автор: Владимирова Антонина Вячеславовна
учитель географии МБОУ СОШ № 2 г.Усмани Липецкой области имени Героя Советского Союза М.П.Константинова
Эссе на тему: «Мой необычный педагогический случай из практики — погружение в сон-путешествие»
Эссе на тему: «Мой необычный педагогический случай из практики — погружение в сон-путешествие»
Однажды, во время моего очередного урока в 7 классе, когда мы проходили тему «Австралия и Океания», руку поднял один из учеников, Женя С. Это был довольно тихий, скромный мальчик, который словно бы жил в своём мире, который был недоступен окружающим. Меланхолия в его глазах была такой тягучей и невесомой, что напоминала позднюю осень с её серым небом, дождями и отсыревшей листвой. Однако сегодня Женю будто бы посетила муза или какая-то необычная идея, так, что рука, взметнувшаяся к потолку, даже подрагивала от нетерпения. Немного удивившись такой перемене в ученике, я позволила мальчику выступить.
— Да, Женя, что ты хотел бы нам сообщить?
— Антонина Вячеславовна… Дело в том, что я… — на долю секунды Женя смущённо потупил глаза, — дело в том, что мне приснился сон…
Класс огласил громогласный смех. Мои ученики, верно, никак не ожидали средь кенгуру и Канберры услышать такую необычную репризу. К тому же Женя ввиду своей скромности не имел особого успеха у ребят. Наверное, потому, что неохотно пускал в свою душу посторонних.
Гвалт стремительно набирал обороты. Я трижды постучала указкой по столу, призывая класс к тишине.
— Ребята, угомонитесь! Давайте уважать друг друга! Женя, пожалуйста, не мог бы ты объяснить более подробно, что именно ты хочешь нам донести?
Я с сожалением увидела вновь наплывающую меланхолию на мальчика. Казалось, его очень сильно задело, что класс так среагировал на его слова. Заметив это, я не могла допустить, чтобы ребёнок замкнулся в себе и своих мыслях. Что, если у него выдающиеся ораторские способности? Что, если у него внутри бушует ураган мыслей и идей, а снаружи лишь мягкий штиль?
— Ребята, я призываю к тишине! Женя, пожалуйста, продолжай.
Мальчик поднял глаза. Кажется, мои уверенность и готовность слушать немного подбодрили его. Он снова заговорил:
— Мне приснился сон, в котором я побывал в Океании, среди папуасов.
Класс постепенно начал затихать.
— Продолжай, пожалуйста.
И Женя начал говорить. К моему огромному удивлению и к удивлению класса речь ученика лилась потоком, стройным, как водопад Виктория.
«Должно быть, я ещё спал, потому что то, что я видел, никак не вязалось с реальностью. То были невообразимые ландшафты с высокими диковинными деревьями, низкорослая горная гряда, редкие, доселе неведомые мне виды животных и птиц и лазурные воды океана. Но самое главное – народ, живущий в этой местности. Диковатые и одновременно любопытные, как и все народы, обитающие в долгой изоляции от современного мира. Один из них протягивал мне руку, украшенную странного цвета охрой и с нанизанными на неё браслетами из кости какого-то животного. Я протянул ему руку в ответ…»
Удивительно, но в классе стояла поистине гробовая тишина. Казалось, было слышно, как чуть слышно колышутся занавески на окне в классе.
— Это очень красиво, Женя. И что же было дальше? – мой голос врезался в эту тишину, как пикирующий альбатрос.
— Женя, продолжай! – донеслось ещё несколько голосов с боковых парт. С теплотой в сердце я отметила, как же всё-таки быстро меняется у детей отношение друг к другу.
— Минуточку… — произнёс ученик и потянулся к своей тетради, — я тут записал кое-какие свои заметки, чтобы не забыть. Минуту или две Женя листал тетрадь, прежде, чем снова продолжил, периодически опуская глаза в написанный нестройным почерком текст.
«…И тут зазвонил телефон, лежащий у меня на прикроватной тумбочке.
Я сонно поглядел на дисплей, чтобы убедиться, что звонит Афанасий – мой чудаковатый знакомый — этнолог. Афанасий был в восторге от всего, что связано с традициями и нравами других народов. Его дом напоминал хижину вождя какого-то редкого племени, потому как буквально всё в нём было наполнено чудного вида предметами. Взять хотя бы резную диадему из бамбука, непонятного назначения ёмкость из раковины океанического моллюска, а различных глиняных и фарфоровых фигурок и вовсе было не счесть. Во взгляде Афанасия особенно сильно горел задорный огонёк, когда речь заходила об островах, будь то остров Пасхи, острова Фиджи и прочие. Будучи фанатом этнической культуры народов Мира, Афанасия нельзя было остановить – он стремился, подобно губке, впитать в себя всё то редкое и необычное, что ему удавалось узнать о том или ином народе, а посему для него не существовало границ и времени: по правде сказать, редко, когда Афанасий хоть ненадолго оставался в России.
И сейчас его утренний звонок мог означать только одно: меня, как фотографа со стажем, Афанасий хочет «заманить» в очередную экспедицию. Путешествовать я люблю, хоть и пилигримом меня не назовёшь, однако моя польза для чаяний Афанасия превращала путешествия в кропотливую работу, поскольку фанатичный этнолог заставлял снимать меня буквально каждую мелочь на тех островах, которые мы посещали: от диковинного рисунка на коже туземца до сверкающей бусины, найденной где-то на пепелище кочевников. Шёл июнь, первый месяц лета, работы у фотографа хватало с лихвой («вкусное время», как мы его называем из-за обилия свадеб и торжеств), поэтому, освободившись недавно от очередного заказа, я хотел немного отдохнуть и посвятить время себе. Иначе говоря, звонок Афанасия меня не очень обрадовал…»
-Женя, и ты всё это сам писал? Значит, в своём сне ты был фотографом?
— Ну, не всё, конечно… Мне мама помогала, она у меня работает журналистом. А я – да, я очень хочу быть фотографом…
— Что же, это прекрасная профессия. Продолжай, пожалуйста!
Женя, слегка улыбнувшись, снова опустил глаза в свои записи.
«- Жень, бодрого утра! У меня к тебе просто нереальное предложение! – Афанасий явно был бодр и свеж.
— И тебе не хворать… Дай угадаю… Съёмки реликвий инков и Теночтитлана?.. Или…
— Нет, Жень, на этот раз всё гораздо интереснее! – перебил меня Афанасий. – Я завтра отправляюсь в экспедицию для изучения влияния современной цивилизации на жителей Папуа-Новой Гвинеи! Ну, то бишь, вот разговариваем мы по телефону, и…
— Стой, — перебил я Афанасия, — а мне-то что делать? В такого рода экспедиции что-либо снимать бессмысленно, это тебе социологи, лингвисты, педагоги нужны и…
Афанасий довольно причмокнул:
— Не, ты как раз-таки очень нужен. Нужно отснять все изменения в бытности папуасов. Раньше они только и знали, что остро заточенными камнями пищу разделывали и красные тряпки в дар принимали, как в дневниках Миклухо-Маклай писал, а сейчас, поди, у них и интернет есть, и телефонная связь, и гаджеты.
Мне такое предложение показалось интересным. К тому же, в Папуа-Новой Гвинее я ни разу не был. Афанасий, видимо, в моём молчании сразу же заметил заинтересованность, поэтому не преминул продолжить:
— Тебе точно понравится, Жень. Экспедиция будет непростой, сразу говорю, поэтому необходима хорошая экипировка. Но это стоит того!
— Так что нужно с собой взять-то? – вновь остановил я восторженный поток мыслей Афанасия.
— Итак… Хм… Я тут список набросал, сейчас зачитаю, — на задней фоне я услышал шорох переворачиваемых листов. – Ага, вот, слушай и запоминай. Или записывай. Нам нужны: наши телефоны с Powerbank — аккумуляторами внешнего заряда и возможностью установления связи со спутником Глонасс (сам понимаешь, место непредсказуемое – неизвестно, где окажешься), с собой я возьму свой мини – MacBook Apple, будем туда вносить все данные по мере их получения; скетчбук для зарисовок (да-да, Жень, ты фотограф, но рисунки порой нагляднее, да и записи нам нужно будет делать), москитные сетки – в стране субэкваториальный климат, только представь, сколько там комаров, особенно по ночам и в сезон дождей; лекарства – думаю, объяснять не надо, зачем; одноразовые пакеты – для сбора образцов-доказательств развития современной культуры папуасов. Ну, и, разумеется, твой профессиональный Canon EOS R – «гвоздь» нашего путешествия. Ах, да, Жень, — на минуту отвлёкся Афанасий, — совсем забыл сказать: с нами ещё поедет мой старый приятель-лингвист Максим, кажется, ты с ним не знаком. Что ни говори, а языков в Папуа-Новой Гвинее множество, а английский они вообще адаптировали под свой диалект.
— Понял, кажется, — промямлил я, однако пытался сообразить, поддерживает ли мой телефон связь со спутником Глонасс.
— Отлично! – удовлетворённо резюмировал Афанасий, – вылетаем завтра в 10.00 из Шереметьево до столицы Папуа-Новой Гвинеи – Порт-Морсби. Времени задерживаться там у нас особо не будет, у меня уже договоренность с моим старым знакомым, который там с некоторых пор обитает – доставит нас в целости на берег Маклая. Бывай!
С этими словами Афанасий, не дав мне сказать даже двух слов, положил телефон, оставив меня наедине со своими мыслями о сборах. Что ж, для начала пойду, куплю москитную сетку…»
Класс молчал. Казалось, все дружно погрузились в этот необычный сон-путешествие, который видел скромный, неприметный ученик 7 класса. Я отметила, что мальчик, видимо, читал очень много дополнительного материала по теме сегодняшнего урока, раз в таких подробностях «возглавил» эту виртуальную экспедицию, указав даже набор вещей, необходимых для путешествия. Воистину, дети сейчас стоят на три шага впереди взрослых.
Женя продолжал свой необыкновенный рассказ.
—
«В 9.30 следующего дня я, нагруженный всем необходимым по списку Афанасия, уже был в аэропорту Шереметьево. Мой фанатичный товарищ-этнолог неспешно попивал кофе в буфете аэропорта с мужчиной средних лет, по всей видимости, лингвистом Максимом. Оба они выглядели воодушевленными и, разговаривая друг с другом, обильно жестикулировали. Я подошёл к ним. Афанасий, будто бы уже задолго знал о моём местоположении, тут же повернул голову и отреагировал бурным приветствием:
— Женёк! Наконец-то, вот и ты. Максим, знакомься, Женя – профессиональный фотограф. Женя – это Максим – не менее профессиональный лингвист.
— Очень приятно! – кивнул Максим.
Максим был несколько более спокойный, нежели Афанасий, однако видно было, что он такой же фанат своего дела, как и Афанасий. Когда речь заходила о фарси, санскрите, языках маори и других уникальных языках народов Мира – Максим знал, что выйдет победителем из любого разговора на подобные темы.
По залу раскатами звучного женского голоса объявили о посадке на рейс до Порт-Морсби. Наша компания приготовила билеты, прошла к терминалу контроля и, успешно пройдя идентификацию личности, шагнула на борт самолёта.
— Айда! – радостно воскликнул Афанасий.
Мы с Максимом поддержали его лёгкой улыбкой».
—
В Гвинею, а конкретно в столицу Порт-Морсби, на самолёте мы добирались почти сутки с пересадками в Стамбуле, поэтому прибыли мы уже на следующий день в 9.45 по московскому времени, а поскольку Гвинея и Россия находятся в разных часовых поясах, на момент нашего прилета в столицу Гвинеи там было около 17 часов.
— Добро пожаловать в Папуа-Новую Гвинею, друзья! – радостно объявил Афанасий. – Но не расслабляйтесь: нам нужно добраться через остров к городу Маданг, возле которого находятся деревни Бонгу и Горенду на северо-восточном берегу Папуа-Новой Гвинеи, именуемым «берегом Маклая». Мой знакомый согласился на своём частном самолёте доставить нас туда, ибо пешим ходом через горные гряды туда не попасть, да и местное население, мягко скажем… не совсем приветливое. Поспешим!
Мы охотно двинулись за Афанасием…»
— Женя, а где ты узнал про эти населенные пункты Папуа-Новой Гвинеи? – поинтересовалась я.
— Я точно не знал, как они называются, — смущенно произнёс мальчик, — просто потом, когда я проснулся и рассказал маме про своё сон, она в Интернете нашла информацию про Папуа-Новую Гвинею. Места, что я описывал, были очень похожи на те, что были на картинках в Интернете.
— Что же, это очень здорово! Что же было дальше?
«Порт-Морсби, на мой взгляд, ничем не отличался от Москвы. Большой город-столица с современными зданиями, многоэтажками, автомобилями и снующими туда-сюда смуглыми людьми – современными потомками тех самых ортодоксальных папуасов, которых поглотила урбанизация и глобализация. Видно, что современные технологии стали здесь неотъемлимой частью повседневной жизни. Телефонная связь и интернет здесь были доступны всем и каждому, хотя на моём гаджете значились неуверенные 3 полоски. Эх, надо было поменять своего оператора на местный провайдер. Ну, что ж…»
На этом моменте по классу пронёсся лёгкий смешок. Эх, продвинутые дети!
«Люди здесь ничем не отличались от любых других жителей мегаполиса. Я сделал фото современных зданий и населения.
Тот самый загадочный друг Афанасия ожидал нас где-то на окраинной площадке в «пригороде» Порт-Морсби. По мере того, как мы туда добирались, я обратил внимание, что, подобно тому, как от экватора при движении к полюсам становится холоднее, так по мере отдаления от центра современная архитектура менялась на примитивные постройки на сваях. Однако люди тут, видно, совсем не испытывали неудобств, а, напротив, живо управлялись с домашним скарбом, громко разговаривали и, в общем, вели себя довольно позитивно. Некоторые из них с любопытством провожали нас взглядом, но довольно быстро теряли к нам интерес. В некоторых домах на сваях я заметил ноутбуки, а один молодой папуас, сидя на бревенчатой пристани, играл во что-то на своём смартфоне.
На горизонте показался небольшой частный вертолёт и мы поняли, что уже почти добрались до площадки. А вскоре нам навстречу пошёл загорелый жилистый парень и издалека помахал рукой. Мы помахали в ответ.
— Вот и наш проводник, Пауло. Но я-то знаю, что это наш Пашка, ассимилировавшийся с местным населением. Приобрёл частный вертолёт, исследовал каждый уголок Гвинеи, отличный механик. Мы, товарищи, в надёжных руках.
Поравнявшись с вертолётом «Пауло», я сделал пару снимков окружающей местности. После мы забрались в кабину, Пауло бодро попросил нас пристегнуться, и, разогнавшись на площадке, вертолёт оторвался от взлётной полосы.
Теперь наше настоящее путешествие-исследование началось. Вскоре мы прибудем на северо-восточное побережье Новой Гвинеи, в окрестности деревни Бонгу».
—
«Под нами проносились горные гряды, поросшие у подножья хвойными породами деревьев. Приближаясь к береговой линии, растительный мир менялся – хвойные деревья и кустарники сменялись мангровой растительностью, на заболоченных местах виднелись рощи саговых пальм. Порой попадались скопления хижин – здесь явно обитало коренное население. Парочка женщин, занимавшихся какими-то хозяйственными делами, услышав звуки вертолёта, испуганно подняли глаза наверх, а после поспешили скрыться в хижинах. Пойди мы пешим шагом, даже исключая горные препятствия, местные мужчины нас явно бы попытались атаковать. Складывалось впечатление, будто мы перемещались на вертолёте во времена каменного века, настолько велик был контраст Порт-Морсби с этими допотопными хижинами.
Берег Маклая был уже совсем близко. Пауло оглядывал береговую линию, прикидывая, как мягко приземлить свой вертолёт. В его глазах не было и тени сомнения, ведь он проделывал это уже не раз.
Наконец, мы сели на Побережье Рай – это современное название берега Маклая. Выбравшись из кабины, я оглянулся: вокруг всё поросло множественными кокосовыми пальмами.
— Итак, товарищи, — провозгласил Афанасий, — мы движемся вглубь берега. В скором времени доберёмся до Бонгу, а оттуда чуть погодя до Горенду.
Пройдя вглубь зарослей экваториального леса, я отметил про себя, что заросли становятся всё более редкими, сменяясь ровными травянистыми полянами. На земле я приметил кучку перьев, брёвна и несколько глиняных головешек. Стало быть, совсем рядом деревня Бонгу.
Только я подумал об этом, как тотчас же перед нами выросла невысокая смуглая фигура папуаса. Афанасий повернулся к Максиму и тот моментально всё понял. Он подошёл к папуасу и о чём-то живо заговорил с ним на совершенно незнакомом мне языке. Внимательно слушавший его доселе собеседник расплылся в гостеприимной улыбке. Видно было, что местные жители очень доброжелательно относятся к русским. Папуас жестом указал нам следовать за ним.
Мы добрались до самого центра Бонгу, где располагалось множество жилищ, подобных тем, что мы видели в пригороде Порт-Морсби. Дома из бамбука имели сваи, крыша была покрыта глиняной черепицей и пальмовыми листьями. Почти у каждого такого дома рядом имелся небольшой огород, где местные жители выращивали нечто похожее на батат и маниоку.
— А теперь, друзья, — обратился к нам Афанасий, — приступаем к самому важному заданию. Нам важно выяснить, знают ли папуасы что-либо о современных технологиях. Максим, ты отвечаешь за беседу с местными. Евгений – ты подмечаешь нюансы своим профессиональным наметанным глазом и фотографируешь. А я – резюмирую.
Итак, началось самое интересное».
—
«Папуасы берега Маклая были совсем не против того, что мы изучали их быт и открыто беседовали с ними. Напротив, они крайне восторженно и охотно делились с нами информацией. Прежде, я тщательно проанализировал их внешний вид. В современном мире в каждом сетевом магазине одежды распространены популярные (и не очень) бренды, однако, как перевёл мне Максим, папуасы знать не знали, о чём идет речь, хотя некоторые из них (в основном молодежь) носили потёртые футболки и шорты от Adidas и Nike, пусть и наизнанку. В большинстве же своём местное население придерживалось ношения традиционных нарядов, представляющих собой набедренную повязку из простого куска ткани, наплечников из банановых листьев и перьев птиц.
Пожилое население было весьма озадачено, когда я продемонстрировал им на своём гаджете пару приложений, таких, как Skype, Telegram, Shazam, Apple Music и встроенный шагомер. Дети с присущим им любопытством обступили меня и даже вцепились в ноги, жадно наблюдая за моими манипуляциями в смартфоне. Молодые папуасы, которым на вид было лет 23-36, не сильно удивлялись наличию у меня таких «ноу-хау», видно, что ранее посещавшие здешние места экспедиции уже показывали им нечто подобное, однако так же с интересом изучали то, что я показывал. Максим разговорился с одним из молодых папуасов и выяснил, что некоторые из Бонгу даже уехали учиться в университеты Австралии. В последний раз возвратившийся на малую родину земляк рассказал о Сиднее столько интересного, что теперь многие молодые папуасы мечтают выйти «в люди».
Я отметил, что папуасы довольно быстро обучаются. Например, те из них, которым я показывал приложения на телефоне, а затем дал им попробовать «поиграть» самим, уже уверенно делали селфи-фото и даже нашли функцию панорамы и встроенные фильтры. А один из них даже нашёл Google-карты и, собрав группку сотоварищей, разглядывал берег Маклая с высоты спутника. Максим перевёл мне, что они были озадачены отсутствием на карте деревни Бонгу.
На мини – MacBook Apple Афанасий включил фильм «Сокровища Амазонки», чем вызвал всеобщий гвалт и восхищение папуасов. Буквально вся деревня собралась вокруг маленького ноутбука и все полтора с лишним часа, затаив дыхание, следили за приключениями главных героев. Видно, что телевидение и интернет здесь – крайне редкие гости, однако это совершенно никак не мешает их самобытности. Папуасы очень дружелюбны и любознательны, быстро и легко обучаемы во многом благодаря этой гостеприимности и открытости современному миру.
Мой фотоаппарат также оказался в центре внимания. И хотя Canon EOS R весьма сложен в постижении, папуасы со всей присущей им любознательностью следили за каждым моим нажатием на кнопку спуска.
Проведя почти 4 или 5 часов в Бонго, мы объяснили старшему жителю («вождю», как я его про себя назвал), что нам необходимо посетить соседей в деревне Горенду завтра и посему мы нуждаемся в ночлеге. «Вождь» кивнул, провёл нас к одиноко стоящей хижине (видно было по внутреннему нетронутому убранству, что это специальная хижина предназначалась для гостей; здесь на стене висел даже российский триколор), а затем, как перевёл Максим, пригласил на традиционный ужин, состоящий из жареной свинины с бананами и бататом. Вечером, в кругу папуасов, мы слушали их необыкновенные песнопения и даже подпевали сами».
Где-то на фоне Жениного повествования прозвонил звонок на перемену. Но дети, казалось, напрочь забыли про него. Все были целиком погружены в рассказ мальчика.
— Ребята, прозвонил звонок на перемену! – мне с сожалением пришлось прервать идиллию. – Женя, спасибо тебе огромное за это волшебное путешествие. Давай, на следующем уроке…
— Нет, нет! – завопили ученики, — Антонина Вячеславовна, можно, мы дослушаем? На сегодня у нас уже больше нет занятий, этот урок последний.
Я отметила про себя, что и у меня так совпало. Видимо, это судьба. И настоящий звёздный час мальчика.
— Ну, хорошо. – сказала я, — дослушаем.
И вновь всё внимание переключилось на Женю. Тот продолжил.
——
«Рано утром, сердечно попрощавшись с жителями Бонгу, мы двинулись в деревню Гаренду. Местное население нас так же, как и в Бонгу, встретило радушно. Я обратил внимание, что некоторые постройки здесь имеют металлические материалы, чего не было в Бонгу. В общем и целом, ситуация с восприятием современных технологий обстояла такая же, как и в Бонгу. Разве что жители Гаренду, включая пожилое население, были совсем не озадачены гаджетами и приложениями, хотя и с интересом изучали их. К моему огромному удивлению, у многих из них были свои смартфоны и планшеты, пусть и простых моделей, а на вопрос, чем же они их заряжают, ведь здесь нет электричества, ответили, что от переносных солнечных батарей. Почти у каждого трудоспособного жителя имелся карманный фонарик. Таким образом, жители Горенду, на мой взгляд, оказались более приобщёнными к современным технологиям.
В Горенду нас, как и в Бонгу, угостили обедом и Афанасий объявил нам, что, по договорённости с Пауло, нам нужно выйти к береговой линии у Горенду, чтобы сесть на вертолёт в обратный путь.
Жители Горенду на прощанье подарили нам традиционные украшения и резную статуэтку диковинного животного, по словам старейшины, приносящую удачу во всех начинаниях. Дети обнимали нас за ноги и весело визжали.
Афанасий, Максим и я с теплотой в сердце покидали остров Маклая и каждый из нас в мыслях пообещал себе туда вернуться.
—-
— Ну, друзья, пришла пора прощаться, — со светлой грустью в голосе изрёк Афанасий. – Жень, я жду от тебя фото. Максим, с тобой на связи, мне нужны кое-какие языковые нюансы.
Попрощавшись друг с другом, мы из аэропорта Шереметьево вышли в летнюю Москву и разбрелись в разные стороны.
Я ехал в метро и думал. Думал о том, как эти позитивные, чудесные маленькие люди не теряют своего «лица» при такой агрессивной глобализации в Мире. Все эти приложения для смартфонов, реклама на телевидении, интернет-вышки… Как получилось, что всё это безвозвратно изменило нас, но не их? Папуасы берега Маклая, по сути, живут так же, как и за 150 лет до этого с небольшими изменениями. Но традиции, культура, кухня, одежда – всё осталось прежним, первозданным, нетронутым. Я считаю, нам есть, чему у них поучиться.
И иногда надо просто отключить навязчивый смартфон и вернуться туда… Туда, в место моих снов, где невообразимые ландшафты с высокими диковинными деревьями, низкорослая горная гряда, редкие, доселе неведомые мне виды животных и птиц и лазурные воды океана…»
Это был настоящий фурор. Ученики, округлив глаза, неотрывно наблюдали за своим одноклассником. Им не верилось, что всё закончилось. Что они вновь вернулись в реальность из сна, который им даже не снился. И мне тоже не верилось.
Я, будто в забытии, сделала два неуверенных хлопка в ладоши. И тут же класс буквально разорвали аплодисменты. Все аплодировали Жене, как знаменитому артисту. Доселе скромный мальчик в глазах своих товарищей приобрёл совершенно иной статус. Ведь он подарил им возможность побывать там, где никто из них ни разу не был. А это, поверьте, дорогого стоит.
— Спасибо, Женя! – тепло улыбнулась я. – Ты великолепно выступил и позволил нам тоже увидеть свой сон во всех красках. Я верю: ты станешь отличным фотографом!
И я, как педагог, нисколько не сомневалась в этом.
—
По пути домой я думала о том, как же всё-таки необычно прошёл урок. Мальчик нашёл информацию, по-настоящему проанализировал её, мама поддержала идею сына. Это настоящая творческая семья, где все поддерживают и помогают друг другу. И, знаете, к какому выводу я пришла? Любой волшебный сон, любая сказка может стать реальностью, если дать учащемуся возможность проявить себя. Как птица, которая взмывает ввысь, и, расправив крылья, летит прямо к солнцу. Каждый наш ученик – это пока что маленький птенец: он неуверен в себе до конца, погружен в свои мысли и чувства. Что делает педагог? Он, подобно птичьим «родителям», вскармливает чаяния и мотивацию своих подопечных. Напитавшись, почувствовав силу вырваться на волю, ученик, наконец, обретает себя, открывает все грани своего таланта. И, в конце концов, вылетает из школьного «гнезда» состоявшейся личностью, с ярким оперением, звонким голосом!
Разве это не прекрасно? Я считаю, настоящий смысл быть педагогом – как раз-таки в этом.
А как думаете Вы?..
