автор: Марова Галина Васильевна
учитель КОГОБУ СШ пгт Оричи
Женщина и война
ЖЕНЩИНА И ВОЙНА
Звучит песня А.Розенбаума «Вальс на плоскости»
1дев.В мир приходит женщина,
Чтоб свечу зажечь.
2дев.В мир приходит женщина,
Чтоб очаг беречь.
3дев.В мир приходит женщина,
Чтоб любимой быть.
4дев.В мир приходит женщина,
Чтоб детей родить.
5дев.В мир приходит женщина,
Чтоб цветком цвести.
6дев.В мир приходит женщина,
Чтобы мир спасти.
(М. Исаковский. “Русской женщине”.1945)
Ведущий
Женщина… Мать, жена, невеста, дочь… Издавна этот образ несет с собой тепло и уют, нежность и покой а, главное, он несет с собой мир и любовь, без которых немыслимо для человека счастье.
Ведущий 1
На самой страшной войне 20 века женщине пришлось стать солдатом и взять в руки оружие
Ведущий 2
Женщина и война… Женщина на передовой. Женщина в самом пекле войны. Что может быть более противоестественным? Женщина, дарящая жизнь и оберегающая ее, и война, уносящая эту жизнь, единственную и неповторимую… Эти понятия несовместимы…
Ведущий 1
И всё же свыше 800 тысяч женщин служило за годы Великой Отечественной войны в различных родах войск.
более 150 тысяч награждены боевыми орденами и медалями
Свыше двухсот женщин были удостоены высшего знака солдатской доблести ордена Славы, который невозможно получить ни за какие заслуги, кроме подвига на поле боя.
90 женщин удостоены звания Героя Советского Союза,
49 человек посмертно
Ведущий 2
У белорусской писательницы Светланы Алексиевич есть книга «У войны – не женское лицо». Вся она — из обжигающего огня правды.
В этой книге женщины, прошедшие через огонь войны, рассказывают о себе, о «своей» войне .
Девчонки 41-го…В один день мир для них разделился надвое. Еще вчера они списывали контрольные, читали стихи, ходили на свидания, примеряли белые выпускные платья, а завтра была война….
Звучит песня Б.Окуджава “Ах, война, что ты сделала подлая”.1 куплет
То, что называлось войной, обрушилось прежде всего необходимостью выбора. И выбор между жизнью и смертью для многих из них оказался простым, как дыхание.
девушка
«Родилась и выросла я в Одесской области. В 41-м окончила школу… когда началась война, в первые же дни побежала в военкомат, отправили назад. Еще дважды ходила туда и получала отказ. 28 июля шли через нашу Слободку отступающие части, и я вместе с ними без всякой повестки ушла на фронт.
Мария Петровна Смирнова, санинструктор
девушка
«Вот помню, что прибежала я в военкомат: юбочка у меня из рогожки, на ногах прорезиновые белые тапочки, они, как туфельки с застежкой, это была мода из мод. Попросилась на фронт – направили. Пришла в часть, а мне говорят, что не надо, мол, стыдно мужчинам, что 17 – летние девчонки будут воевать. Я, конечно, расстроилась, что не берут на войну. И что я делаю? Добиваюсь к начальнику штаба, а у него сидит тот полковник, что мне отказал, и я говорю: «Товарищ начальник еще выше, разрешите не послушаться товарища полковника. Я все равно домой не вернусь, буду с вами отступать. Куда я пойду – немцы уже близко». Это был седьмой день войны.
Тамара Степановна Умнягина, гвардии младший сержант, санинструктор.
2 куплет Девушки надевают гимнастёрки, сапоги, пилотки, строятся
Ведущий Женщины и война. Они были готовы к подвигу, но не были готовы к «мужскому» быту войны. Армейская дисциплина, солдатская форма на много размеров больше, тяжёлые физические нагрузки, мужское окружение, — всё это явилось нелёгким испытанием.
Девушка
Когда я впервые увидела раненого, упала в обморок. Когда первый раз полезла под пули за бойцом, кричала так, что казалось, перекрывала грохот боя. Потом привыкла
Мария Петровна Смирнова, санинструктор
Девушка
Первое время из носа и ушей кровь шла, расстройство желудка наступало полное… Кажется, что самолет прямо на тебя летит, именно на твое орудие. На тебя идет. Сейчас он всю, всю тебя превратит ни во что. Это все не для девчонки.
Валентина Павловна Чудаева, сержант, командир зенитного орудия.
Девушка
Мужчина, он мог вынести. Он всё-таки мужчина. А вот как женщина могла, я сама не знаю. Я теперь, как только вспомню, то меня ужас охватывает, а тогда всё могла: и спать рядом с убитым, и сама стреляла, и кровь видела, очень помню, что на снегу запах крови как-то особенно сильный… Вот я говорю, и мне уже плохо… А тогда ничего, тогда всё могла бывший снайпер Т.М.Степанова
Ведущий Кто-то из них пытался приспособиться к реальности, копируя мужские черты в поведении. Возможно, поэтому женщину в военной форме окружающие мужчины часто воспринимали лишь как фронтовую подругу, сослуживца, бойца. Однако нормально ли это для девушки?
Девушки
Отступленье было непростым
Шел отряд, в боях бывавший прежде.
Без надежды, веры и мечты —
На войне какие уж надежды!
2
А в отряде девушка была,
И судили так о ней, бывало:
«На гражданке парня не нашла,
Ну а здесь — охотников навалом!»
И бросали грязное словцо…
У войны не женское лицо.
3
На войне галантность неважна,
И девчонку матами ругали.
Даже если падала она,
Ей помочь все время забывали.
Ты ж — одна обуза для бойцов!
У войны не женское лицо…»
4
А она, стирая кровь с лица,
говорила: «Я должна остаться…
Вот и все. Я буду до конца.
И не нужно, командир, ругаться!
Я уже отмечена свинцом.
У войны не женское лицо».
5
Ей кричали: «Дура! Уходи!»
Гас огонь тревожного заката.
И спасенье было позади.
А она вперёд пошла с гранатой.
6
А потом рванула за кольцо…
У войны не женское лицо.
Юноша
“У нас, у мужчин, было чувство вины, что девчонки воюют, и оно у меня осталось… Вот вам один случай. Мы отступаем. А это осень, дожди идут сутками. Возле дороги лежит убитая девушка… Санинструктор… Это была красивая девушка, у нее длинная коса, и она вся в грязи… И такая неестественность этой смерти и того, что женщина здесь, с нами, посреди такого ужаса, грязи, хаоса. Я много видел смертей, а помню это…”
(С. Алексиевич “У войны — не женское лицо”).
Ведущий 1
Женщина и война. Красота, молодость и смерть. То, что пришлось увидеть, пережить и делать женщине на войне, было чудовищным противоречием её женскому естеству. Потом они сами будут удивляться тому, что смогли всё это выдержать.
Спустя годы, те, кто выжил из них, признаются: «Когда посмотришь на войну нашими глазами, так она страшнее страшного».
Девушка
Самое страшное – это Сталинград… какое там поле боя? Это город – улицы, дома, подвалы. Попробуй вытащить оттуда раненого! У меня тело было сплошной синяк. И брюки у меня все в крови. Старшина нам говорит: «Девочки, больше нет брюк, и не просите». А у нас брюки все в крови, засохнут и стоят, от крахмала так не стоят, как от крови, порезаться можно. Пятнышка чистого нет. Горело все. На Волге горела даже вода. Даже зимой река не замерзла, а горела. Все горело… В Сталинграде не было ни одного грамма земли, не пропитанного человеческой кровью.
(Тамара Степановна Умнягина, гвардии младший сержант, санинструктор.)
Ведущий 2 Женское начало проходило испытание на прочность войной. От нестерпимого страдания корчилась в муках душа, болело тело…
Девушка
Глаза закрою, все снова перед собой вижу. Снаряд попал в склад с боеприпасами, вспыхнул огонь. Солдат стоял рядом, охранял, его спалило… Уже это был не человек, а черный кусок мяса. Он только подскакивает, а все смотрят, растерялись… Схватила я простынь, побежала, накрыла этого солдата и сразу легла на него. Он покидался, покидался, пока сердце не разорвалось, и затих… Разнервничалась, в крови вся. Меня трясло, как в припадке, отвели в землянку под руки. А тут снова бой начался… И я еще в этот день выносила раненых с оружием. К последнему подползла, а у него рука совсем перебита. Ему же нужно срочно отрезать руку и перевязать. Иначе перевязку не сделаешь. А у меня нет ни ножа, ни ножниц. Сумка телепалась – телепалась у меня на боку, а они и выпали. Что делать! И я зубами грызла эту мякоть. Перегрызла, забинтовала. Бинтую, а раненый: «Скорей, сестра, я еще повоюю…» Весь в горячке…
Ведущий 1 Женщина на войне … Для солдат, надолго оторванных от семьи, она была единственным проблеском тепла и нежности. Если мужчины видели женщину на передовой, у них лица другими становились. Присутствие женщины перед лицом опасности облагораживало человека. Перед её мужеством склонял голову даже враг
девушка
25 декабря 1942 года наша дивизия заняла высоту на подступах к Сталинграду. Немцы решили ее во что бы то ни стало вернуть. Завязался бой. На нас пошли немецкие танки, но их остановила артиллерия. Немцы откатились назад. На ничейной земле остался раненый лейтенант Костя Худов. Санитаров, которые пытались вынести его, убило. Поползли две овчарки-санитарки, но их тоже убило. И тогда я, сняв ушанку, стала во весь рост, сначала тихо, а потом все громче запела нашу любимую довоенную песню «Я на подвиг тебя провожала». Умолкло все с обеих сторон – и с нашей, и с немецкой. Подошла к Косте, нагнулась, положила на санки и повезла к нашим. Иду, а сама думаю: «Только не в спину, пусть лучше в голову стреляют». Но не раздалось ни одного выстрела, пока не дошла до наших…
Мария Петровна Смирнова, санинструктор,
Девушка
Как-то наши разведчики взяли одного немецкого офицера, и он был крайне удивлен, что в его расположении выбито много солдат и все ранения только в голову. «Покажите, — попросил, — мне этого стрелка, который столько моих солдат убил. Я большое пополнение получил, и каждый день до десяти человек выбывало». Командир полка говорит:
« К сожалению, не могу показать, это девушка – снайпер, но она погибла». И вот когда немецкий офицер услышал, что это была девушка, он голову опустил, не знал, что сказать…
Мария Ивановна Морозова, снайпер.
Ведущий 2
Женщина на войне. Она не только спасала, перевязывала раненых, но и стреляла из «снайперки», бомбила, подрывала мосты, ходила в разведку, брала «языка». Женщина убивала. Жестокая необходимость толкнула её на этот шаг, желание самой защищать Отечество от беспощадного врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на её землю, её дом, её детей.
Девушка
Что я видела? Под Могилевом бомбят станцию. А там состав с детьми. Их стали выбрасывать в окна вагонов, маленькие дети – 3-4 годика. Недалеко лес, вот они бегут в лес. Тут же пошли танки, и танки пошли по детям. Ничего от этих детей не осталось… От этой картины и сегодня можно сойти с ума.
Тамара Степановна Умнягина, гвардии младший сержант, санинструктор.
Девушка.
“Я не хотела убивать, я не родилась, чтобы убивать. Я хотела стать учительницей. А они пришли убивать на нашу землю, жечь. Я видела, как жгли деревню, я не могла кричать, я не могла громко плакать: мы шли в разведку… Я могла только грызть себе руки, у меня до сих пор остались шрамы. Помню, как кричали люди. Как кричали коровы, как кричали куры. Мне казалось, что все кричит человеческими голосами… Все живое… И такая у меня после этого любовь ко всему родному, ко всем своим людям, что все готова за них отдать”.
Ведущий 1 Для женщины, рождающей жизнь, необходимость убивать была непереносима. Воспоминания женщин-снайперов, сделавших первый выстрел в человека, настолько эмоциональны и так передают весь ужас войны, что стали обвинительным приговором фашизму
Девушка “…я решила стрелять. Решилась, и вдруг такая мысль мелькнула: это же человек, хоть он враг, но человек, — и у меня как-то начали дрожать руки, по всему телу пошла дрожь, озноб. … После фанерных мишеней стрелять в живого человека было трудно. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок…Он взмахнул руками и упал. Убит он был или нет, не знаю. Но меня после этого ещё больше дрожь взяла, какой-то страх появился: я убила человека…”.
(Мария Ивановна Морозова, которая во время войны была снайпером, так рассказывает о своём первом выстреле в человека:Алексиевич С. У войны не женское лицо… .).
Ведущий 2
«Не женская это доля – убивать», — скажет одна из героинь книги. Другая распишется на стенах поверженного рейхстага: «Я, Софья Кунцевич, пришла в Берлин, чтобы убить войну».
Ведущий 1
Женщины на войне. Вынужденные убивать врага, они оставались душой фронта, его милосердным теплом. Всё милосердие планеты воплотилось в них
Женщина, что цветка нежней и железа тверже, помогала понять, что мир зыбок и прочен, что героизм – это преодоление самого себя и высокая человечность.
Девушка
«Бой под Будапештом. Зима… Я тащила младшего сержанта. Сама я была в брюках и телогрейке, на голове шапка-ушанка. Тащу и вижу: черный такой снег. Я поняла, что это глубокая воронка, — то, что мне надо. Спускаюсь в эту воронку, а там кто-то живой…Поворачиваюсь, а фашист раненый, в ноги раненный, лежит и на меня автомат наставил. А у меня, когда я раненого тащила, волосы из-под шапки выбились, сумка санитарная через плечо и красный крест… Когда я повернулась, он увидел мое лицо, понял, что это девушка и вот так: «Ха-а-а». У него, значит, нервное напряжение спало, и он этот автомат отбросил. Ему безразлично стало… И вот мы втроем в одной воронке: наш раненый, я и этот немец. Воронка маленькая, ноги у нас вместе. У немца огромные такие глаза, смотрят, душу прожигают… Наш раненый не поймет в чем дело, за пистолет хватается, а тот ничего не делает, только на меня смотрит. Перевязываю своего раненого, а немец лежит в крови, истекает кровью, одна нога у него перебита совсем. Еще немного, и он умрет. И я, окончив перевязывать нашего раненого, разрываю ему, этому немцу, одежду, перевязываю ему рану и накладываю жгут и дальше перевязываю нашего. Немец говорит: «Гут, гут… Данке». Его силы покидают… Вытащила обоих, погрузила на линейку и повезла в госпиталь».
вспоминает санинструктор Зинаида Васильевна Корж
девушка
«Мы заняли какую-то деревню, и там был оставлен немецкий госпиталь. Первое, что я увидела: во дворе вырыта большая яма, и часть больных лежит расстрелянная – перед уходом немцы сами расстреляли своих раненых. Только одна палата осталась, до этих видно не дошли, не успели, а может, потому их бросили, что они все были без ног. Когда мы вошли в палату, они с ненавистью смотрели на нас: видно думали, что мы пришли их убивать. Переводчик сказал, что мы раненых не убиваем, а лечим. Их давно не смотрел врач. Раны загноились, бинты вросли в тело. Я не могу назвать то, что испытывала, жалостью, но и зла я им не могла сделать.
Нас так воспитывали. Может быть, потому я так среагировала, что мы всю войну спасали людей. Или если бы я видела, что они на моих глазах что-то зверское совершили, наверное, не выдержала бы. Но когда пленили, когда они побеждены, то нет».
Ее сестра, Ольга Васильевна Корж, санинструктор в кавалерийском эскадроне:
Ведущий 2 Женское начало проходило испытание на прочность войной. Но оно не могло исчезнуть окончательно, как не может исчезнуть сама жизнь:
Девушка
“Всегда я старалась быть подтянутой, не забывать, что я женщина, — И мне часто говорили: “Господи, разве она была в бою, такая чистенькая”. Я помню, очень боялась, что если меня убьют, то я буду некрасиво выглядеть… Другой раз прячешься от обстрела и не столько думаешь, чтобы тебя не убило, как прячешь лицо, чтобы не изуродовало”.
Девушка
Саша Шляхова, девушка-снайпер, погибла в снайперском поединке. “И что её подвело — это красный шарф. Она очень любила этот шарф. А красный шарф на снегу заметен, демаскировка” (Алексиевич С.).
Ведущий 1
Какой бы ужасной ни была действительность, но и на войне женщина оставалась женщиной. Простые повседневные радости, обычные заботы: подснежники в консервной банке, занавесочки из портянок… сугубо мирные, но такие милые сердцу желания давали женщине возможность не потерять саму себя.
Девушка
Была весна. Мы отстрелялись на учениях и шли назад. И я нарвала фиалок. Маленький такой букетик. Нарвала и привязала его к штыку. Так и иду. Пришли в лагерь, Командир построил всех и вызывает меня. Я выхожу из строя … и забыла, что у меня цветы на винтовке. А он меня начал ругать: «Солдат должен быть солдатом, а не сборщиком цветов…» и дал мне за эти фиалки три наряда вне очереди. Но я фиалки не выбросила. Я их тихонько сняла и в карман засунула. …Другой раз стою на посту. В два часа пришли меня сменять, а я не пошла. Говорю своему сменщику: “Ты днём постоишь, а я сейчас”. Согласна была простоять всю ночь, до рассвета, но послушать птиц”.
(Вот что говорит Т. И. Давидович, шофер: Алексиевич С.).
Девушка:
У нас был добрый командир полка, берег нас, заботился. Под Москвой еще не остановлено наступление немцев, самое страшное время для всех. А он нам говорит: «Девушки, Москва рядом. Я привезу к вам парикмахера. Я хочу, чтобы вы красивые были». Представляете, и правда привез парикмахера. Мы сделали завивки, покрасились. И такие счастливые в бой пошли.
Ведущий 2
У каждой из рассказчиц своя судьба. Страшно ли им было умереть? Конечно, страшно.
Девушка.
Страшно было не то, что тебя убьют, а то, что умрёшь, не узнав жизни, ничего не изведав. Это было самое страшное. Мы шли умирать за жизнь, но ещё не знали, что такое жизнь
(Вот что рассказывает Ольга Яковлевна Омельченко, санинструктор стрелковой роты ).
Девушка
Разве можно, взъерошенной, мне истлеть,
Неуёмное тело бревном уложить?
Если все мои двадцать корявых лет,
Как густые деревья, гудят — жить!
Если каждая прядь на моей башке
К солнцу по-своему тянется,
Если каждая жилка бежит по руке
Неповторимым танцем!
Жить! Изорваться ветрами в клочки,
Жаркими листьями наземь сыпаться,
Только бы чуять артерий толчки,
Гнуться от боли, от ярости дыбиться.
Ширман Е.“Жить!”.
Ведущий 1
Эти стихи написала поэтесса Елена Ширман В июле 1942 года в составе выездной редакции ростовской газеты «Молот» она выехала в один из районов области, где была схвачена гитлеровцами. Немцы люто ее ненавидели и, наконец, смогли дать волю своей звериной злобе. На ее глазах гитлеровцы расстреляли отца и мать, приказали ей самой вырыть им могилу, а потом, сорвав с неё одежду, заставили рыть могилу себе. Она погибла, не унизив страхом ни себя, ни Родины…
Ведущий 2
Женщины на войне. Были среди них те, которые не считались солдатами и не получали боевых наград: прачки, хлебопеки, повара.
Они воевали, не стреляя, жили с убеждением, что у них «негероические» должности. Но чтобы солдат хорошо воевал, его надо одеть, обуть, накормить, обстирать, иначе это будет плохой солдат
Девушка
Я не стреляла. Кашу солдатам варила. За это дали медаль. Я о ней и не вспоминаю: разве я воевала? Кашу варила, солдатский суп. Тягала котлы, баки. Тяжелые – тяжелые… Командир, помню, говорил: «Я бы пострелял эти баки… Как ты рожать после войны будешь?» И однажды взял все баки – пострелял. Пришлось в каком-то поселке искать баки поменьше. Придут солдатики с передовой, отдых им дадут. Бедненькие, все грязные, измученные, ноги, руки – все обмороженное. Не может отогреться, кормишь его. Он сам ложки не поднесет ко рту
Александра Семеновна Масаковская, повар.
девушка
Мы хлеб пекли …Труд очень тяжелый. У нас было восемь железных печей. Приезжаем в разрушенный поселок или город, ставим их. Поставили печи, надо дрова, двадцать-тридцать ведер воды, пять мешков муки. Восемнадцатилетние девчонки, мы таскали мешки с мукой по семьдесят килограммов. Ухватимся вдвоем и несем. Или сорок булок хлеба на носилки положат. Я, например, не могла поднять. День и ночь у печи, день и ночь. Одни корыта замесим, другие уже надо. Бомбят, а мы хлеб печем…».
Мария Семеновна Кулакова, пекарь.
девушка
Стирала белье. Через всю войну стирала. Белье привезут. Оно такое заношенное, черное, завшивленное. Халаты белые, ну эти, маскировочные. Они в крови, не белые, а красные. Гимнастерка без рукава, и дырка на всю грудь, штаны без штанины. Слезами отмываешь и слезами полощешь. И горы, горы этого белья. Как вспомню, руки и теперь болят».
Мария Степановна Детко, прачка.
девушка
Работали очень тяжело. Стирали белье. Прежде чем сушить, пропитывали его мылом «К», для того, чтобы не было вшей. Был дуст, но дуст не помогал, пользовались мылом «К», очень вонючее, запах ужасный. Оно черное, как земля. И у многих девушек от стирки, от тяжестей, от напряжения были грыжи, экземы рук, помню — руки болели очень
Валентина Кузьминична Братчикова – Борщевская, лейтенант, замполит полевого прачечного отряда.
Мы идем
с переднего края.
Утонула в грязи весна.
Мама,где ты,
моя родная?
Измотала меня война.
На дорогах,
в гнилой воде
Захлебнулись конские пасти.
Только что мне
до лошадей,
До звериного
их несчастья?..
Третьи сутки нам не до сна
мама, мама, вокруг весна….
Ведущий 1
Женщины на войне. Женщины –подпольщицы, женщины партизанки. Многие из них были матерями. Они принесли на алтарь победы самую великую жертву- свои материнские чувства
Девушка
«Моя подруга, Катя Симакова, имела двух девочек. Обе девочки небольшие– по шесть – семь лет. Она брала этих девочек за руки, идет по городу и смотрит, где какие части. Крикнет на нее фашист, она откроет рот и притворится дурочкой. Она рисковала своими девочками…
Девушка
У нас в отряде была Ольга Зажарская и у нее — дочь Валерия. Девочке восемь лет. Нужно было взорвать столовую. Мы решили заложить мину в печь, но ее надо было пронести. И мать сказала, что мину пронесет дочь. Положила в корзинку мину, а сверху пару детских платьев, два десятка яиц и масло. И так эта девочка пронесла в столовую мину. Говорят: материнский инстинкт сильнее всего. Но тогда мы не могли иначе поступать».
(Из рассказа Александры Ивановны Хромовой, секретаря Антопольского подпольного райкома партии)
девушка
Были у нас в отряде братья Чимуки… Их подожгли в сарае. Они до последнего отстреливались, потом вышли обожженные. Их возили на повозке, показывали, чтобы признали, чьи они. Вся деревня стояла. Стояли их отец и мать, никто не сказал. Какое сердце надо было иметь матери, чтобы не крикнуть… Она не выдала себя. Иначе бы всю деревню сожгли. За это есть награды, но никакой не хватит, самой высокой Звезды Героя мало для этой матери».
(из рассказа партизанской связной Касперович П.А. )
Ведущий 2
Гитлер жаловался своим генералам: “Россия воюет не по правилам”. На оккупированных территориях действовали законы, которые, как рассчитывал враг, должны были оставить в человеке лишь биологическое – выжить! Все учли гитлеровские стратеги. Не учел враг только силы человеческого духа.
Ведущий 1 Женщина и война Сколько перевернутых искореженных, судеб: незаживающая боль утрат, потеря близких, женское одиночество, невыносимая память военных лет.
Девушка
Влюбился в меня командир роты разведчиков. Записочки через своих солдат пересылал. Я пришла к нему один раз на свидание: «Нет,- говорю. –Я люблю человека, которого давно нет в живых». Он вот так близко ко мне придвинулся, прямо в глаза посмотрел и пошел. Стреляли, а он шел и даже не пригибался. А на Украине освободили мы большое село. Я думаю: «Дай пройдусь, посмотрю». Погода стояла светлая, хатки белые. А за селом – могилки, земля свежая… Тех, кто в бою за это село погиб, там похоронили. Сама не знаю, ну как потянуло меня. А там фотография на дощечке и фамилия. На каждой могилке так… И вдруг смотрю – знакомое лицо. Командир роты разведчиков, который мне в любви признался. И фамилия его… И мне стало так не по себе. Так страшно. И как раз в это время шли к могиле его ребята, из его роты. Они всё знали, они записочки мне носили. Ни один на меня не посмотрел, как будто меня не было. Они не могли видеть меня живой. Вот что я чувствовала».
Ведущий 2
Женщины войны… Они пришли на войну совсем ещё девочками, а возвращались с неё повзрослевшими, познавшими тяжёлую горечь утрат, своими глазами видевшими смерть
Девушка
Пришла с фронта седая. Двадцать один год, а я уже беленькая. У меня ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо, Я чувствовала себя очень уставшей, намного старше своих сверстников, даже старой. Подружки танцуют, веселятся, а я не могу, я смотрела на жизнь уже другими глазами. Внешне это не было видно, за мной молодые ребята ухаживали, а душа моя была уставшая. Мужчины не все выдерживали, что я видела… санинструктор О.Я.Омельченко.
Мы стояли у Москвы-реки,
Тёплый вечер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел —
Так порою на чужих глядят.
Посмотрел и улыбнулся мне:
— Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право, на войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Я тебя представить не могу
В стоптанных солдатских сапогах!..
Я же вечер вспомнила другой:
Миномёты били, падал снег.
И сказал мне тихо дорогой,
На тебя похожий человек:
Вот лежим и мёрзнем на снегу,
Будто и не жили в городах…
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках…(Друнина)
Девушка
Мы в восемнадцать –двадцать лет ушли на фронт, а вернулись в двадцать – двадцать пять. Сначала радость, а потом страшно: а что мы будем делать на гражданке? Все, что знаем,- война, все, что умеем,- война».
Валентина Павловна Чудаева, сержант, командир зенитного орудия.
Девушка
После войны я несколько лет не могла отделаться от запаха крови, он преследовал меня долго – долго. Стану стирать белье – слышу этот запах, стану варить обед – опять слышу… Не могла ходить в магазины в мясные отделы… у меня муж ходил за мясом. А летом совсем не могла оставаться в городе, старалась хоть куда – то уехать. Как только лето, мне кажется, что сейчас начнется война. Когда солнце нагревало все: деревья, дома, асфальт, — все это имело запах, все пахло для меня кровью. Что бы я ни ела, ни пила, — а оно мне кровью пахнет…»
( Тамара Степановна Умнягина, гвардии младший сержант, санинструктор.)
Ведущий 1
Женщина и война. Соприкасаясь с этой темой, мы вновь ставим мучительный вопрос о мере жизни и смерти, а значит и вопрос о неоправданности, абсурдности войны.
Надо ли об этом сегодня вспоминать? Надо ли знать всю жестокую правду войны ?
На этот вопрос есть один ответ. “…Если войну забывают, начинается новая”. Помните это.
На той войне женщина спасала мир, спасала жизнь, была матерью, дочерью, женой, сестрой и солдатом
Захваченная смертельным ураганом войны, понимая, что ей не место на войне, что у войны не женское лицо, женщина встала на защиту Родины – матери, на защиту солнца, земли, детей, могил предков. На защиту будущего человечества, на защиту самой жизни. Суровая необходимость заставила ей взять в руки оружие.
И можно только низко поклониться ей, ее мужеству и милосердию.
Минута молчания
Шуберт “Аве Мария”
Ведущий 2
Женщина!
Все победила она:
Боль, и разлуку,
И смерть, и усталость.
Девушка, мать, и сестра, и жена —
Сколько ей горя и счастья досталось!
Пусть продолжается праздник весны,
И ничего ей не нужно на свете, —
Только бы не было в мире войны,
Только счастливыми были бы дети.
