«ГОЛОС РОДНОЙ ЗЕМЛИ»
Когда-то, в незапамятные времена, разъезжал по миру молодой всадник с большим мешком, в котором были спрятаны родные языки. Он раздавал их разным народам Земли: китайцам дал китайский язык. Побывал у арабов и дал им арабский язык. Грекам дал греческий, русским — русский. Очень разными были языки: один певучий, другой твердый, третий красочный, четвертый нежный. Народы радовались такому дару и тотчас же начинали говорить, каждый на своем языке. Так люди лучше узнавали друг друга, и понимали других людей, живущих с ними по соседству.
На свете несть немало людей, которые знают много разных языков и умеют говорить на них. И это здорово! А вот тех, кто понимает язык родной земли… встретишь не часто. Редко рождаются такие люди…
В месте, что находится выше лесов и лугов, выше скал и облаков, где парят вершины Хрустальных гор, укутанные сияющими ледниками, берут свое начало две горные реки: Льядон и Заккадон. Представь: две могучие реки — словно два разных характера, несутся навстречу друг другу через километры. Одна тихая и прозрачная как горный хрусталь, другая- смелая и шумная, несет с собой камни и запах дальних ущелий. Их воды текут рядом, но не переплетаются. И вот, в один момент, они сливаются в одну, создавая зрелище, которое невозможно забыть. Это чудо природы! Две реки текут, и вдруг становятся одной…
А над этой рекой, высоко в горах, прячется крохотное селение, под названием Нар- что означает «солнце». Оно и впрямь похоже на солнце: находится так высоко в горах, что облака проходят не над ним, а под ним, и с утра оно первым встречает его лучи.
Именно здесь, много лет тому назад, золотой осенью, появился на свет мальчик. Родители назвали его Константин, а народ с любовью дал ему свое имя -Коста. Отец его, Леван, был храбрым воином и честным человеком — он учил сына: «Будь твёрд, как камень, но добр, как солнце». А мама… её Коста почти не помнил: она ушла из жизни, когда он был совсем крохой. И оттого он особенно чутко слушал каждое доброе слово, словно прятал его в сердце, чтобы не потерять. Мальчик рос и страшно тосковал по теплу и ласке.
Вскоре в доме появилась мачеха, но она не умела говорить тёплых слов. Глаза малыша часто наполнялись слезами, и тогда он убегал к своим горам. Хрустальные вершины встречали его как родные: ветер сушил его слёзы, птица стенолаз раскрывала перед ним малиновые крылья, будто хотела сказать: «Не плачь, посмотри, как я умею летать!» А Коста стоял на горном выступе, похожем на нос корабля, и представлял себя отважным капитаном, которому нужно плыть сквозь облака и ничего не бояться!
Так однажды, сидя у реки, он задумался: «Отчего же никто не слышит, что земля живая? Что каждый камень, каждая травинка, каждая птица — у всего есть свой голос? Если бы я только мог рассказать это людям!»
Мальчик рос любопытным и живым. Он хотел бегать, лазать по скалам, скакать на коне, а в школе нужно было сидеть тихо. Первый учитель, родной дядя, оказался строгим: за любую шалость наказывал, как всех остальных. И Коста не понял тогда, зачем же сидеть смирно, когда за окном — горы, ветер и свобода…
Но потом случилось чудо. Отец отправил его в большой город, и там нашлись учителя, напоминающие ему настоящих волшебников. Один мог рассказать про далёкие страны так, будто ты сам там побывал. Другой научил видеть, как свет ложится на камень, как тень прячется в ущелье. Третий показал картины на стенах, и Коста застыл, будто его околдовали.
— Кто это нарисовал? — прошептал он.
— Художники, — ответили ему. — Каждая картина сама за себя говорит.
И Коста обрадовался так, будто нашёл клад. «Вот оно! Я стану художником, и мои картины тоже будут говорить! Я расскажу всем, как прекрасна моя земля!»
Он рисовал горы, людей, животных, а львов и верблюдов копировал так ловко, будто они сами прыгали в его альбом. А потом он отправился далеко-далеко, в город белых ночей — Санкт-Петербург, в Академию художеств, где учат самых талантливых. И мечта его сбылась: он стал настоящим художником. Картины его — «Дети-каменщики», «За водой», «Скорбящий ангел» — были не просто красивы. В них жила правда: вот дети работают в каменоломне, вот женщина несёт полный тяжелый кувшин, вот гора стоит, как страж. Глядя на них, люди замирали: так правдиво было нарисовано.
Но вскоре Коста вернулся домой, в свои горы, и увидел то, от чего сердце его сжалось. Простые горцы — те самые, с которыми он бегал по тропам, слушал реки и ловил бабочек — жили тяжело и бедно. В их домах не хватало хлеба. Дети мерзли зимой. Старики сидели у потухших очагов. Кукурузные лепёшки — и те не всегда были. И Коста задумался: «Я умею говорить красками, но этого мало. Надо ещё и словами. Необходимо, чтобы все услышали, как трудно живётся моему народу. Чтобы весь мир узнал». И он начал сочинять стихи. Не про королей и не про замки, а про простых людей. Про бедняка, у которого нет хлеба, но который делится последним с гостем. Про мать, которая качает ребёнка и поёт ему колыбельную, хотя сама устала и голодна. Про суровые горы, которые стоят и молчат, но всё видят. Он писал на русском и на родном, осетинском языке, потому что это был язык его земли, язык его сердца. Собрал все стихи в книгу и назвал её «Осетинская лира» или «Ирон фæндыр» — как древний музыкальный инструмент, на котором играют и поют о самом важном. Когда книга вышла, стихи Коста стали разлетаться по миру, как горный ветер. Их не просто читали — их пели! Горцы пели его «Песню бедняка» и плакали, потому что в ней была их собственная жизнь. Матери пели «Колыбельную», которую он написал, и детки засыпали под эти слова. Пастухи на высоких пастбищах пели так, что эхо разносило их далеко по горным ущельям.
Простые горцы полюбили Коста так, как любят родного человека. Они звали его в гости, угощали, делились с ним последним. А он приходил в их сакли, сидел у очага, слушал их горести и записывал. Каждая чужая боль становилась его болью. Он говорил: «Страдать за других невозможно, если ты сам не изведал страданья». За то, что он заступался за бедных, писал правду о несправедливости, его пытались заставить замолчать. Царские власти преследовали его, не раз отправляли далеко от дома — в чужие края, где не было гор. Но Коста не сдавался. Он продолжал сочинять, потому что знал: правда сильнее любого запрета. А когда его спрашивали: «Кого ты любишь больше всего на свете?» — он отвечал так: «Люблю я целый мир, люблю людей, бесспорно, люблю беспомощных, обиженных, сирот, но больше всех люблю…, чего скрывать позорно? — тебя, родной аул и бедный наш народ».
Нередко, сидя у окна и глядя на Хрустальные горы он размышлял: «Я написал много стихов для взрослых. Но ведь есть и дети — маленькие горцы, которые бегают по тропам, пасут овец, слушают бабушкины сказки. Им тоже нужна своя книга, которая расскажет самое важное и будет как тёплый плед: укутает и защитит их.
И он начал собирать стихи, как собирают спелые ягоды — по одной, бережно, выбирая самые лучшие. Пятьдесят стихотворений собрал он в большую книгу под названием «Осетинская лира» — по имени древнего музыкального инструмента, на котором играли мудрецы и рассказывали о самом дорогом. А на родном осетинском языке книга звучала как: «Ирон фæндыр». Двадцать шесть стихотворений из этой книги Коста сочинил специально для детей. И не только написал — он ещё и нарисовал к каждому стихотворению картинку! Чтобы малышам было интересно не только слушать, но и смотреть.
Первая часть книги была как добрый старший брат, который берёт тебя за руку и говорит: «Пойдём, я тебе кое-что покажу». Здесь жили стихи-советы — но не скучные, не строгие, а тёплые. Коста рассказывал детям: не бойтесь трудной работы, не стесняйтесь бедности, учитесь, будьте смелыми. Был там стих про шалуна, который никак не мог усидеть на месте. Был про школьника, который шёл в школу по горной тропе и думал: «Я научусь читать — и весь мир откроется мне!» И дети, читая это, понимали: Коста не ругает их, а верит. Как будто говорит каждому: «Ты сможешь. Я знаю…».
Вторая часть книги была уже потише, потяжелее. Здесь Коста рассказывал о том, что не всё в мире справедливо. Про мать сирот, которая сидела в тёмной сакле зимой, а рядом голодные дети просили есть. И у матери не было ничего — только камни, которые она варила в котелке, приговаривая: «Вот бобы вскипят!» — чтобы дети хоть немного уснули и не чувствовали голода. Когда взрослые читали это, их глаза невольно наполнялись слезами. А дети замолкали и крепче прижимались к ним. Не потому, что было страшно — а потому, что хотелось быть рядом, вместе и помогать друг другу.
Коста не хотел, чтобы дети росли «слепыми котятами», как он сам говорил. Он желал, чтобы они видели: кому-то живётся трудно, и это нельзя оставлять без внимания. Но хотел и другого — чтобы дети мечтали. Чтобы верили: придёт день, когда все будут счастливы, когда «не будет горя, нужды и князей», как он написал в стихах про ласточку и синицу.
Третья часть книги—была как весенний ветер, полный запахов и звуков. Здесь жили стихи про времена года, про зверюшек и птиц. Про петушка, который будит всех по утрам. Про котика, который спит у печки и «сказки говорит, песенки заводит». Про ласточку, которая влетает в дом и приносит на крыльях весну.
И в этих стихах было так хорошо, так уютно! Будто ты сидишь у очага, рядом мурлычет кот, за окном снег, а в печке потрескивают дрова. И Коста рядом — улыбается, рисует, рассказывает… Но даже в этих добрых стихах Коста никогда не забывал правду. Он показывал: зимой в горах холодно и голодно. Обвалы губят людей, как губили их предков. «И голод, и холод, и труд — беднякам», — писал он. И рядом — кот у печки. И рядом — ласточка. Потому что мир и суров, и прекрасен одновременно, и дети должны это знать. В «Походной песне» звонкой, словно горный ручей, Коста обращался к ребятам: «Дети Осетии, станем братьями в едином дружеском стане… К правде, сверкающей смело шагайте! Трусы, бездельники — прочь, не мешайте!» И когда ребятишки слышали эти слова, им хотелось идти — не в бой, а вперёд, к знаниям, к доброте, к справедливости.
С этой книги началась художественная литература осетинского народа. Горцы, которые не умели ни читать, ни писать, слушали стихи Коста, и им казалось: это как нартские сказания, как древние легенды, которые пели у костра их деды. Столько в них было народной мудрости, народных слов и народной правды!
Каждый малыш начинал знакомство с поэзией Коста со стихотворения «Школьник». Запоминал наизусть и нёс через всю жизнь: нужно учиться!
Так «Осетинская лира» стала не просто книгой, а настоящим подарком —-который хочется держать в руках, читать при свете очага и передавать дальше — от мамы к дочке, от деда к внуку. В ней живёт голос Коста — тёплый, честный и добрый. Голос человека, который любил свой народ и верил в детей. И если ты когда-нибудь откроешь эту книгу, ты услышишь его — как будто он сидит рядом и тихо говорит: «Ты все сможешь».
Недолгую жизнь прожил Коста. Но оставил после себя много произведений и картин. Взгляни на них — и каждая расскажет о себе и о людях вокруг: о суровых и прекрасных горах, о трудной жизни соседей-бедняков, об их бедах и надеждах, о народе, который он любил такой сильной и искренней любовью и за который болел всей душой. Находясь за пределами Осетии, в мыслях он никогда не покидал свою малую Родину. Сердце его было здесь.
— Не слишком ли много мрачных красок? — спрашивали иногда
Коста скучные люди-критики.
— Вы просто не слышите, — отвечал им Коста. — «Весь мир-мой храм, любовь-моя святыня, Вселенная-отечество мое!»
Для него весь свет был как один большой дом, а любовь к людям — самым дорогим, что есть на земле.
Так, маленький Коста, который умел разговаривать с родной землей, стал ее громким голосом и рассказал нам о ее силе, горе, добре, красоте всему миру.
А если когда-нибудь тебе станет грустно, возьми и прочти эти удивительные книги еще раз… Родная земля, и замечательный поэт Коста Хетагуров обязательно помогут тебе в этом.
…Есть на свете люди, которые понимают голос родной земли…и именно его удивительную песню передают нам!
