Всероссийский литературно-творческий конкурс «Мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово», посвященный жизни и творчеству В.И. Даля
Многогранность личности В. Даля.
Каждый образованный человек знает, что Владимир Иванович Даль – составитель знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка». Он потратил на этот монументальный труд почти пятьдесят лет. Словарь затмил славу знаменитого писателя, многогранного и талантливого человека, прожившего очень интересную жизнь. Его биография настолько насыщена событиями, приключениями и встречами с известными людьми, что он сам мог бы стать героем захватывающего приключенческого романа.
Впрочем, судите сами: Даль был моряком и плавал на одном корабле со знаменитым русским флотоводцем Павлом Нахимовым. Даль был выдающимся хирургом и учился в университете вместе с Николаем Пироговым, основоположником военно-полевой хирургии, который высоко ценил медицинские навыки своего сокурсника. Будучи военным врачом, Даль участвовал в двух войнах и спас множество раненых солдат. Даль был храбрым солдатом и однажды даже совершил невероятный подвиг: ему удалось остановить наступление целой вражеской армии и спасти свой пехотный корпус от неминуемого поражения… Одним ударом топора! А потом была еще и его многолетняя служба в Министерстве внутренних дел, где талантливый и старательный Даль очень быстро стал незаменимым помощником самого министра. Был еще чрезвычайно опасный Бухарский поход, из которого не вернулась половина его участников. Много чего было в его долгой и такой интересной жизни!
Кто он, создатель всемирно известного словаря? Адмирал русского слова? Лейтенант флота? Есть ли связь между военной деятельностью В.И. Даля и его знаменитым словарем? Насколько актуальна сегодня военно-морская лексика, собранная В.И. Далем?
Будучи тринадцатилетним, Владимир и брат Карл отправились поступать в Петербургский Морской корпус. Их зачислили в желаемое учебное заведение. Им выдали светлые брюки, узкие в талии мундиры с погонами, высокие кивера. Два ряда золотых пуговиц границею отделили кадетов от матери, которая привезла их в столицу и теперь с ними прощалась.
Кадет Владимир Даль привыкал к морской службе, учился жить по колоколу: в шесть — подъем, в восемь — классы, в час — обед, в два — снова классы… И так каждый день.
На рассвете звонил колокол, и кадеты строились. Дежурный офицер шествовал меж рядов, проверял, чисты ли руки, подстрижены ли ногти, все ли пуговицы на мундире. Завтракать, обедать и ужинать шли строем. Столы сверкали дорогой посудой, ели серебряными ложками, простой квас пили из тяжелых серебряных стоп. По субботам кадетов учили танцевать полонезы, мазурки. Со стороны посмотреть: радостная картинка. Но в то время в корпусе царили строгие порядки. За малейший проступок полагалась порка. Аккуратный, всегда опрятный и дисциплинированный, Даль был одним из немногих, кого ни разу не пороли за пять лет обучения. «Одни розги», — говорил он о корпусе в старости и вспоминал преподавателя по фамилии Метельский, который запрещал кадетам произносить слово «метель» — «говорите вьюга», и дежурного офицера, который растоптал новогоднюю пирамиду, сложенную детьми. Потому что не по уставу! Но были и другие. Иначе из корпуса не выпускались бы талантливые флотоводцы, артиллеристы и кораблестроители. Окончить корпус было непросто. По окончании обучения кадеты сдавали экзамены по алгебре, геометрии, тригонометрии, высшей математике, геодезии, астрономии, физике, навигации, механике, теории военно-морского искусства, грамматике, истории, иностранным языкам, артиллерии, фортификации и кораблестроению.
Весной 1816 года Владимир Даль получил звание мичмана (младшего офицера). В числе 12 лучших выпускников он отправился на бриге «Феникс» в учебный поход к дальним берегам — в Швецию и Данию. В Дании русских мичманов принял сам принц Христиан, которому сообщили, что отец Даля — датчанин. Принц обратился к Далю, но тот ответил по‑французски, что не знает датского языка. Его возили по Копенгагену, и они навестили всех живущих там Далей в надежде найти родственников. Все они оказались просто однофамильцами. Князь Ширинский‑Шихматов, сопровождавший Даля, был расстроен. Даль же был счастлив. Он хотел вернуться домой, в Россию. В Дании было интересно для глаз и ушей, но на душе было холодно. Он не чувствовал, что это его родина. После окончания учебы Владимир Даль более пяти лет служил на флоте в Николаеве. Получив повышение, он был переведен на Балтику, где прослужил полтора года.
Прослужив на флоте семь лет, Даль вышел в отставку и отправился поступать на медицинский факультет в Дерпт. В 1828 году ему пришлось прервать учебу из‑за начала русско‑турецкой войны.
29 марта 1829 года Даль поступил в военное ведомство и был зачислен в действующую армию. Через месяц был уже на Дунае. Участвовал как военный врач в русско-турецкой войне. Здесь он проявил себя неутомимым, смелым и находчивым военным хирургом, отличился во многих боях. Вместе с русской армией совершил переход через Балканы, оперировал в палаточных госпиталях и прямо на полях сражений.
Оказавшись в Турции в городе Андриаполе, Даль и его друг де Морни хлебнули солдатского лиха полной чашей. Под госпиталь была отдана огромная казарма, куда было свезено более десяти тысяч раненых и больных солдат. Лежали они без кроватей, прямо на кирпичном полу; в окнах вместо стёкол были деревянные решётки; холодный ветер, а то и дождь врывались в палаты. Здесь хозяйничали стаи крыс, норовящих вырвать последнюю полушку из солдатского довольствия, последний кусок из солдатского рта. Лекарств не было. На весь госпиталь был один аптекарь, фельдшеров практически не стало. О лечении речь уже не шла. Врачи и персонал старались накормить да дать вволю воды. Чума косила страдальцев сотнями. По окончании кампании Владимир Иванович был награжден орденом Анны III степени.
Принимая участие в Русско-польской войне 1830-1831 годов, Даль выполнял свои прямые обязанности как выпускник медицинского факультета Императорского Дерптского университета.
Судьба сыграла с ним злую шутку: его пехотный корпус оказался зажат польскими силами прямо у крутого берега Вислы. Силы были неравны. Русские солдаты не могли ни вступить в бой, ни отступить за реку — единственный мост в этом районе поляки сожгли заранее. В громадном боевом соединении не нашлось ни одного инженера, который вызвался бы соорудить мост через Вислу, а благодаря Далю, мост был построен — его связали из плотов, изготовленных тоже по его проекту. Когда часть армии вместе с артиллерией и обозами переправилась на противоположный берег, сооружение разобрали и, спустив плоты по реке до того места, где другие полки ждали переправы, связали мост снова. Даль оказался талантливым инженером. Описание его моста выпустили в Петербурге отдельной брошюрой, перевели на французский язык и издали в Париже. История с наведением моста в биографии адмирала слова осталась страничкой славы. Даль удивлял: отставной моряк оказался отличным хирургом, военный медик таскал по фронтам тюки со словами, никогда ничего не строил — и вдруг соорудил великолепный мост! За что был награжден боевым Владимирским крестом с бриллиантами и бантом.
Рассказывая о работе над словарем, Даль напишет, что узнать русский язык ему помогла «разнородность занятий», в том числе морская и военная служба. Еще в корпусе он заносил в тетрадку народные и непонятные слова, услышанные от кадетов, записывал пословицы и поговорки. В Морском кадетском корпусе, во время похода на бриге «Феникс», на Черноморском и Балтийском флотах он общался с людьми, говорившими на «живом великорусском» языке, записывая в тетрадь бесценные его сокровища.
Владимир Иванович Даль прожил долгую интересную жизнь. Он один выполнил то, что не под силу целому институту, даже не по количеству ученых, а по разнообразию занятий.
Многие современники поражались многогранности Даля — в нём было что-то от титанов Возрождения, которые были искусны во всём. Этот удивительный человек во всем был мастером.
