Тишина перед рассветом
Алексей Петров лежал в холодной, промерзшей земле, вжимаясь в нее всем телом. Вокруг стояла неестественная тишина — та особенная тишина, что бывает только перед боем. Из кармана гимнастерки он достал потрепанное письмо, уже зачитанное до дыр.
«Дорогой папа! Мы с мамой ждем тебя. Маша сегодня впервые сказала „папа“. Возвращайся скорее, мы тебя очень любим. Твоя Катя»
Письмо было от 3 сентября 1941 года. С тех пор прошло почти четыре года. Четыре года крови, потерь и боли. Четыре года, когда каждый день мог стать последним.
Внезапно тишину разорвал оглушительный грохот — началась артподготовка. Земля содрогалась, небо почернело от дыма и огня. Алексей сжал в руке фотографию — на ней улыбающаяся Катя держала на руках маленькую Машеньку. «Я должен вернуться», — шептал он себе, как молитву.
Когда прозвучала команда «В атаку!», Алексей поднялся одним из первых. Бежал, не чувствуя ног, стреляя на ходу. Пули свистели рядом, падали товарищи, но он бежал вперед — к победе, к дому, к семье.
Вдруг острая боль пронзила грудь. Он упал, но продолжал ползти. В глазах плыли образы — Катя зашивает ему подворотничок, Машенька тянет к нему ручки. «Я обещал вернуться. »
Санитарка, хрупкая девушка с усталыми глазами, попыталась остановить кровь. «Держитесь, товарищ капитан! Скобеду!»
Алексей слабо улыбнулся: «Передайте. . . моим. . . что я. . . вернулся. »
Он не дожил до Победы три недели. Но в тот день, когда над Рейхстагом взвилось красное знамя, его жена получила письмо: «Ваш муж, капитан Петров Алексей Николаевич, пал смертью храбрых в бою за освобождение Берлина. Его последними словами была любовь к вам и дочери. »
И когда 9 мая 1945 года Катя с пятилетней Машей вышли на улицу, девочка спросила: «Мама, а папа теперь вернется?»
Катя, сжимая в руке то самое письмо, сквозь слезы прошептала: «Он уже вернулся, дочка. В каждом цветущем дереве, в каждом мирном рассвете. Он всегда будет с нами. »
