Автор: Пешина Наталья Анатольевна
Педагог-психолог
МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «ШКОЛА № 4» Г. САЛЕХАРД
Свидетельство о публикации в электронном СМИ: СТ № 13434
Работа со случаем: ребёнок в ситуации развода родителей
Работа со случаем: ребёнок в ситуации развода родителей
Педагог-психолог: Пешина Наталья Анатольевна. Кейс приводился с согласия клиентов, личные данные изменены.
Введение
Развод родителей — один из наиболее травмирующих ненормативных кризисов в жизни ребёнка. При этом исследования показывают: травмирует чаще не сам факт развода, а предшествующая ему обстановка в семье и поведение родителей после расставания. Для детей развод чаще всего — неожиданность, ведущая к затяжному стрессу: переживания варьируют от вялой апатии до резкого негативизма и демонстративного протеста.
Ниже — описание случая консультационной работы с ребёнком 7 лет и его мамой.
Сведения о клиенте и запрос
Запрос мамы: «Сын стал агрессивным, перестал слушаться, дома и в школе начинаются истерики. Я не понимаю, как с ним говорить».
Мальчик, 7 лет, первоклассник. Живёт с мамой; родители развелись 4 месяца назад. Отца видит редко — встречи не регулярные, часто отменяются. По данным учителя: снижение успеваемости, конфликтность на переменах, слезливость без видимой причины.
Феноменология: утренние капризы перед школой, отказ разговоров об отце («его больше нет»), нарушения засыпания. Мальчик в играх сначала «ссорит» кукол, потом тщательно их мирит.
Важно отметить: дети в разводе почти всегда чувствуют себя виноватыми, даже не будучи объективно виноватыми; задача взрослых — снять этот груз. Мальчик ни разу прямо не сказал об этом, но рисунок семьи и его фразы («я плохо себя вёл, поэтому папа ушёл») это подтверждали.
Диагностика
Цель — определить психоэмоциональное состояние ребёнка и восприятие им семейных отношений. Использованы:
- «Кинетический рисунок семьи» (Р. Бернс, С. Кауфман) — на рисунке папа отделён рамкой, фигура мамы нарисована с крупным ртом («она ругается»);
- методика Дембо–Рубинштейн — заниженная самооценка по шкалам «ум», «счастье»;
- цветовой тест отношений (М. Эткинда) — стойкое отталкивание ассоциации «мама–папа вместе»;
- беседа с матерью по схеме анализа семейной ситуации.
Гипотезы:
- Чувство вины и самообвинение («это из-за меня»).
- Лояльностный конфликт: привязанность к отцу при необходимости скрывать её, чтобы не расстраивать маму.
- Разрушение ощущения предсказуемости мира (отсутствие стабильного графика встреч с отцом).
План работы
Определены два направления: консультирование мамы и сопровождение ребёнка.
С мамой (3 консультации):
- проговорить правило откровенности: не скрывать факт развода, но и не посвящать ребёнка во взрослые конфликты;
- зафиксировать ключевые установки: «Ты не виноват. Мы оба тебя любим. Мы всегда будем твоими родителями» — повторять согласованно, оба родителя;
- совместно с отцом составить предсказуемое расписание встреч (например, каждые вторые выходные, фиксированный день звонка) — предсказуемость лучше спонтанных «когда получится»;
- запрет на обсуждение бывшего супруга при ребёнке и на «перекупку» его любви подарками;
- сохранить максимум привычного уклада: минимум три ежедневных ритуала, кружки и друзья не обрываются.
С ребёнком (8 занятий, игровая и арт-терапия):
- формирование нового образа семьи: техника «Фотоальбом» (Г. Суинни) — ребёнок сам собирал альбом, психолог вербализовал с ним чувства через неоконченные предложения «Мой папа — это…»;
- работа с гневом — техника «Рассерженные шарики»: обучение безопасному, «дозированному» выражению раздражения;
- сказкотерапия: подбирался герой, близкий по возрасту, помещался в похожую ситуацию и искал выход;
- в финальной сессии — работа с мыслей «папа ушёл из-за меня» через рисунок и прямую обратную связь от мамы в трёхсторонней встрече.
Результаты
- исчезли самообвиняющие высказывания («я плохой»), в повторном рисунке семьи папа нарисован рядом, без рамки;
- нормализовался сон, утренние истерики сократились с ежедневных до эпизодических;
- учитель отмечает возвращение интереса к занятиям;
- мама и отец согласовали график общения, ребёнок перестал «метаться между родителями».
Выводы и рекомендации коллегам
- В случае развода работать нужно с двумя мишенями одновременно: состоянием ребёнка и родительскими установками. Психологическая помощь семье в период развода возможна в формах индивидуального, супружеского, семейного консультирования и групповой работы.
- Родителей важно настраивать на сохранение уважительного контакта друг с другом при ребёнке — это ключевой защитный фактор.
- Настораживающий сигнал, что нужна помощь специалиста: если симптомы длятся дольше 2–3 месяцев и нарастают — падение успеваемости, нарушение сна, отказ от общения, частые «болезни на нервной почве».
- Развод может быть пережит ребёнком без долгосрочных последствий, если родители остаются союзниками в воспитании — дети из таких семей порой успешнее справляются с трудностями, чем сверстники из формально «полных», но замороженных семей.
Список литературы (для оформления)
- Фигдор Г. «Дети разведённых родителей: между травмой и надеждой».
- Дементьева И. Ф. «Негативные факторы воспитания детей в неполной семье».
- Целуйко В. М. «Психология современной семьи».
- Кодекс этики психолога РПО (о работе со случаем и анонимизации).
Затруднения психолога и работа с сопротивлением
Сопротивление матери: «я не критикую, я констатирую»
На второй консультации выяснилось главное препятствие: мама искренне считала, что «ничего плохого при сыне не говорит». На просьбу привести пример она отвечала: «Я же не говорю ему, что папа плохой. Я просто говорю: папа опять не позвонил, папа опять всё своё, как всегда». По её убеждению, это «просто факты», а не критика.
Что мешало: у мамы не сформировано различение между прямой оценкой («отец плохой») и косвенной — через обесценивание, сарказм, «невинные» комментарии, тяжёлые вздохи при упоминании его имени. Для ребёнка оба варианта читаются одинаково: «папа — плохой, а я — от папы, значит, во мне есть что-то плохое». Плюс действовал второй фактор: критика бывшего супруга выполняла для мамы защитную функцию — помогала справляться с собственной обидой и оправдать разрыв перед собой.
Как велась работа:
Отзеркаливание без обвинения. Вместо спора («вы всё-таки критикуете») я предложила маме записать в течение недели всё, что она говорит о супруге при сыне — просто список, без оценки. На следующей встрече она сама прочитала список и впервые увидела картину со стороны: 14 фраз, из них 11 — с негативной коннотацией. Самостоятельный вывод работает сильнее, чем экспертный: «Я не думала, что так много».
Психообразование через метафору. Мы разобрали правило: «Ребёнок — это наполовину папа и наполовину мама. Критикуя отца, вы показываете сыну, что половина его — плохая». Эта формулировка произвела на маму сильное впечатление, она вернулась к ней сама ещё дважды за консультацию.
Канализация обиды — легально и вне уха ребёнка. Сопротивление нельзя просто «запретить» — потребность в вымещении обиды никуда не исчезает. Мы договорились: мама может выговариваться — но подруге, психологу, в дневнике; при сыне действует «фильтр». Так запрет стал выполнимым: не «не чувствуй», а «чувствуй в другом месте».
Замена формулировок. Составили вместе шпаргалку замен: вместо «опять забыл позвонить» — «папа позвонит в среду, давай отметим в календаре»; вместо «как всегда, всё на мне» — «сегодня вечером мы с тобой». Отработали проговариванием вслух — критиковать привычку трудно, легче заменить её другой репликой.
Подключение отца как ресурс, а не как тема для счётов. На отдельной встрече (мама согласилась неохотно, после того как увидела динамику сына) мы с отцом согласовали график общения. Важно: мама пришла к готовности сотрудничать не через уговоры «берегите ребёнка» (на них она отвечала «я и так всё для него делаю»), а через собственные наблюдения за изменениями в поведении мальчика — данные убедили её сильнее аргументов.
Мои собственные затруднения
На этапе 1–2 консультаций я испытывала соблазн «победить» в споре и доказать маме её ошибки — это контрперенос на родительскую позицию. Помогло возвращение к технике «неизлечимого вопроса»: не «почему вы критикуете», а «что бы вам помогло сдержаться в самый острый момент?» — вопрос смещает фокус с вины на решение.
Обещание «никогда больше не говорить плохого» в стрессовой ситуации не выдерживается. Поэтому я работала не с обещанием, а со средой: убрали триггерные темы (финансовые споры обсуждались только в переписке с отцом), добавили ритуал «10 минут тишины» после тяжёлого дня, прежде чем мама общается с сыном.
Вывод для коллег
Сопротивление родителя в кейсе развода чаще всего держится не на нежелании, а на вторичной выгоде критики — она снимает собственную боль родителя. Поэтому прямые запреты («не говорите при ребёнке») почти не работают. Работает связка: увидеть свой паттерн со стороны (дневник, запись) + легальный канал для эмоции + готовые замены формулировок + собственный родительский опыт как аргумент.
