Предновогодняя пора! И в воздухе витает чудо!
Вот только жаль, что детвора без снега в этот праздник будет.
А так хотелось с ветерком слететь с вершины снежной кручи!
И чтоб в сугроб! Смеясь! Лицом! Но ныне снег не-до-по-лу-чен.
«Эх, горе-горечко-зима!», — в сердцах мальчонка чертыхнулся.
Как вдруг провал. И пелена. В ночи парнишка наш очнулся.
А все кругом – белым-бело. «Вот это снегу навалило!».
Хотел вскочить, но как назло упал без сил. Его знобило.
Внезапно справа вспышка-спрут: небесный свод стал дерзко ярким.
«Ужель салют? А я вот тут. В снегу…» И как-то стало жарко.
«Живой?», — раздался за плечом тревожный голос незнакомца.
Глядит малец – к нему ползком в шинели дяденька крадется.
«Живой! — боец обнял мальца. — Ты ранен? Руки-ноги целы?
Ты как пробрался в тыл врага? Ну, что глядишь оторопело?
Ты наших будешь? Что притих? Давай, дружок, очнись скорее.
Мы увести должны своих, сбор через час во-о-он в той траншее!
Нам медлить, ну, никак нельзя. Ты видишь – снег! Будь он неладен!
Лежит. Нет от него житья. Такой – жесток и беспощаден.
Отыщет быстро немчура нас по следам глубоким, свежим.
А наш бросок… что в тыл врага, пойми, он должен быть успешным».
В тот зимний день разведотряд добыл фашистский план атаки
С перечислением всех дат. То были славные вояки!
… Малец с бойцом ползли в окоп. Ракетницы взмывали ввысь.
Разведчик подгонял мальчонку: «Спеши, родной! Поторопись!»
Свистели в поле пули-дуры. Шел 41-ый. Роковой.
В ночи мелькали две фигуры, гонимые одной нуждой.
Вдруг залпы танковых орудий слились в единый унисон.
Провал. И в пелене-причуде мальчишка понял: то был сон…
Он встал с кровати. В ночь погружен. К окошку тихо подошел.
«Нет снега?! Ну и пусть! Не нужен! Только б все было ХО-РО-ШО!
Чтоб без войны! Без жертв! Надолго!
Без грохота снарядов пусть!
Пусть будет мир! Декабрь! Елка!
Всех с праздником! Отставить грусть!!!»
