять и даже полюбить Акакия Акакиевича из гоголевской «Шинели» непросто.
Вот и приходится тому, кому досталась эта роль, размышлять, искать, даже додумывать, наделяя этот образ качествами, которые должны почувствовать люди больше сердцем, чем увидеть глазами.
На распределении ролей по роману «Евгений Онегин» девочка, уже сыгравшая Офелию, Ларису Огудалову, Джульетту, отказывается от пушкинской Татьяны: «Не хочу, с Татьяной всё понятно, о ней слишком много говорится в литературе. О том, что она положительная героиня, знает каждый школьник. Хочу сыграть Ольгу. У меня будет своя Ольга, не ветреная и бездуховная, а жизнерадостная, добрая, милая, просто не такая серьёзная и взрослая, как Татьяна. Ведь Пушкин нигде прямо не осуждает Ольгу». И начинается работа над образом, долгая, кропотливая. А потом видим, что Ольга получилась ярче Татьяны, она больше привлекает внимание зрителя. Возникает новая проблема. Теперь та, которая играет Татьяну, должна сделать образ таким, чтобы зритель понял, почему Татьяна, а не Ольга любимая героиня Пушкина.
Немаловажны на сцене и взаимоотношения между актерами.
Иногда видишь, как хорошо они играют свою роль, и каждый прекрасен по-своему, но чувствуешь, что что-то не то. Не сразу можешь разобраться в ситуации. Вслушиваешься, всматриваешься и понимаешь, что нет самого главного — нет единения, поэтому нет и гармонии. Каждый актер играет только «на себя», будто смотрится в зеркало и любуется своим образом, кажется, что ему и дела-то нет до игры другого, главное, чтобы он выглядел выигрышно, и если его партнер вдруг забудет роль, он не очень-то расстроится.
Смотришь такой спектакль и думаешь, что в нем и играть-то скучно: нет сопереживания, не видно общего дела. Неужели эти люди за время репетиций не стали близки друг к другу, не научились быть единым целым? Зрители тоже видят, что на сцене нет гармонии, такой спектакль не может быть по-настоящему интересным.
Если актеры не могут «ладить» на сцене, что уж тогда говорить о работе на зрителя. В актерском мастерстве есть такое понятие «работа на зрителя». Это, пожалуй, самое важное и самое интересное дело. Непросто установить контакт со зрителем, заставить поверить, что ты не студент — четверокурсник, а доктор из «Новогодней сказки», знающий своё дело, и переживающий за судьбу принцессы.
Это необыкновенно важно — уметь общаться со сцены со зрителями, замечать, что они понимают тебя, разделяют свою точку зрения, верят. И когда это контакт есть, актер испытывает такое чувство, которое трудно передать словами.
В студенческом театре важно всё, здесь театр — большое общее дело, где актеры всё делают сами. Сами выбирают пьесы, переделывают, дописывают прямо во время репетиций; сами делают декорации, иногда перелистав десятки книг (в ход идет все от старых штор до списанной мебели); сами рисуют и шьют костюмы; сами подбирают парики; накладывают грим; сами распределяют роли, пробуя едва ли не каждого, открывая по-новому тех, кто рядом, радуясь за них; сами ставят танцы и подбирают музыку, пересмотрев десятки фильмов и мультфильмов. Спорят, отстаивая свою точку зрения, иногда ссорятся, но ненадолго, понимают, что только в согласии можно делать то, что они делают. Радуются каждому открытию, каждой новой находке, любой маленькой победе партнера. Иногда кажется, что настоящая жизнь в театре не на спектакле, а на репетиции, когда рождается, развивается, утверждается и оттачивается то, что потом увидит зритель. Это некая тайна, даже, если хотите, сказка.
Единственная проблема, с которой сталкивается студенческий театр, — совершенно непригодные для постановки пьесы. Нет интересного сюжета, мало юмора, но зато много пошлости и откровенного цинизма. Так родилась идея написать пьесу непосредственно для нашего театра и, к удивлению, уже первый опыт оказался удачным. Артисты выстраивались в очередь за ролью, просили и даже требовали для себя хоть бы маленькой, эпизодической. Следующий сценарий писался уже конкретно под каждого участника. И когда всё же одной девочке не хватило роли — родилась Голубая Кошка, голубая потому, что где-то достали прелестные голубые ушки. Пьеса была уже написана, “лишних” слов не было, пришлось царевне поделиться своими и сделать Голубую Кошку своей подружкой. Роль получилась самая яркая, и именно её больше всех запомнили зрители. Это была пьеса-сказка “Царевна Несмеяна”.
С каждым годом видишь, как взрослеют студенты-актёры.
Они становятся опытнее, начинают свободно двигаться, в голосе появилась уверенность, научились держать паузу, совершенствовать актёрское мастерство. Им очень хочется играть, играть много и разнообразно.
На последнем курсе идёт поиск чего-то нового, необычного, хочется удивить, заворожить зрителя. Спектакли становятся более массовыми, музыкальными.
«Сказали бы мне в начале, — возмущается студент, игравший роль разбойника, — что я буду танцевать — не согласился бы». А то, что он будет танцевать, решили на репетиции, как- то само собой напрашивалось. На спектакле, когда весть танец разбойников сопровождался шквалом аплодисментов, не желающий танцевать «разбойник» был необыкновенно счастлив, удивлен, открыв в себе новое. Да, театр — это еще и открытие, где человек может проявить себя, реализовать свои самые сокровенные желания.
Последний курс — это уже почти финал. Заканчивается
студенческая жизнь, закрывает занавес студенческий театр.
Конечно, все «актеры» защитят дипломы, получат «корочку» технарей, пойдут разными дорогами, и вряд ли кто из них свяжет свою жизнь с театром. Но все это останется в них: умение общаться, говорить самому и слушать других, творческий подход ко всему, умение жить в коллективе, сопереживать, огорчаться и радоваться успеху других, делать общее дело, но главное — нести добро. Ведь. в мире и на экране и так много зла, насилия, и лжи. И что бы там ни говорили современные режиссеры и драматурги, но именно в театре добро должно всегда побеждать зло, иначе, как утверждал Буратино, «это плохой театр». А хороший, добрый театр очень нужен в любом учебном заведении, и в техническом в том числе. Ведь играл же Эйнштейн на скрипке, а Ломоносов писал стихи. Если есть физики-лирики, почему бы не быть, например, технологу артистом?
Хочется перефразировать слова Горького и сказать: «В жизни
всегда есть место творчеству».
