автор: Косулина Татьяна Николаевна
учитель русского языка и литературы ГБОУ гимназия №631 Санкт-Петербурга
«Только память смягчает разрыв…» Сценарий ко Дню Победы
ТОЛЬКО ПАМЯТЬ СМЯГЧАЕТ РАЗРЫВ…
Сценарий мероприятия, посвященного Дню Победы
НАСТЯ ЕМЕЛЬЯНЦЕВА:
Обросли фронтовые воронки травой,
Ветераны – работой, детьми, тишиной.
Словно лунным пейзажем окопов и рвов
Поколение целое окружено.
Их всё меньше, всё ближе друг другу они.
В сновидениях вспышки ракет – как сигнал…
И уносят от нас парашютики-дни
Их слова, их глаза – в никуда, навсегда.
В сорок пятом они, как из космоса, шли.
Шли седые, как пена, с горящих высот,
Отсыпаясь в провалах попутных машин
За последний, победный, безумный бросок.
Обжигали родных солнцепёками губ,
Застывали под дверью, не смея звонить…
Были старше они уцелевших в тылу
На четыре столетья прошедшей войны.
Обжигая пространство, пульсирует Век.
Снова выстрел, ракета готова рвануть…
И не ведая зла, побежит по траве,
Как по минному полю, доверчивый внук.
//Звучит фонограмма «Военно-полевой романс»
АРТЕМ:
«Твои глаза… Когда я смотрел в них, я испытывал неизъяснимое чувство восторга и какой-то тихой радости. Я помню твои взгляды, косые, с легким лукавством. Вот только теперь я понял, что в эти мгновенья, в этих взглядах лучше и больше всего выражалась твоя любовь. Будущее для меня – это ты. Впрочем, зачем я говорю о будущем? Ведь когда ты получишь это письмо, меня не будет. Прощай. Будь счастливой без меня. Ты сумеешь найти себе друга, и он будет не менее счастлив с тобой, чем я. Будь веселой. В дни славных побед нашего народа ликуй и торжествуй вместе со всеми. Только мне хочется, чтобы в такие дни, в дни веселья и счастья, затаенная, нежная грусть обо мне не покидала тебя, чтобы глаза твои вдруг на минуту сделались бы такими, какими они смотрят сейчас на меня с портрета. Прости за такое желание. Крепко и горячо обнимаю тебя. С приветом. Петр». Из последнего письма лейтенанта Петра Глухова. 1943 год.
ОЛЕГ:
«Никогда я не прожил бы жизнь так, если бы не ты, Варя. Спасибо тебе, родная! Человек стареет, а небо вечно молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться. Они никогда не постареют, не поблекнут. Пройдет время, люди залечат раны, люди построят новые города, вырастят новые сады. Наступит другая жизнь, другие песни будут петь. У тебя будут расти красивые дети, ты еще будешь любить. А я счастлив, что ухожу от вас с великой любовью к тебе. Твой Иван Колосов». 1941 год.
ДАНЯ:
«Ксеня! Многие говорили, что война постепенно выветривает из души солдата человеческую нежность. Оказывается, подобные утверждения – сущая ерунда. Наоборот, мои чувства окрепли, углубились, превратились в нечто святое, неотъемлемо от внутреннего мира души моей. Я верю в наше будущее. Оно у нас светлое, молодое и прекрасное… А ты в этом будущем олицетворяешь чистоту и прелесть жизни, делаешь ее очаровательной, вечно юной, звенящей, как веселый ручей». Военный журналист Григорий Тертышник. 1942 год.
ВЕРА МАРКУВЕНАЙТЕ:
Великая Отечественная война стремительно ворвалась в жизнь советских людей, ломая судьбы, разрушая дома, калеча все то, что составляло счастье человека, живущего мирной жизнью. Став на защиту всего, что соединяет в себе такое простое и такое многогранное слово «Родина», солдаты знали: за их спинами матери и сёстры, жены и дочери… Они будут ждать, они будут верить, они будут любить… В этом истоки силы духа, которая порой становится мощной силой, способной противостоять силе любого оружия…
ИРА ШУБИНА:
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
ВЕРА МАРКУВЕНАЙТЕ:
И они учились ждать. Матери, жены, сестры, дочери… Любовь давала им силы и веру в то, что обязательно дождутся. Ведь эта сила – сила духа – незримо связывает людей, помогая преодолевать любые самые тяжелые испытания.
//Видеоролик «Эхо любви»
АСЯ:
Война – дело не женское. Участие женщин в войне за последнее столетие, причём не только в качестве медицинского персонала, но и с оружием в руках, стало реальностью. Особенно массовым это было в период Второй мировой войны. Они были готовы к подвигу, но не были готовы к армии, и то, с чем пришлось столкнуться на войне, оказалось для них неожиданностью. Гражданскому человеку всегда трудно перестроиться «на военный лад», женщине – особенно. Армейская дисциплина, солдатская форма на много размеров больше, мужское окружение, тяжёлые физические нагрузки – всё это явилось нелёгким испытанием. Но это была именно та «будничная вещественность войны, о которой они, когда просились на фронт, не подозревали».
ВЕРА МАРКУВЕНАЙТЕ:
Потом был и сам фронт – со смертью и кровью, с ежеминутной опасностью и «вечно преследующим, но скрываемым страхом». Потом, спустя годы, те, кто выжил, признаются: «Когда посмотришь на войну нашими, бабьими глазами, так она страшнее страшного».
АСЯ:
Потом они сами будут удивляться тому, что смогли всё это выдержать.
«Душа моя была уставшая», – скажут об этом состоянии позже. Нет, не женское дело – война!
ДАША ХАУСТОВА:
//Исп. песня «Легкий школьный вальс»
КАТЯ ПЕТРОВА:
12 мая, все медицинские сестры мира отмечают свой профессиональный праздник – День Медицинской Сестры. В этот день родилась Флоренс Найтингейл – основательница современного сестринского дела. Высшей наградой для медицинских сестер является Медаль имени Флоренс Найтингейл. Раз в два года Международный Красный Крест награждает ею самых достойных представителей профессии. За самоотверженный труд в годы Великой Отечественной войны этой медалью были награждены 46 наших женщин: медсестер, санинструкторов и военных фельдшеров. Сегодня хотелось бы вспомнить некоторых из них и выразить огромную благодарность за тысячи спасенных ими жизней.
//Фрагмент из к\ф «Они сражались за Родину!»
ВИКА БЕРЕЗИНА:
Ирина Николаевна Левченко – первая из советских женщин, удостоенная Медали Флоренс Найтингейл. Уже к маю 1942 года санинструктор Левченко вынесла с поля боя около 200 раненых бойцов! А в 1943-ем, после ранения, отучилась в Сталинградском танковом училище и вернулась на фронт офицером танковых войск. В арсенале Ирины Левченко 3 ордена Красной Звезды и более 10 медалей. В 1965 году ей было присвоено звание Героя Советского Союза.
САША ЧИЖИКОВА:
Матрёна Семёновна Нечипорчукова оказала помощь более 250-ти раненым солдатам и офицерам. Неоднократно сдавала кровь для раненых бойцов. Будучи санинструктором, гвардии сержант Нечипорчукова, оставшись с группой раненных, которых было более двадцати семи человек, и с несколькими медицинскими работниками, отразила нападение немцев, которые выходили из окружения. После боя она доставила всех раненых без единого убитого в пункт назначения.
В 1973 году Матрёна Семёновна Нечипорчукова была удостоена награды Международного комитета Красного Креста – медали «Флоренс Найтингейл». Эту награду ей вручали в Женеве представители Красного Креста.
КАТЯ ПЕТРОВА + ЛЕША ИСАКОВ:
Непростая судьба была у Зинаиды Михайловны Туснолобовой-Марченко. В 1941 году, за три месяца до начала войны, она выходит замуж за Иосифа Петровича Марченко. Началась война, и мужа призвали на фронт. Зина тут же поступила на курсы медсестёр и после окончания их ушла на фронт добровольцем. Первое боевое крещение она получила под Воронежем. Бой длился трое суток. Она наравне с мужчинами-бойцами ходила в атаку и там, на месте, оказывала медицинскую помощь. Из трёхдневного того боя она вынесла 40 раненых. За этот храбрый, самоотверженный подвиг Зина была награждена орденом Красной Звезды. Но настоящее испытание её ждало впереди. Последний бой с врагом для неё оказался роковым. В 1943 году Зина сама оказалась тяжело раненой. Чтобы сохранить ей жизнь, была ампутирована правая рука выше локтя, на следующий день ампутировали правую ногу выше колена. Прошло десять дней ещё и ей ампутировали кисть левой руки, а через полтора месяца было отнято полстопы левой ноги. Доктор был поражён терпением и стойкостью этой хрупкой женщины. Он все делал, чтобы как-то облегчить участь Зины. Она молча переносила все операции, практически без наркоза. Единственно просила доктора: «Я всё выдержу, только оставьте мне жизнь…»
Вскоре, научившись писать своими двумя пальцами, она пишет письмо мужу: «Дорогой мой, милый, Иосиф! Прости меня за это письмо, но молчать я больше не могу. Я должна тебе сообщить правду…». Зина описала мужу своё состояние, а в конце дописала: «Прости, я не хочу быть для тебя обузой. Забудь меня и прощай. Твоя Зина». Зина впервые за всё время проплакала в подушку почти всю ночь. Она мысленно прощалась с мужем, прощалась со своею любовью. Но прошло время, и Зина получила письмо от мужа, где он писал: «Милая, дорогая моя жена, Зиночка! Получил письмо, очень обрадовался. Мы с тобой будем всегда жить вместе и хорошо, если я конечно, дай Бог, останусь жив… Жду твоего ответа. Твой, искренне тебя любящий, Иосиф. Быстрей выздоравливай. Будь здоровой и физически и морально. И ничего плохого не думай. Целую». В тот момент Зина была счастлива, дороже этого письма у неё ничего не было, теперь она ухватилась за жизнь, как за соломинку, с новой силой.
Закончилась война. Встречи с мужем она ждала с нетерпением и с тревогой. У мужа тоже была ампутирована одна нога. Молодой, красивый орденоносец – старший лейтенант Марченко обнимал Зину и шептал: «Ничего, родная, всё будет хорошо».
НАСТЯ ЕМЕЛЬЯНЦЕВА + ЗЛАТА:
//Исполняется песня «Давно мы дома не были»
За самоотверженность и милосердие, проявленные на поле боя 6 декабря 1957 года Зинаиде Михайловне Туснолобовой-Марченко было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина. А в 1965 году Международный комитет Красного Креста наградил её медалью «Флоренс Найтингейл».
ГЛЕБ:
В Красной Армии в большом количестве служили женщины, как добровольно, так и по призыву. Была масса чисто женских частей и подразделений (зенитные, авиационные и т.д.). Для того чтобы сражаться, нужны не только солдаты, но и оружие с продовольствием. А для их производства тоже нужны мужчины, которых женщинами или подростками заменить нельзя. Поэтому и вынужден был СССР посылать на фронт женщин вместо мужчин. У немцев такой проблемы не было: их обеспечивала оружием и продовольствием вся Европа.
ЗЛАТА:
Вот рядовой эпизод войны из воспоминаний сержанта Е.А. Морозовой: «Кем только не приходилось быть во время войны: санинструктором, донором, автоматчиком, несколько раз ходила с группой, разведчиков за «языком» и определением расположения огневых точек противника. Тяжело, особенно девушкам. Ведь шли плечо к плечу мы вместе с мужчинами, утопали в болотах, мерзли в холодных землянках. Помню, шли трудные бои, было много раненых и вдруг слышим гул приближающихся немецких, танков, двигавшихся прямо на горстку автоматчиков. Мы приготовились схватиться с громадными черными танками со свастикой на башне. Я схватила бутылку с горючим, размахнулась и метнула ее под гусеницы танка… Ох, господи, неужели сработало… Танк остановился и загорелся. Бойцы повеселели и с силой и злостью били из автоматов по немецкой пехоте. Когда атака была отбита, я молча сидела на земле окопа. Подходили солдаты, заглядывали мне в глаза, улыбались: «А ты. Катя, молодец!»… А я не пойму, что они говорят. Я не помнила, что делала, я делала все так же, как солдаты-мужчины».
ГЛЕБ:
Около 800 тысяч женщин воевали с фашистами. Они служили в разных войсках – большинство в госпиталях (61% среднего медперсонала составляли женщины), в подразделениях связи (80%) и дорожных войсках (почти половина состава). Прославился женский авиационный полк («Ночные ведьмы»). Воевали женщины-снайперы, женщины-разведчики, женщины-зенитчицы…
КАТЯ ФАЛУНИНА + НАРЭ КОСТАНЯН:
//Исп. «Военный вальс»
АРИНА ДЕВЛЕТ:
Самая известная женщина снайпер Великой Отечественной Войны – Людмила Павличенко. Послужной список: 309 фашистов. В июне 1942 года Людмила была ранена. Вскоре ее отозвали с передовой и направили с делегацией в Канаду и Соединенные Штаты. В ходе поездки она была на приеме у Президента Соединенных Штатов Франклина Рузвельта. Позже Элеонора Рузвельт пригласила Людмилу Павличенко в поездку по стране. Людмила выступала перед Междуранодной Студенческой Ассамблей в Вашингтоне, перед Конгрессом Промышленных Организаций (CIO) а также в Нью Йорке.
Многим американцам запомнилось тогда ее короткое, но жесткое выступление на митинге в Чикаго:
— Джентльмены, — разнесся над многотысячной толпой собравшихся звонкий голос. — Мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!..
Судьбе этой удивительной женщины был посвящен фильм Сергея Мокрицкого «Битва за Севастополь».
Американский певец Вуди Гатри написал о Павличенко песню.
//Звучит фрагмент песни.
КСЮША ЛАПИНА:
Говорят у войны — не женское лицо. Это правда, и горе тому, кто в него вглядится, но лица бойцов войны были разными, среди них нашлось немало девичьих лиц, порой они были прекрасны. Глядя на них приходит мысль, что и красота, парадоксальным образом, была частью войны. Самые строгие, самые чистые, до последней минутки настоящие, если они любили на Войне, то всерьёз, но и умирали, всерьёз.
ВЕРА ЯКОВЛЕВА:
«История еще сотни лет будет разбираться: что это такое? Что это были за люди? Откуда? Вы представляете: беременная идет с миной… Ну, ждала же она ребенка… Любила, хотела жить. И, конечно, боялась. Но она шла… Она не хотела жить на коленях… Покориться врагу… Может быть, мы были слепые, и даже не буду отрицать, многого мы тогда не знали и не понимали, но мы были слепые и чистые одновременно. Мы были из двух частей, из двух жизней. Вы должны это понять…»
Вера Сергеевна Романовская, партизанская медсестра
САША БИНОВА:
«Из Минска все уходили. Дороги обстреливались, шли лесом Где-то девочка кричит: «Мама, война». Наша часть отступает. Идем по просторному широкому полю, колосится рожь, а у дороги низкая крестьянская изба. Уже Смоленщина… Около дороги стоит женщина, казалось, что эта женщина выше своего домика, была она одета во все льняное, вышитое национальным русским узором. Она скрестила руки на груди и низко кланялась, солдаты шли, а она им кланялась и говорила: «Пускай вас Господь домой воротит». И вы знаете, каждому она кланялась и так приговаривала. У всех на глазах выступали слезы… Я ее всю войну помнила…
КАТЯ ИГНАТОВА:
И уже другое, это было в Германии, когда мы немцев назад гнали. Какой-то поселок… Сидели во дворе две немки в своих чепчиках и пили кофе. Как будто не было никакой войны… И я подумала: «Боже мой, у нас развалины, у нас люди в земле живут, у нас едят траву, а вы сидите и пьете кофе». Идут рядом наши машины, наши солдаты едут… Они пьют кофе… А потом я ехала по нашей земле… И что я видела? Вместо деревни осталась одна печь Сидит старик, а сзади стоят трое внуков, видно, потерял и сына и невестку. Старуха собирает головешки затопить печь. Повесила кожух, значит, из леса пришли. И в этой печи ничего не варится…»
Ефросинья Григорьевна Бреус, капитан, врач
ВЕРА ЯКОВЛЕВА:
«Нам всем казалось, что после войны, после такого моря слез будет прекрасная жизнь. Красивая. После Победы… После этого дня… Нам казалось, что все люди будут очень добрые, будут только любить друг друга. Все станут братьями и сестрами. Как мы ждали этот день…»
Ольга Васильевна Корж, санинструктор в кавалерийском эскадроне
КАТЯ ИГНАТОВА:
«А не надо нас жалеть. Мы — гордые. Пусть десять раз историю перепишут. Но это останется — мы победили! И наши страдания. То, что мы пережили. Это — не рухлядь и не пепел. Это — наша жизнь. Мы еще живы…»
КСЮША ЛАПИНА:
Не все известны имена
Планете густонаселённой.
С собою унесла война
Не только двадцать миллионов.
По лестнице гранитных плит
Шагнули к мраморным солдатам
Не только те, кто был убит –
Кто не рождён был в сорок пятом.
Источник боли не иссяк
На заживающей планете –
Как обелиск, дверной косяк
Без детских, лесенкой, отметин.
Дом, не обжитый малышом,
Не знавший запаха пелёнок…
До Дня Победы не дошёл
Не появившийся ребёнок.
Земной не ведая беды,
Он «Мама!» радостно лепечет,
В объятья к женщинам седым
Все семьдесят бежит навстречу!
ГОША МОШКОВСКИЙ:
В Великой Отечественной войне участвовало около 800 тысяч женщин Советского Союза. Большинство из них служили в госпиталях (61% среднего медперсонала составляли женщины), в подразделениях связи (80%), дорожных войсках (почти половина состава) и в других войсках, в том числе зенитчиками и снайперами. Кстати, о женщинах-снайперах наслышаны многие. Немало известно также о «ночных ведьмах», — летчицах, летавших на «кукурузниках» По-2. А вот о том, что наши отважные девушки воевали даже на истребителях, мало кто знает.
САША ЧИЖИКОВА:
Даже сам факт существования в годы войны женщин-истребителей обычно вызывает у многих удивление. Девушки? На истребителях?! Да не может этого быть! И, действительно, пилотировать истребитель, да ещё вести на нем воздушный бой, хрупким девушкам гораздо сложней, чем крепким мужчинам. Так уж заложено природой, что мужчины рождаются с бойцовским характером и, с детства активно участвуя в драках, они приобретают необходимые навыки боя. Девушки же, привыкшие играть в куклы и прочие «дочки-матери», имеют весьма смутное представление о том, как надо вести себя в бою.
ГЛЕБ КАБАЛЫК:
Инициатором создания женских авиаполков выступила знаменитая летчица Герой Советского Союза майор Марина Михайловна Раскова. 9 декабря 1941 года полк был уже сформирован и получил порядковый номер «586». В состав 586-го полка вошли первые 25 девушек, сдавших строгий экзамен по материальной части истребителя Як-1. В числе первых летчиц, которых допустили к полетам на истребителях, были Раиса Беляева, Лилия Литвяк, Евгения Прохорова, Валерия Хомякова и другие. Участие женщин в войне в качестве летчиков-истребителей должно остаться в нашей памяти, прежде всего, символом героизма и самоотверженности.
ГОША МОШКОВСКИЙ:
Девушки других авиаполков летали на легких ночных бомбардировщиках У-2 (По-2). Девушки нежно назвали свои машины «ласточками», но широко известное их название – «Небесный тихоход». Фанерный самолетик с маленькой скоростью. Каждый вылет на По-2 был сопряжен с опасностями. Но ни вражеские истребители, ни зенитный огонь, встречавший «ласточек» на пути не могли остановить их полет к цели. Летать приходилось на высоте 400-500 метров. В этих условиях ничего не стоило сбить тихоходные По-2 просто из крупнокалиберного пулемета.
САША ЧИЖИКОВА:
Наши маленькие По-2 не давали покоя немцам. В любую погоду они появлялись над вражескими позициями на малых высотах и бомбили их. Девушкам приходилось делать по 8-9 вылетов за ночь. Летчиц буквально вынимали из кабин и несли на руках, — они валились с ног. Мужество и отвагу наших летчиц оценили и немцы: фашисты назвали их «ночные ведьмы».
//Видеоролик о женщинах-летчицах
ЛЁНЯ СИНЮКОВ:
Здравствуй дорогая мама. Пишет тебе твой сын. У меня все хорошо. Вчера отбили наступление врага. Погибло очень много наших бойцов. С каждым днем все дальше и дальше, продвигаемся к Сталинграду. Немец держит поражение. Когда не идет бой, солдаты сидят и мечтают о том, когда вернутся домой к любимой жене, маме и к детям. И больше никогда не видеть этих боевых действий. Много людей сейчас умирает с голоду. Потому что нам не поставляют еду из-за сильных дождей. Все дороги развезло, машины не могут пройти к нашей дивизии и даже не могут вывести раненых. Мама, как же я соскучился по дому. Когда я засыпаю, мне снится наш дом, сад и ты в нем мама, в белом цвете. Тот сон снится каждый раз. Заканчиваю свое письмо. До свидания. Твой любимый сын.
//Исполняется песня «Падают звезды»
КСЮША ДАШЕВСКАЯ:
Был он рыжим,
как из рыжиков рагу.
Рыжим,
словно апельсины на снегу.
Мать шутила,
мать веселою была:
«Я от солнышка сыночка родила…»
А другой был чёрным-чёрным у неё.
Чёрным,
будто обгоревшее смолье.
Хохотала над расспросами она,
говорила:
«Слишком ночь была черна!..»
В сорок первом,
в сорок памятном году
прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба-двое, соль Земли —
поклонились маме в пояс.
И ушли.
Довелось в бою почуять молодым
рыжий бешеный огонь
и черный дым,
злую зелень застоявшихся полей,
серый цвет прифронтовых госпиталей.
Оба сына, оба-двое, два крыла,
воевали до победы.
Мать ждала.
Не гневила,
не кляла она судьбу.
Похоронка
обошла её избу.
Повезло ей.
Привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей.
Повезло ей!
Повезло!—
Оба сына
воротилися в село.
Оба сына.
Оба-двое.
Плоть и стать.
Золотистых орденов не сосчитать.
Сыновья сидят рядком — к плечу плечо.
Ноги целы, руки целы — что еще?
Пьют зеленое вино, как повелось…
У обоих изменился цвет волос.
Стали волосы —
смертельной белизны!
Видно, много
белой краски
у войны.
//Звучит фонограмма «Крик журавлей»
ЗЛАТА:
“В 1963 г. у села Дзуарикау сооружен памятник семи братьям Газдановым, уроженцам этого селения, отдавшим жизнь за Родину на различных фронтах Великой Отечественной войны.
“Война идет жестокая, но если бы Вы знали, какие люди воюют рядом со мной! — писал Дзарахмат из-под Новороссийска родителям. — Они пройдут сквозь любой огонь и победят врага, пусть даже он будет в десять раз сильнее, чем сейчас”.
В Северной Осетии символом памяти героев ВОВ братьев Газдановых стали обелиск и танец
Великая победа дается лишь ценой великих потерь. Мы можем победить лишь сплотившись. В сорок первом это понимали все. В семье Газдановых было семеро братьев и каждый, услышав о мобилизации, не задумываясь ушел на фронт, и ни один из них не вернулся домой. Последняя похоронка пришла уже из Берлина. Прошли годы, но подвиг и самоотверженность никогда не будут забыты.
Осетинский танец «Семь косарей» символизирует время великой Победы и великих потерь. Семь Косарей – это семь братьев Газдановых до войны. А после войны невесты бойцов надели траур — ни один из отважных красноармейцев так и не вернулся домой, в родное осетинское село Дзуарикау.
Газдановы получали похоронки одну за другой. Хаджисмел и Магомед погибли под Севастополем, Дзарахмат – в Новороссийске, Созрико – в Киеве, Махарбек под Москвой, Хасанбек – в Белоруссии, Шамиль был смертельно ранен в канун Дня Победы – у стен Берлина.
Семь раз приходили старейшины Дзуарикау к этому двору с печальной вестью. По осетинским обычаям всё село надело траур, когда пришло извещение о гибели младшего из братьев. Последнюю похоронку отцу семерых сыновей так и не успели отдать. Увидев, что старейшины направляются к дому Газдановых, он умер держа маленькую внучку Милу на руках».
Не вынесла смерти детей и мать. Она умерла, когда пришла третья похоронка. Сельчане рассказывают, как Тассо Газданова каждое утро выходила на дорогу, по которой уходили ее сыновья. Она ждала писем, которые так редко доходили до маленького осетинского села в предгорьях Большого Кавказа.
Мила Газданова, дочь Дзарахмата Газданова, рассказывает: «Она днями сидела и смотрела на солнце, вечерами на луну и разговаривала — и с солнцем и с луной… Просила — если вы обогреваете моих сыновей, помогите им, пожалуйста, вернуться домой. Вот так она не дожила и не узнала, что все семеро погибли…».
Над черной скалой взметнулись в небо семь белых журавлей. Это семь братьев Газдановых. Стоит их седая мать Тассо. Шершавой рукой она гладит немую скалу. Здесь застыли в вечном полете семь ее отважных сыновей. К этому памятнику каждый год приезжают сотни туристов. Здесь их встречает Мила Газданова, чтобы еще раз рассказать людям — о великой Победе и великий потерях.
//Звучит песня «Сережка с малой Бронной»
//Звучит фонограмма-минус «Серёжка с Малой Бронной»
АСЯ:
Самарская область. Город Кинель. Посёлок Алексеевка — Мемориал семьи Володичкиных. Стела из розового и серого гранита (11,5 м), 9 журавлей из бронзы клином уходят в небо. В воздушной арке — бронзовая скульптура матери Прасковьи Еремеевны Володичкиной.
До Великой Отечественной Войны в посёлке Алексеевка жила семья Володичкиных: глава семейства Павел Васильевич, его жена Прасковья Еремеевна Володичкина(и девять сыновей — Александр, Андрей, Пётр, Иван, Василий, Михаил, Константин, Фёдор и Николай. Павел Васильевич умер в 1935 году. Когда началась война, все девять сыновей Володичкиных отправились на фронт.
Пятеро из них — Николай, Андрей, Фёдор, Михаил, Александр — погибли в 1941 — 1943 годах, Василий — в январе 1945 года. Пётр, Иван и Константин вернулись после победы в село с тяжёлыми полученными во время войны ранами, которые вскоре свели их в могилы. Их мать, Прасковья Еремеевна, не дождалась возвращения своих троих последних сыновей — её сердце не выдержало потерь. С младшим своим сыном, Николаем, она даже не попрощалась перед его отправкой на войну. Он заканчивал действительную службу в Забайкалье, его уже ждали домой, но он отправился на фронт, не посетив родной деревни. Проезжая родные места он только выкинул из окна теплушки свёрнутую трубочкой записку:
Мама, родная мама. Не тужи, не горюй. Не переживай. Едем на фронт. Разобьём фашистов и все вернёмся к тебе. Жди. Твой Колька.
//Звучит фортепиано ДАША ХАУСТОВА
ВЕРА МАРКУВЕНАЙТЕ:
Степановы жили на хуторе 1-го Мая (ныне хутор Ольховский) Тимашёвского района Краснодарского края. Родила Епистиния Фёдоровна пятнадцать детей.
Епистинии Федоровне Степановой выпало на долю проводить на лихие дороги войны всех своих сыновей. Домой вернулся лишь один. Девять раз выходила она за калитку, держась за вещмешок сына. Дорога из хутора 1-е Мая, что на Кубани, шла сначала полем, а потом забирала чуть в гору, и тогда человек в солдатской шинели был отчетливо виден. Так и запомнила Епистиния Федоровна своих сыновей—уходящими.
Александр, Николай, Василий, Филипп, Федор, Иван, Илья, Павел и еще младший Александр — все они, кроме старшего Александра, погибшего в гражданскую войну, и Федора, павшего в бою с японскими захватчиками на реке Халхин-Гол, были призваны на Великую Отечественную. С матерью осталась дочка Валя. А Николай, единственный, кто вернулся с фронта, умер после войны от последствий фронтовых ранений.
… Все военные годы мать жила весточками от детей. И сыновья не забывали мать. «Скоро возвратимся в родные места. Заверяю вас, что буду бить оголтелую сволочь за родную Кубань, за весь советский народ, до последнего дыхания буду верен военной присяге, пока в моей груди бьется сердце… Мы закончим, тогда приедем. Если будет счастье»,— писал младший Саша. Он последним из сыновей ушел на войну.
А потом писем не стало. Их не было от Павла, Филиппа, Ильи, Ивана… Так, в неизвестности, не проходящей тревоге и ожидании, пришел 1943 год — год тяжких испытаний.
Мать не сразу получила похоронки. Не надевала траурного черного платка, верила, что живы дети, только не могут подать весточки. Но шли дни, месяцы, а они не отозвались. Мать ждала писем от сыновей, а получила извещения об их гибели. Глубокие раны сердцу наносила каждая такая весть…
Негромкую жизнь прожила Епистиния Федоровна. Большую часть из отпущенных ей лет провела в ожидании сыновей. Умерла 7 февраля 1969 года. Солдатскую мать похоронили со всеми воинскими почестями. К ее могиле идут и идут люди. Зимой и летом на ней цветы. Имя матери объединило девять других имен. Все вместе они — семья Степановых. Склоняют люди головы перед обелиском, на котором высечено: «Доблестно жившие, Смерть сокрушившие Память о вас Никогда не умрет!»
//Видеоролик о матери
КСЮША ЛАПИНА:
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!
Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!
Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!
Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.
Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.
Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!
НАСТЯ ШУЛЯК:
Да, у войны не женское лицо. Но угроза, нависшая над нашей страной и над всем миром в 1941 г., заставила советских женщин по-иному оценить свои возможности, встать в строй наравне с мужчинами, заменить в тылу ушедших на фронт мужей, сыновей, братьев. Победа ковалась и в тылу. Их было очень много – женщин, беззаветно любивших Родину и готовых отдать за нее жизнь. Они стали примером бесстрашия и героизма. В них было заключено то, что фашисты называли «русской силой».
КАТЯ ПЕТРОВА:
Все говорят, что я — точная «копия» деда.
Хоть небольшое, но все ж утешенье родне,
Кто то дошел, дохромал, добежал до ПОБЕДЫ
Только мой дед, до сих пор на войне на войне…
Свадьбу сыграли в июне… Ах месяц медовый!
Прямо из рая — сгорел дед в аду под Москвой!
Год 41! он проклятый черный, и вдовий!
Скрыл почтальон, что Настене рожать не женой…
Слышала степь, как она колыбельную пела,
Кутая крошку в отцовский венчальный жакет…
Знает лишь Бог каким чудом она уцелела
Ева с младенцем — вдова 18 лет.
Серый листок похоронки запрятав подальше,
Мужа с войны все ждала, и сейчас еще ждет.
Выросла мама, отца своего не узнавши,
Выросла я. Только дед не идет, не идет…
Есть у нас в доме, обычай — святой, нерушимый:
Стол накрывая, бабуля для деда кладет.
Ложку его деревянную рядом с кувшином.
Ужин закончен… а дед не идет, не идет….
Нынче их свадьба была б — золотым — золотая!
«Где же ты, Ваня? Иль тропку домой не нашел?»
Дедов жакет обнимает невеста седая,
И льнет жалейкой к нему, голося:
«не пришел! не пришел!»
Сердце — не камень… не вышла бабуля к обеду…
Косы прикрыла полвека храненной фатой…
Сжала в руке фотографию юного деда….
Встретилась с ним, не вдовой, а женой!
Эхо войны… все притихли, родные, соседи
Плачут негромко — любила вдова тишину…
Только я — мать еще одной «копии» деда
голосом деда кричу: «проклинаю войну»
Дедову ложку хранит моя дочь — непоседа.
Мимо бежит, когда дети играют в «войну»
Слушай, весь мир! Мы — две точные копии деда
Именем Деда навек проклинаем войну!!!
//Звучит песня «Венский вальс», участники программы выходят на сцену 4 пары танцуют вальс…
