автор: Дрёмин Слава 8А класс
Руководитель: Вдовина Татьяна Евгеньевна
Учитель «Школа «Покровский квартал»
«Последняя высота»
Он может умереть на высоте,
Но раньше должен на неё подняться.
М.Львов
Высота.
Ночь. Уже несколько дней идёт сильный дождь. Фашисты закрепились на высоте. Они больше не стреляют и не используют свою артиллерию. А зачем? Всё равно снаряды от миномётов летят в жижу из грязи, и при взрыве осколки вязнут в ней и не разлетаются.
Четыре дня назад, ещё до дождей, первая рота под командованием лейтенанта Воронцова пыталась взять эту высоту. Как только они подошли к высоте, раздались автоматные очереди. За несколько минут два немецких пулемётчика положили целую роту наших солдат, включая молоденького лейтенанта.
А сегодня черёд нашей роты. Мы должны взять эту чёртову высоту и держаться за неё зубами. Рота подошла к месту, где ещё недавно полегли наши ребята. Они лежали так, как будто прилегли отдохнуть на минуту, сейчас встанут и с нами в бой.
Наш командир отдал приказал пехоте на штурм высоты с левого и правого фланга в колонну по одному друг за другом. Мы, один пулемётный расчет и два расчета миномётчиков, остались у подножья высоты и в случае, если штурм начнёт захлёбываться, должны будем поддержать наступление своим огнём.
Пехота без единого выстрела добралась до немецких траншей. Немцы в дождь не воевали, они выставляли часовых, а сами прятались от дождя в своих блиндажах. Не успев отдышаться, наша пехота забежала в блиндажи и расстреляла в упор всех немцев. От возмездия никто не ушёл.
Ребята подали знак, и мы, спотыкаясь, перешагивая через товарищей, погибших при первом штурме, начали тихо взбираться на высоту по склизкой земле. Я тащил на себе пулемёт, а Сеня — станину для пулемёта. Мы подползли к траншее и увидели двух мёртвых немецких часовых. Видимо, их сняли первые пехотинцы. В этот раз нам повезло. Мы захватили высоту без потерь. Только Николай Петренко, поскользнувшись на скользкой земле, подвернул ногу. Лейтенант приказал вытащить тела фрицев из блиндажей и скинуть их в овраг.
Поступило распоряжение командирам взводов разобрать трофейное оружие с боеприпасами и расставить часовых. Всех остальных командир роты отправил отдыхать до утра. У немцев блиндажи и траншеи были уютнее наших. Они на пол клали доски, чтобы обувь не промокала. Я настолько устал, что, зайдя в сухой блиндаж, лег в свободный угол и моментально провалился в сон.
Утром продолжал идти сильный дождь. Это было хорошо для нас, так как появилось время приготовиться к бою. Ротный приказал пехоте выкопать траншеи на другой стороне высоты, где, по нашим предположениям, пойдут немцы.
На высоте стоял небольшой хутор из трёх домов. Мне с Сеней копали щель для пулемётного расчета у крайнего дома. Было очень тяжело копать сырую землю. И очень хотелось есть. К нам должен был прийти старшина с обозом, но из-за слякоти он не смог дойти до высоты. Вся рота осталась без еды.
Когда мы оборудовали свою щель, решили зайти в один из домов. При входе нас встретили две пожилые женщины. От них мы узнали, что эту высоту за последние две недели наши солдаты брали дважды, но немец их всё равно с высоты выбивал. Одна из них рассказала нам, что после боёв за высоту они по ночам сбрасывали наших убитых солдат с правой стороны оврага, а немцев — с левой, после чего прикапывали их землёй. Мы попросили женщин дать нам и нашим товарищам хоть какой-то еды. Они и жители соседних домов, которые пришли с нами поговорить, дали нам картошки, немного хлеба, ладный кусок сала. Мы их поблагодарили и пошли готовить обед в немецкий блиндаж.
Дождь лил весь день. После обеда рота заняла свои боевые позиции. Я и Сеня залезли в свою щель, накрыв её плащ-накидкой.
В нашем окопе стало сыро и появилась вода. Ботинки стали промокать. Мы понимали, что сегодня будет весь день лить дождь и немцы не будут атаковать, но надо быть всегда настороже. Я сидел в своей щели, весь сжавшись от холода. Вокруг слышен только стук дождевых капель о землю и о плащ-накидку. Но тут поступил приказ от командира раздать всем по пятьдесят граммов спирта. Эта новость взбудоражила всех: давно хотелось согреть голодное нутро.
Мы с Сеней разговорились. Он рассказал про свою семью, приглашал меня после войны в гости, рассказал про фирменное блюдо своей мамы. Наш разговор прервал посыльный. Он передал нам распоряжение лейтенанта, чтобы мы помогли жителям покинуть свои дома и перейти в немецкие блиндажи. Я понял, что фашисты готовят наступление на нашу высоту.
Мы с Сеней молча вернулись на позицию. Разговор не получался, каждый в эти минуты думал о своём.
На войне вспоминать вслух о своей довоенной жизни считалось плохой приметой. Значит, тебя убьют. Я не говорил о своих воспоминаниях вслух. Я их вспоминал про себя. Я даже пытался гнать эти воспоминания, уйти от них, дабы не накликать на себя беду. Но они лезли и лезли сами по себе.
Меня зовут Дмитрий Семёнович, фамилия моя Ушков. Родился я и жил до войны в Рязанской губернии, деревня Горицы, Добровского района. Женат на красавице Матрене Петровне. Она мне родила троих пацанов и лапочку дочку. До войны я работал в нашем колхозе бригадиром трактористов. Было хорошо, уютно, комфортно. Дети ходили в школу, а после обеда бежали домой, чтобы покормить скотину и за ней убраться. Мальчишки, те сразу бежали в наш колхоз, в ремонтные мастерские. Перебирали гайки, болты, шестерёнки. Бывалыча приедешь на обед, а они чумазые вьются вокруг тебя и расспросами донимают.
Когда 22 июня объявили по рупору, что германец пошёл на нас с войной, бабы наши запричитали, завыли, как на похоронах. Всех мужиков собрали в клубе. Было сильно накурено. Из района приехал офицер и рассказывал, что до конца уборочной у всех нас бронь. А у меня в кишках что-то натянулось и не отпускало. Только потом я понял, что это было чувство тревоги. Нет ни страха, а именно чувство тревоги. И оно меня не покидало до последнего моего дня.
К утру дождь закончился. Землю стали нагревать лучи теплого летнего солнца. Старшина с едой до нас так и не добрался. Все понимали, что сегодня будет бой. Но на пустой желудок воевать и умирать совсем не хочется. Вскоре мы услышали звуки моторов. Эти звуки становились всё ближе и ближе. Из-за леса показался танк и пехота немецких солдат. Командир отдал приказ артиллеристам открыть огонь из миномётов. Артиллеристы сначала выпустили пристрелочную мину, а потом пустили шесть откорректированных мин по противнику. Они попали точно в цель. Одна мина попала в гусеницу танка, обездвижив его. Остальные точно легли в пехоту, заставив уцелевших немцев отступить назад. У всех появилась улыбка на лице, но не тут-то было. Через несколько минут из-за леса показались ещё два танка и пехота. Артиллеристы, прицелившись, выпустили последние две мины. Я начал стрелять по пехоте, а Семён подавал ленту с патронами. Самое главное — это отсечь пехоту, а с танками уже потом разбираться. Один из танков выстрелил в дом, возле которого я лежал. Одним выстрелом не стало полдома. Не зря лейтенант приказал перевести жильцов в немецкие траншеи.
В нашей роте появились потери. Танки с пехотой были уже близко. Кончались патроны, и я сказал Сене, чтобы он принёс их, а сам взял трофейное оружие и начал прицельно стрелять по немцам.
Кусок свинца попал Сене в горло, когда он тащил ящик с патронами. Я ничем не мог ему помочь. Он взглядом указал на свою винтовку, которую так и не снял с плеча. Он не хотел мучиться. Я всё понял. Понял, но не смог. Я не смог бы с этим жить дальше. Сеня свернулся калачиком и умирал страшной, мучительной смертью, истекая кровью. А я заправил в пулемёт последнюю ленту и начал палить по фашистской пехоте. У меня закончились пулемётные ленты, я повернулся к Сене и увидел перед собой бездыханное тело.
И вдруг кто-то крикнул:
— Он ещё жив!
Башня танка, о котором я забыл, была направлена в мою сторону. Я быстро среагировал, лёг на землю и закрыл голову руками. Танк сделал выстрел. Снаряд впился в землю возле меня, и над моей щелью поднялся чёрный густой дым.
Мы удержали высоту. Потом вошли в Духовщину: немец её оставил без боя. Дальше мы с боями взяли Смоленск. Вошли в Белоруссию, освободили пол- Европы, штурмовали Рейхстаг. Мы победили в этой страшной войне. Мы восстановили разрушенные города, фабрики и заводы. Первыми запустили человека в космос. Мы достигли прогресса во всем. Мы это сделали.
Новая жизнь не была совсем мирной. Новые войны продолжали рождаться. Мои внуки стали участниками афганской войны, выполняя свои интернациональный долг, правнуки воевали в ходе контртеррористической операции на Северном Кавказе. Их матери провожали своих сыновей с таким же ревом и слезами, как и нас в сорок первом. Их встречали со слезами счастья, как и всех победителей вероломного агрессора в 1945 году.
Но мне не суждено было все это увидеть…
После выстрела танка дым рассеялся, а темнота осталась. Я погиб. Меня убил немецкий танк.
Основано на реальных событиях. Посвящается моему прадеду, Ушкову Дмитрию Семёновичу. Ушедшему на фронт 8 августа 1941 года и погибшему на высоте хутора Каменка Духовщинского района Смоленской области, 8 августа 1943 года.
Два года войны….
