Начало
Гимн
Народ, посмотрите на небо на чистое!
Улыбки героев в седых облаках…
Спасибо за небо, за солнце лучистое,
За мир, что нам деды несли на руках.
В пыли, под завалами, вечными взрывами
Страна не осталась униженной, нет!
Каким героизмом, какими же силами
Вы нам принесли луч заветных побед!
Скитания вечные, силы могучие,
Бойцы, что нередко сходили с пути…
Вы годы оставив свои наилучшие,
Гранаты бросали, шепча до пяти…
Вы долго в пути дожидаясь победного
Салюта, который позволил рыдать,
Боролись с фашизмом, идя до последнего…
Чтоб внуки сегодня смогли вам сказать:
Спасибо, родимые, дедушки милые,
Что не посрамили российскую честь,
Спасибо вам, бабушки, женскою силою
В тылу приближали победную весть.
«Спасибо!» — то малое и незаметное,
Что можем мы вам, ветеранам, сказать,
За ваше терпенье, борьбу беззаветную…
Спасибо, что мир мы сумели познать.
Спасибо за небо, за солнце чудесное,
За взгляд тот с небес, что сумел нас сберечь.
Вы ангелом стали, защитой небесною
И совестью нашей в момент тёплых встреч.
41-45… Это даты, которые обязан помнить каждый. Время идет, но мы не забудем, нет. И пока память жива, Живы все те, кто ценою собственных жизней, своих искалеченных судеб защитил всех нас. И сегодня мы говорим о них – о вечных героях 41-45.
«Моя Россия»
Начало войны
В первый летний месяц 1941-го москвичи и гости столицы проводили выходные, как обычно: в Парке Горького работали аттракционы, кинотеатры показывали премьеры сезона 21 июня у старшеклассников прошли выпускные вечера. Но уже к вечеру того дня пришли первые тревожные новости.
По округам была разослана Директива № 1, содержащая приказ скрытно занять огневые точки на границе, не поддаваться на провокации и привести войска в боевую готовность.
В это время по всей линии советско-германской границы немецкая артиллерия открыла огонь, одновременно сотни самолетов нанесли удары по военным и гражданским объектам. В 03:17 в Генштабе Красной армии получили первое известие из Севастополя о попытке бомбардировки города немецкой авиацией.
Начальник штаба Западного округа генерал-майор Владимир Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Через три минуты начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев доложил о налете на города Украины.
Из воспоминаний:
«…У меня в груди похолодело. Передо мною – четыре двухмоторных бомбардировщика с черными крестами на крыльях. Я даже губу себе закусил. Да ведь это «Юнкерсы»! Германские бомбардировщики Ю-88! Что же делать?.. Возникла еще одна мысль: «Сегодня воскресенье, а по воскресеньям у немцев учебных полетов не бывает». Выходит, война? Да, война!»
Я Брест. Я стою обожжённый.
Я бьюсь за солдатскую честь.
И нету здесь, нету сражённых,
Здесь только убитые есть.
Мой дом окружён и отрезан.
Мне трудно. Опять и опять.
И если не хватит железа —
Я буду камнями стрелять.
Сквозь смертную эту свирепость,
Сквозь гиблую бурю огня,
Я крепость.
Я крепость,
Я крепость,
Потомок — ты слышишь меня?!
Вот с этого самого места,
Прощальную встретив зарю,
Я крепость,
Я крепость,
Из Бреста
Сегодня с тобой говорю.
Здесь матери наши. И дети.
Здесь нету ни ночи, ни дня.
Но кто ещё нынче на свете
Сильнее и крепче меня?!
И пусть моя доля сурова,
Я вижу за тысячью звёзд—
Я крепость,
Я крепость,
Я снова
Встаю перед временем в рост.
22 июня ровно в 4 утра
Детский блок
Война искалечила тысячи детских судеб, отняла светлое и радостное детство. Дети войны, как могли, приближали Победу в меру своих, хоть и маленьких, хоть и слабых, сил.
Они хлебнули горя полной чашей, может быть, слишком большой для маленького человека, ведь начало войны совпало для них с началом жизни… Сколько их было угнано на чужбину…
Сотни тысяч мальчишек и девчонок в годы Великой Отечественной шли в военкоматы, прибавляли себе год-два и уходили защищать Родину, многие погибали за нее.
Дети войны зачастую натерпелись от нее не меньше, чем бойцы на фронте. Попранное войной детство, страдания, голод, смерть рано сделали ребятишек взрослыми, воспитав в них недетскую силу духа, смелость, способность к самопожертвованию, к подвигу во имя Родины, во имя Победы.
Дети воевали наравне со взрослыми и в действующей армии, и в партизанских отрядах. И это были не единичные случаи. Таких ребят, по данным советских источников, во время Великой Отечественной войны были десятки тысячи.
До свидания, мальчики
А мы не стали памяти перечить
И, вспомнив дни далекие, когда
Упала нам на слабенькие плечи
Огромная, не детская беда.
Была зима и жесткой, и метельной,
Была судьба у всех людей одна.
У нас и детства не было отдельно,
А были вместе — детство и война.
И нас большая Родина хранила,
И нам Отчизна матерью была.
Она детей от смерти заслонила,
Своих детей для жизни сберегла.
Года пройдут, но эти дни и ночи
Придут не раз во сне тебе и мне.
И, пусть мы были маленькими очень,
Мы тоже победили в той войне.
У войны было горя много,
И никто никогда не сочтёт,
Сколько раз на своих дорогах
Оставляла война сирот.
В эти годы порой казалось,
Что мир детства навек опустел,
Что уже не вернётся радость
В города, где дома без стен.
Был серебряным смех девчонок,
Но его заглушила война.
А седины ребячьих чёлок —
Разве этому есть цена?..
Я — обыкновенный, довоенный,
То есть я родился до войны.
Вой фугаски яростной сиреной
Просверлил мальчишеские сны.
С детства новых слов узнал я много
С тех сороковых, суровых лет:
«Мессершмитт», «воздушная тревога»,
«Светомаскировка», «лазарет».
«Тиф», «эвакуация», «теплушки»,
«Совинформбюро» и «артобстрел»,
В маленькой сибирской деревушке
С этими словами я взрослел.
И поныне не могу забыть я,
Даже если захотелось мне б.
Слов: «бомбоубежище», «укрытье»,
«похоронка», «карточки на хлеб»
И словарь войны я,
Вот уж точно,
Буду помнить долгие года…
Этих слов не знает ваша дочка,
Дай ей Бог не знать их никогда!
Она несла ребёнка на груди,
То был сынок её новорождённый.
Расстрел и лагерь были позади,
А впереди путь,вьюгой занесённый…
Чтоб выжил сын,она сняла жакет,
Потом в фуфайку сына замотала.
И у берёз,когда настал рассвет,
Чтоб сил набраться,на минутку встала…
Разведка шла, а ветер стужу нёс,
В лицо солдатам липкий снег бросая…
Вдруг трое встали, видят, меж берёз,
Стоит в рубашке женщина босая…
Солдаты ахнули, вплотную подойдя,
Что это-призрак, явь иль наваждение…?
Под свист свирепый зимнего дождя,
Они застыли, стоя в изумлении…
В снегу, как статуя, стояла Мать,
Рубашкою потрескивая звонко
И мёртвой продолжала прижимать
К своей груди кричащего ребёнка!
Солдаты женщину зарыли в колкий снег,
Без шапок молча встали над могилой…
Но выжил двухнедельный человек
И крошечное сердце не остыло!!!
Ушла разведка, а в Советский тыл-
Один вернулся, строго по приказу.
Он нёс ребёнка-и мальчонка жил!
И не всплакнул в его руках ни разу.
Мне рукою машет
Маленький сынок.
Боковой кармашек
От платка промок.
Мальчик синеглазый,
Веточка моя,
Так еще ни разу
Не грустила я.
Тронутся вагоны
Через пять минут, —
В первом эшелоне
Детский сад везут.
Дети страшных сказок
Слушать не должны,
Грохота фугасок,
Топота войны.
Вас везут на Каму,
Дальше на восток.
Ты почаще маму
Вспоминай, сынок.
Письма шли почаще,
Буквы не забудь…
Там почтовый ящик
Будет где-нибудь.
На зеленой Каме
Больше не болей.
На прощанье маме
Улыбнись смелей.
«Мамочка, не надо,
Я хочу домой…»
Вместе с детским садом
Едет мальчик мой.
Обелиск
Блок о женщинах
По разным подсчётам, в Красной армии служили от 600 тыс. до 1 млн представительниц прекрасной половины человечества. Они были медсестрами и санинструкторами, разведчицами, связистками, летчицами, танкистами, зенитчицами, пулеметчицами, снайперами. Более 90 женщин были удостоены звания Героя Советского Союза.
Женщины теряли родных и близких, гибли их дети, многие из оставшихся в тылу становились вдовами. Женщины, находившиеся в тылу, работали у станков по 12-16 часов в сутки, рыли окопы, шили одежду для бойцов, вязали варежки. Женщины отгремевшей войны… Трудно найти слова, достойные того подвига, что они совершили.
Быть может, и статней и краше
Других ты встретишь на пути,
Но девушек таких, как наши,
Во всей вселенной не найти.
Где конник звякнет стременами,
Где вихрь войны трубит трубой,
В шинелях серых рядом с нами
Идут девчата в смертный бой.
Когда палач ломает руки,
И путь на виселицу крут,
Они на гибель и на— муки
Солдатской поступью идут.
Не горбят спину под снарядом,
И сквозь железную пургу
Глядят прямым и дерзким взглядом
В глаза жестокому врагу.
Кто видел молодость чудесней?
Чья ярче, радостней весна?
Уже сегодня стали песней
Их молодые имена.
Звенит курантами Кремля
Их верности стальная сила.
Благословенна та земля,
Что девушек таких взрастила!
Вспоминаю я с грустью и гордостью
вас, подружки солдатской молодости,
что в мужичьем грубом обличье
все делили с парнями вровень,
срезав косы — красу девичью —
без раздумий под самый корень…
При оружье, в касках, со скатками —
без капризов, без слёз и грусти…
Разве их назовёшь солдатками,
славных девочек нашей юности?!
Не солдатки они — солдаты,
коль в погибельной маршевой роте
обломали войну когда-то
вместе с нами на равных в пехоте!
Мы поблажками их не баловали.
И на маршах тянули с нами
в лад за тенорными запевалами
замахоренными голосами.
Нет, мы им не дарили букетов.
Что ж, солдат — он без светской сноровки…
Помню, раз преподнёс ворох веток —
не для лирики. Для маскировки.
Выдавала война нам поровну,
без запроса, в любом количестве…
До земли я склоняю голову
перед мужеством той девичести.
Верните память (танец)
Заботливая женская рука
На вид она не очень-то крепка,
Когда дитя качает в колыбели.
Но как, друзья, сильна она на деле —
Заботливая женская рука!
Она не только пестует свой дом,
Не только нежность к детям ей знакома,
В родной стране она везде как дома,
Она в беде прикроет, как щитом.
Когда от бомб в стропилах чердака —
Мгновенье — и строенье загорится,
Она уже в пожарной рукавице,
Заботливая женская рука.
Под градом пуль, под орудийный гром,
Под гул артиллерийского прибоя,
Она бесстрашно вынесет из боя
И раны перевяжет под огнем.
Ей ведомы лопата и кирка,
Она копает рвы, кладет настилы.
Она работаем с неженской силой
Заботливая женская рука.
За Родину, за свой родной очаг,
За детскую каштановую челку,
За детский голос, чтобы не умолк он,
За город, чтоб в него не вторгся враг,
За благородство жизненных путей
Бестрепетно она любого гада
За горло схватит, если это надо, —
Попробуй, вырвись из ее когтей!
Открытая, все жилки в ней видны,
Бесхитростная, вся как на ладони…
Но горе тем, кто честь ее затронет,
Кто посягнет на мир ее страны.
Она ответит щелканьем курка,
Движением затвора… чем придется.
Враг не уйдет. Она не промахнется —
Заботливая женская рука.
Еще до встречи вышла нам разлука
На жакетах — ордена, медали,
И не нужно прятать седину…
Как же вы на фронте выживали,
Женщины, прошедшие войну?
Воевать положено мужчине.
Родина зовёт — иди на бой!
…Женщина — в окопе, в стылой глине…
Грохот взрывов и снарядов вой…
Что войне до женской сути тонкой,
Смерть не разбирает, кто есть кто…
Школьницы, совсем ещё девчонки!
Вам-то это выпало за что?
Снайперы, связистки, санитарки…
Да, судьба к вам не была добра.
Вам бы на скамейке в тихом парке
Целоваться с милым до утра…
Юность неохотно вспоминают
И не смотрят про войну кино.
Только память всё ещё живая,
Ноет, беспокоит всё равно…
…Как тащили, надрываясь, плача,
Раненых тяжёлых на себе,
Как решали трудную задачу —
Постирать казённое х/б…
…Как домой писали письма маме —
Мол, жива-здорова, лучше всех!
И опять месили сапогами
То болота, то кровавый снег…
Женщины переносили муки,
Защищая мир и тишину…
И никто не целовал ей руки —
Женщине, прошедшей всю войну.
Нет, это не заслуга, а удача —
Быть девушке солдатом на войне.
Когда б сложилась жизнь моя иначе,
Как в День Победы стыдно было б мне…
С восторгом нас, девчонок, не встречали,
Нас гнал домой охрипший военком.
Так было в сорок первом. А медали
И прочие регалии — потом.
Смотрю назад, в продымленные дали:
Нет, не заслугой в тот зловещий год,
А высшей честью школьницы считали
Возможность умереть за свой народ.
Тучи в голубом
Горький запах полыни и мяты
Отрешенно, без слез и речей,
Провожали солдатки в солдаты
Ненаглядных своих дочерей
Вздох гармошки…
Негромкое пенье,
Заклинание.
Шёпот: Пиши…
Шли девчата на фронт по веленью
Переполненной гневом души.
В гимнастёрках своих необмятых,
В пышной россыпи русых кудрей,
Не солдатские дочки —
Солдаты
Обнимали своих матерей.
Строгий глаз семафоровой вышки,
А закат — как походный костёр.
И стояли, потупясь, мальчишки,
Проводив своих старших сестёр.
Много их, этих девушек милых,
Добровольцев Великой Войны,
Похоронено в братских могилах
Под широким крылом тишины…
Мы плакать не будем от новой разлуки,
Мужей провожая в поход.
Нужны молодые, проворные —руки.
В суровые дни, боевые подруги,
Пусть каждая дело найдет.
Чтоб наши станки без работы не стали,
Чтоб убраны были поля,
Дадим для страны больше хлеба и стали—
Всего, чем богата земля.
Мы с фронтом единым дыханием дышим,
Мы бьемся, как сердце одно.
Сражаться, работать, беречь ребятишек
Нам общее право дано.
Мы дружно пойдем в боевые отряды,
Взяв сумки под красным крестом.
И дома быть смелой и сильною надо
В обыденном, в самом простом.
Мы плакать не будем от новой разлуки,
Мужей провожая в поход.
Нужны нашей Родине твердые руки.
В бою и в тылу, боевые подруги,
Пусть каждая дело найдет.
Смуглянка
Блок Мужчины на войне
Ратные подвиги на полях сражений ВОВ не поддаются описанию — люди, казалось, реально сделаны из металла, обладают недюжинной силой, невероятной смекалкой и фантастической храбростью.
Когда на смерть идут – поют,
А перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою –
Час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
И почернел от пыли минной.
Разрыв –
и умирает друг.
И, значит смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед.
За мной одним
идет охота.
Будь проклят сорок первый год
И вмерзшая в снега пехота…
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: – Господь вас спаси! –
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина –
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала: – Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
«Мы вас подождем!» – говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» – говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
На братских могилах
Грохочет тринадцатый день войны.
Ни ночью, ни днем передышки нету.
Вздымаются взрывы, слепят ракеты,
И нет ни секунды для тишины.
Как бьются ребята – представить страшно!
Кидаясь в двадцатый, тридцатый бой
За каждую хату, тропинку, пашню,
За каждый бугор, что до боли свой…
И нету ни фронта уже, ни тыла,
Стволов раскаленных не остудить!
Окопы – могилы… и вновь могилы…
Измучились вдрызг, на исходе силы,
И все-таки мужества не сломить.
А вера звенит и в душе, и в теле,
Что главные силы уже идут!
И завтра, ну может, через неделю
Всю сволочь фашистскую разметут.
Грохочет тринадцатый день война
И, лязгая, рвется все дальше, дальше…
И тем она больше всего страшна,
Что прет не чужой землей, а нашей.
Не счесть ни смертей, ни числа атак,
Усталость пудами сковала ноги…
И, кажется, сделай еще хоть шаг,
И замертво свалишься у дороги…
Комвзвода пилоткою вытер лоб:
– Дели сухари! Не дрейфить, люди!
Неделя, не больше, еще пройдет,
И главная сила сюда прибудет.
На лес, будто сажа, свалилась мгла…
Ну где же победа и час расплаты?!
У каждого кустика и ствола
Уснули измученные солдаты…
Эх, знать бы бесстрашным бойцам страны,
Смертельно усталым солдатам взвода,
Что ждать ни подмоги, ни тишины
Не нужно. И что до конца войны
Не дни, а четыре огромных года.
Чем дальше мы уходим от войны
и нас с тобою тишина объемлет,
Тем все сильней и явственней слышны
Ее раскаты, вздыбившие землю.
Чем дальше мы уходим от войны
И чем спокойней тихие закаты,
Тем резче нам в закатной мгле видны
Огнем войны обугленные хаты.
Чем дальше мы уходим от войны,
Сполна всю горечь этих лет познавши
Не понаслышке, не со стороны,
Тем ближе нам воспоминанья наши.
Чем дальше мы уходим от войны
И четче обнажаются вершины,
Чем полнозвучней голос тишины,
Тем все понятней, что мы совершили…
Огонь и смерть на нас обрушив,
Война на совесть постаралась.
Она вошла не только в души,
Не только в памяти осталась.
Сквозную даль преображая,
Неуловимая для взора,
Она во всем, что окружает,
Она — в дыхании простора.
Холмы, продрогшие на страже,
Стоят под небом низким-низким.
И от российского пейзажа
Неотделимы обелиски.
Трава струится полевая.
Гудят пути и перекрестки.
И, чередуясь, проплывают
То обелиски, то березки…
Последний бой он трудный самый
Былые годы в памяти не стерты,
Встают из тьмы воскресшие года,
И разделенье на живых и мертвых
Должно исчезнуть раз и навсегда.
Прозрачной дымкой тишина объята,
Из глубины неповторимых дней
Глядят на нас российские ребята,
Что смерть попрали смертию своей.
Разорвали страну… Только вновь и вновь
Большинству в это зло все равно не верится,
Ибо знамя Победы никак не делится,
Как не делится сердце, душа и кровь.
И какими мы спорами ни кипим,
Мы обязаны знать, и отцы, и дети,
День Победы вовек для нас неделим,
Это главный наш праздник на целом свете.
День Победы! Гремит в вышине салют.
Но величье, весь смысл его и значенье
Для народов земли до конца поймут,
Может быть, лишь грядущие поколенья!
Вот идет он, неся свой высокий свет.
Поколенья будут рождаться, стариться,
Люди будут меняться, а он — останется.
И шагать ему так еще сотни лет!
День ПОБЕДЫ
