Евдокимова Елизавета
Номинация: «Нелегко быть ребенком! Сложно, очень сложно. Что это вообще значит – быть ребенком?» (А. Линдгрен): 2018–2027 годы – Десятилетие детства.
Рассказ
Недозрелки
«Какой я был счастливый, когда был маленьким — ни забот ни хлопот», — любит вспоминать мой папа.
Мы сидим за столом, я смотрю на него, киваю, иногда задаю вопросы. (Хотя, если честно, все его истории прослушала не один раз и ответы, соответственно, знаю наизусть). Сосредоточенно дожевываю свой тост с медом, допиваю чай. Детство… Детство… Вот интересно, оно у меня кончилось? Или еще нет? Наверно, нет, не совсем кончилось. И такое ли оно у меня было светлое и счастливое…
Я Лиза, мне шестнадцать. Десятый класс, подготовка к ЕГЭ — лясим-трясим расколбасим, бла-бла-бла и прочее, чем в нас там кидают учителя и родители. Но ладно, шестнадцать, было же мне и шесть в конце концов.
Было… Было несколько дней в деревни у тети, оставили меня на вольных хлебах подыщать свежим воздухом и поесть натуральной морковки. В шесть лет стоять на улице в летний день можно, но недолго. Вот честное слово, когда вспоминаю свои детские ощущени я, кажется, что я напоминала бутылку с колой, которую порядком потрясли. Еще чуть-чуть и ты взорвешься. Меня все время что-то щекотало изнутри. Эта необъяснимая энергия заставляла бегать, прыгать и что-то совершать. Вот и в деревни, мы с двоюродным братом, гуляя по огороду, подошли к яблоне. Он сорвал яблоко. Такое маленькое, ярко-зеленое, с белыми семечками, горько-кислое, незрелое. Б-р-р-р. Сорвал и съел. А я же маленькая… Не достаю! Оглянулась, рядом деревянный чурбан, широкий такой, высокий, как табуретка, я на него, руки вверх вытянула, достала два яблока. Съела. А Димка, мой родственничек восьми лет, уже новое сорвал и грызет. Я еще одно запреметила — тянусь, еле-еле, но достала, схрумкала. Перекатывая чурбан, мы с Димкой оборвали все нижние ветки. Решили, что надо выше забираться. Родственничек — парень деревенский, лазать по деревьям обучен. Он залез, мне скидывает, я собираю. Куда? Да в подол платья! Мы их уже не ели, просто драли и в подол мне сыпали. И вот Димка сидит на ветке, она под ним пошатывается и ему приходит идея фикс — сделать качели. Нашел он веревку, перекинул через ветку, закрепил какими-то ему известными узлами. И протестировал. Работают качели. А у меня-то яблоки! Куда с ними? Димка предложил эти яблоки на пучку ссыпать под матрасик. Так и сделали.
Катались мы с братом сначала по очереди, потом вместе. Не выдержала яблоня издевательства. Ветка эта обломилась. И тут в огород пришла тетя. Я — красотка. Платье все перемазано яблоками, травой и землей, Димка — с разорванными штанами. Тетка покричала немного и послала нас из себя людей божеских делать. Мы ушли. Но только через несколько минут крики стали мощнее. Это тетка ветку сломанную обнаружила. Нееет, даром это не прошло. Моя городская попа познакомилась с крапивным прутом.
Но самое страшное случилась вечером. Притихшие мы с Димкой залезли спать на печку. Лежим, переговариваемся, яблоки нехотя покусываем (мы же понимали, что их надо съесть, но они в нас ну вот никак уже не помещались). За этим занятием тетка нас и застала. Откинув угол матрасика резким движением, увидела она наши мелкие, уже подвявшие яблочки. Нет, тетка больше не кричала и не била. В глазах у нее выразилась вся трагедия деревенского жителя на глазах которого было испорчено куча продуктов. Куча недозрелок, которая осенью должна была стать сладкими наливными яблочками.
Стыд, вселенский стыд залил всю мою сущность, вытеснив те самые веселые кокакольные пузырьки, которые не давали мне сидеть на месте.
Этот случай стал первой грозовой тучей на моем «безоблачном» детском небе.
