Преступления против детства в годы Великой Отечественной войны
«Тишина. Казалось, что все вокруг стихло, замолчало, в этот момент для меня не существовало ничего, кроме материнских рук, блуждающих по моей голове и запутывающих светло-русые локоны. Руки простой рабочей женщины всегда были покрыты множеством мозолей, оттого они были грубы на ощупь, но только эта грубость, ставшая такой родной, могла успокоить маленького мальчика, мечтающего хоть раз увидеть бушующую морскую гладь.
Мы с матерью сидели на большой двуспальной кровати, не совсем мягкой, скорее даже жесткой, доставляющей людям, долго сидящим на ней, самые неприятные ощущения.
Была уже глубокая ночь, во всей своей красе сияли звезды, а луна гордо возвышалась над всем миром. Обычно в это время все люди спят, однако сегодня была особенная ночь: в каждом доме небольшой деревушки Арютинки под Смоленском горели лампы, причина этого была довольно проста: именно в эту ночь с фронта домой возвращались десятки мужчин, среди которых- лейтенант Михаил Александрович Воронихин-мой отец. Его забрали на войну в начале декабря 1939 года. Будучи семилетним ребенком, мне так и не удалось понять, что означает это страшное для многих людей слово-«война». Однажды мама сказала, что «война-это жестокая игра, разлучающая семьи», после этих слов я думал лишь о том, что, возможно, больше никогда не увижу отца. Прошло три месяца, и вот, наконец, все герои нашей Арютинки возвращаются домой! Утекло много воды, пролетели годы, память моя «исхудала», но я все еще помню всеобщую радость, веселых смех детей, слезы счастья жен и матерей. В ту ночь жители деревни так и не смогли заснуть, слишком велико было всеобщее ликование. Ушли беды, мирное небо раскинулось над нашими головами, все мы думали, что ужасы войны закончены навсегда, но как же глубоко мы ошибались…
Со скоростью электропоезда, путь которого лежал через нашу деревушку, промчались самые счастливые полтора года моего столь короткого детства. Все шло своим чередом, пока не наступил день, кардинально изменивший мою жизнь…
Это был солнечный день 22 июня 1941 года, тревожно запела серена, а по всем радиостанциям раздавался твердый голос диктора: «Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами!». Я не разобрал многих слов, но одно понял точно: стихия, уничтожающая все на своем пути, разрушающая семьи и убивающая людей, пришла, чтобы забрать нашу мирную жизнь…
Следующие дни прошли как в тумане: слезы, боль, отчаяние, безутешность. Через два дня отца забрали на войну, и мы с матерью вновь остались одни. Но и это хрупкое спокойствие продлилось недолго: к 16 июля «проклятые немцы», как часто называла их мама, пришли в нашу неприметную Арютинку. С чувством великой гордости они крушили дома, грабили хозяйства, убивали старух, пытающихся отобрать у них хоть мелкую булку ржаного хлеба. Всех тех, кто остался жив, повели на центральную дорогу, мы с мамой, крепко сжимая ладони друг друга, шли впереди всех. Она пыталась закрыть мне глаза рукой, но, даже не желая этого, я смог увидеть всё: кровь, пепел от подожжённого склада, в котором хранилось пшено, собранное работниками колхоза еще прошлой осенью, и, конечно, трупы… Так много трупов… Истекающие кровью, они лежали на земле неподвижно, глаза их превратились в недвижимые стекла, мне казалось, что, смотря в эти безжизненные «стекляшки», можно было увидеть ужас их предсмертных часов. На центральной дороге нас выставили в одну длинную линию, а перед нами, безумно улыбаясь, встали оккупанты. Самый старший из них обошел нашу «живую стенку», в его взгляде чувствовался холод, движения был резки и агрессивны, а слова на немецком языке, как проклятия, срывались с его языка. Поднимая придорожную пыль, к нам подъехали большие бронированные машины, в которые, заламывая руки, нас заталкивали военные. В атмосфере этих переживаний и страха ужасным ударом для меня стала наша с матерью разлука. Как бы я не вырывался, как бы не старался прорваться к маме, все мои попытки были тщетными: нас посадили в разные броневики. Автомобиль двинулся вперед, чтобы никто не подумал выпрыгнуть из него на полном ходу к нам приставили двух солдат с угрожающим оружием.
Мы ехали очень долго. Всё это время нам не разрешали ни есть, ни пить, и вот, наконец, нас, как свиней, скинули на землю. Поднявшись на ноги, сил в которых практически не осталось, первым делом я пытался разглядеть маму. Её нигде не было видно, но во мне все еще теплилась надежда. Пока нас вели по узкому каменному коридору, страх все больше сковывал моё сердце, а безысходность заволакивала мой разум. Все эти переживания настолько завладели моими мыслями, что я и не заметил, как за мной захлопнулась тяжелая металлическая дверь. Мы оказались в небольшом помещении без света, в углу были вырыты три небольших ямыю. «Туалет»,- подумал я и вновь оглядел камеру. На потолке были сделаны небольшие отверстия для подачи воздуха, однако они были такого ничтожного размера, что буквально за несколько минут нашего пребывания там, воздух стал спертым и тяжелым. Казалось, что это конец, что я умру в этом самом помещении, так и не увидев родителей вновь.
Выцарапанные на стене отметины свидетельствовали о том, что с того момента прошло почти четыре года, и каждый день в этой «темнице» был похож на предыдущий: ранний подъем, показательные наказания и казни красноармейцев, скудный ужин и беспокойный сон. Слезы, боль, отчаяние, безутешность, кровь, смерть. И так изо дня в день….
И вот начался новый день, но в этот раз все было иначе: вместо этих проклятых бесов злосчастную железную дверь открыли вооруженные до зубов военные, на берете которых гордо красовалась красная звезда РККА, тогда мне было уже 11 лет, и я ясно понял: наша армия пришла спасти нас. Все пленники были ослаблены и немощны, но даже у них хватило сил, чтобы радостно прокричать: «Свобода!». Как будто камень упал с моего измученного сердца. Прокладывая соленые дорожки, слезы стекали по моим щекам слезы. Мы, наконец, свободны!
Остальные события были окутаны дымкой всеобщего восторга, я уже смутно помню, что происходило в следующие дни. Шум автомобильного мотора, долгие часы, и вот она моя родная, моя любимая Арютинка открыта взору. Командующий бригады, освободившей нас из того проклятого места, сказал, что все пленники других лагерей были освобождены. Это дало мне надежду на воссоединение с родителями, поэтому, когда мои ноги коснулись земли, я побежал к дому со всех ног. Когда я отворил старую, скрипучую дверь, передо мной предстала моя многолетняя мечта: посредине небольшой деревянной комнатки, обнявшись, стояли родители. Услышав скрип, они удивленно обернулись на шум, и в этот самый момент в их глазах пронеслось множество эмоций: удивление, неверие, счастье, радость, любовь. За этим следовали объятья, поцелуи, слезы радости от долгожданного воссоединения. И пусть детство мое было закончено, в этот самый миг я все же смог вновь стать тем маленьким мальчиком, мечтающим увидеть бушующую водную гладь.
Прошли годы, много воды утекло с тех пор, прошел и день победы на Красной площади, окончательно возвестивший миру об окончании страшной войны и о победе советского народа. Я прожил славную жизнь, пережил ужасающую для всей страны смерть «Отца народов», правление Хрущёва, Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачева и, в итоге, гибель страны, которую всю жизнь считал своей непоколебимой Родиной.
Мне уже восемьдесят девять лет. Играя со своими внуками, я часто слышу от них слова о том, что у меня не было детства. Но сейчас, когда время мое близится к закату, я смотрю на минувшие годы и понимаю: да, возможно у меня не было того детства, через которое прошли мои дети и внуки, но оно было! Тяжёлое, но моё! Ведь если бы не оно, я бы не стал тем, кто я есть на самом деле».
Всё тот же мальчишка Саша Воронихин из Арютинки
