автор: Маслова Елизавета Михайловна
студентка II курса специальности «Социально — культурная деятельность «БПОУ «Чувашское республиканское училище культуры (техникум)»
Руководитель: Семенова Галина Васильевна
преподаватель БПОУ «Чувашское республиканское училище культуры (техникум)»
Минувших лет живая память Сценарий театрализованного представления, составленного на основе документальных фактов и народных частушек
Минувших лет живая память
Сценарий театрализованного представления, составленного на основе документальных фактов и народных частушек
Первый эпизод.1941 год
На кулисы проецируются кадры 5 минутного документального фильма о первых месяцах войны.
Открывается занавес. На задник проецируется картинка убранства старой русской избы. Утро. Девушка (Аля) сидит на скамейке вяжет. Из кулисы выходит Валя, в руках письмо и ведро картошки.
Валя: Алька, представляешь, сегодня письмо от мужа получила. (Ставит перед Алексеем ведро с картошкой и достает из кармана письмо) В Москве он сейчас, даже в такое время там красиво. Ой, а ты почему грустная такая? Случилось что-то?
Аля: (продолжает вязать). Валя представляешь, мне похоронка пришла.
Валя: Ох, батюшки! Ужас-то какой!! А на кого?
Аля: (отодвигает ведро, берет рядом лежащее письмо). На Алексея пришла, боюсь сказать его родителям, от горя помрут ведь. И ты никому не говори. А я выдержу, я все выдержу, я сильная.
Валя (подсаживается к ней): Тише, тише. Всем в дом похоронки приходят, например, в прошлом месяце соседке нашей пришла, так она говорит, что главное отечество сейчас защитить. Да авось ошибка вышла.
Аля( нервно): Нет, это не ошибка. Вот, смотри (встает рядом с Валей), тут черным по белому написано: «ИЗВЕЩЕНИЕ. Ваш Муж Лейтенант Беляев Алексей Сергеевич. В бою за Социалистическую Родину, верный военной присяге, проявив геройство и мужество, был убит в воздушном бою 18 ноября 1941г.». Ты представляешь, убит, мой Лёшенька, убит. Где взять сил? А самое страшное, и на могилку не сходишь, место то, не установлено.
Валя: Ты правильно делаешь, что не хочешь никому говорить, пусть думают, что живой. Да и если подумать, что похоронка эта правдивая, то разве хотел бы муж твой чтобы ты плакала из-за того, что он такой благородной смертью погиб, ведь война страшная бывает, столько людей погибает. Я вот, от почтальона слышала, что к Бабе Наде беженцев поселили, так они такие страсти рассказывают, кровь в венах стынет, память у меня хорошая, я помню слово в слово, что она говорила, так что слушай: помню, как мы бежали по лесу от немцев и то и дело натыкались на трупы солдат. Тела лежали кучами, вповалку, по несколько трупов. Буквально под каждым кустом. Это было привычно, мы продолжали бежать. Помню, как наша речушка изменила свой цвет, после боев — стала кровавой. Трупы лежали по обоим берегам. Тела убрать и захоронить было некому. Через время мы бегали по тем же местам, там уже лежали человеческие кости и солдатская одежда.
Аля: Боже мой, какие нелюди. Тела наших солдат лежат, как ненужный хлам. А ведь это чьи-то мужья, братья, дети. Боже! Накажи этих нелюдей. У этих людей ведь были матери. Дети остались без отцов. Сколько боли они причинили нашему народу. Ни капли человечности нет в этих прогнивших сердцах. Ведь их тоже кто-то рожал, их тоже кто-то любил. Откуда такая нечеловечность.
Стук в дверь.
Почтальон: Эй! Хозяева! Есть кто? Иль на работу уже ушли?
Аля: (встает, идет к двери) надеюсь, ты хорошие новости несешь?
Почтальон: Вот, вам от Виктора весточка с войны пришла! Думаю, хорошие новости.
Валя: Читай, не смущайся. Хоть мы за тебя порадуемся
Аля: «Здравствуй, дорогая мамочка, шлю тебе свой горячий красноармейский привет и сообщаю, что я жив, здоров, чего и вам желаю. Чувствую себя еще лучше, чем до ранения. Ранило меня, как я тебе уже писал, в поясницу. В прорыве между Оршей и Витебском. В госпитале лежал в г. Ярцево Смоленской области. Мама, деньги, которые ты мне выслала, я еще не получил. Сфотографироваться, конечно, есть возможность, но нет денег. Мама, напиши подробней, что с Николаем Борисовичем. Ну а пока писать кончаю, остаюсь ваш сын Виктор. Привет всем родным и знакомым».
Почтальон: Ну вот и все! Вести радостные, я вас поздравляю, хоть один мужчина в доме останется. У Анастасьи, вот и на мужа, и на сына похоронки пришли… У всех горе сейчас. И у меня горе, каждый день видеть, как люди страдают. А поделать я вовсе ничего и не могу, только посочувствовать. Хоть такие письма душу греют.
Валя: Ну тут ничего не поделаешь. Все люди смертны… Пути обратно больше нет. Нам нужно победить…
Почтальон: Да, но только, люди погибают…
Аля: Уж, такова цена побед.
Слышатся звуки с соседнего участка: Эге-гей! Раиса Петровна! Какие вести принесли!
Почтальон: Ох, ну и заболталась я с вами, девки! Побегу-ка я дальше!
(Уходит)
Аля: Пошли, Валя, до начала работы нужно столько дел еще переделать.
Валя: Пошли! (напевает):
Распроклятая Германия
Затеяла войну.
Взяли милого, хорошего
Оставили одну.
Аля: Мил уехал на войну
И махнул перчаткою.
Оставайся, дорогая
Четыре года солдаткою.
Валя: Ой, подруга дорогая,
Обе мы сироточки:
У тебя и у меня
На войне залеточки.
Аля: Не виню я ягодинку
И армию свою,
Виню я Гитлера поганого
За проклятую войну.
Кулисы закрываются. Частушки утихают
Второй эпизод.1943 год
На кулисы проецируются кадры 5 минутного документального фильма «Битва за Сталинград».
Занавес открывается. на задник проецируется внутреннее убранство деревенского дома с печью. На сцене стол и лавки. Ночь. За столом сидит женщина, около нее дед.
Дарья: Ну что, Петр Александрович, доставайте газету! Читать будем.
Петр Александрович: (Достает газету). Наши войска на Сталинградском и Центральном фронтах нанесли врагу большие потери. За 23 дня на Сталинградском фронте и за 17 дней на Центральном фронте противник потерял только убитыми более 169.000 солдат и офицеров. Взято в плен более 74 тысяч солдат и офицеров. Захвачено или разгромлено более 900 самолётов, более 2.600 танков, более 4.100 орудий и много другого вооружения и боеприпасов. Будем бить немецких захватчиков до полного их уничтожения! (Отложил газету, берет другую)
Тут про подвиг пишут.
Дарья: А что пишут-то?
Старик: Когда началась Великая Отечественная война, и фашисты вторглись в пределы Калининской области, Лиза возглавила подпольную организацию молодежи. Парни и девушки, наряду с взрослыми вступали в партизанское движение и вели борьбу с врагом. Главными организаторами подпольных ячеек выступали коммунисты, они подбирали личный состав, формировали отряды, решали вопросы вооружения, устанавливали явки. Лизе Чайкиной поручили создать отряд связных для работы на оккупированных территориях области, в него вошло 15 человек.
Во время заданий нередко приходилось пускать в ход оружие, во время своего первого боевого задания, при закладке мин к мосту, отряду пришлось вступить в бой с фашистами. Задание было успешно выполнено, группа фашистов была уничтожена, а под откос пошел немецкий эшелон с оружием.
Отваге девушки, которой приходилось ночами пробираться сквозь лес, переходя из деревни в деревню, поражались взрослые партизаны.
Один такой переход оказался для Лизы последним, на хуторе «Красное покатище», что возле ее родной деревни, она была схвачена немцами, ее опознал местный староста, личность Чайкиной подтвердили еще два предателя. Немцы подвергли партизанку жестким истязаниям, пытаясь выведать информацию о месте нахождения партизанского отряда, но девушка не выдала боевых товарищей. 23 ноября 1941 года Лизу Чайкину расстреляли. Ей шел всего 24-й год.
Дарья: Какой ужас, бедная девочка. Всего 24 года, а она столько пережила. Я даже представить не могу что фрицы с ней могли сделать…
Дед: Да нелюди они. Таким только Бог судья.
Дарья: Я теперь еще больше за Степу боюсь. Мало ли, что случится может.
Дед: Ну он же не партизан. Не волнуйся, вернется Степка. Сердцем чую.
Стук в дверь.
Дарья: Ой, кто это может быть? Неужели почтальон, хоть бы письмо от сына пришло!
Дед: Да зачем гадать, когда можно дверь открыть. (Идет за кулисы). Батюшки!
Степан: (Раздаются голоса из кулис Степана и Деда) Здравствуй, Деда.
Дарья: Ну что? Кто там? ( подбегает к кулисам) Ах! Степан, сынок (бежит обнимать и целовать его)
Степан: (выходит на сцену из кулис, обнимаются и целуются) Мама, как я рад тебя видеть. И тебя, Дед.
Дарья: Как ты повзрослел, как же ты вырос!
Дед: Возмужал! Уже не похож на того мальчишку, которым ты на фронт уходил. Да и при погонах, лейтенант.
Степан: Нет, ты чего, дед. Старший лейтенант.
Дарья: Ой, как на отца-то похож!
Дед: Ну что же мы на пороге-то стоим, пойдёмте к столу скорей, хоть накормим тебя.
Дарья: Сейчас, сейчас, все накрою (суетится)
Дарья: Как же ты исхудал, Степка. (Суетясь достает кашу из печи.) Вот у нас тут каша есть, поешь давай, совсем худой как щепка. Молока тебе налить?
Петр Александрович: Да конечно наливай, не ел он в дороге.
Степан: Спасибо, мама.
Дарья приседает к нему, гладит сына, смотрит на него, не может налюбоваться.
Дед: А тебя как отпустили? Откуда ты приехал, хоть?
Степан: Я с госпиталя.
Дед: Из госпиталя!?
Степан: Да, все уже обошлось
Степан: Отпуск мне дали по ранению, с семьей повидаться, на родное село поглядеть. Потом опять на фронт.
Дарья: Степушка, ну какой фронт. Отдыхай!
Степан: Ну что ты, мама, я ж только в отпуск, меня в части ждут, я не могу подвести своих друзей. Я такого навидался. Мстить хочу! Для светлого будущего нашей страны, нашей родины.
Дарья: Ой, Господи, помоги! Молодой ведь еще такой, восемнадцать лет только, а война эта, уже у тебя годы жизни отобрала.
Степан: Для Родины не жалко!
Дарья: Для Родины-то не жалко, а тебя вот жалко.
Дед: Да чего ты тут нюни распустила! Сынок — боец, а ты ему , «дома останься». Папка ведь твой с первой мировой вернулся и сын вернется.
Степан: Вот-вот. Вдруг я повлияю на исход войны. А пока я в отпуске, могу дома помогать, по хозяйству.
Дарья: Ну вот что ж я поделать могу! Упрямый, прямо как дед.
Дед: Моя порода.
Стук в дверь
Дарья: Да кто в такую рань мог прийти.
Зина: (из-за кулис) Дашка! Открывай, я же знаю, что ты не спишь!
Дарья: Иду-иду. Уходит за кулисы.
Зина:( Влетает в дом, за ней Дарья.) Ты представляешь, какие новости, Алька у нас в деревне солдата видела.( Обращает внимание на Степу.) Батюшки! Степушка! И не узнать тебя даже, настоящим мужиком стал.
Степа: Здравствуйте Зинаида Павловна! (Обнимает ее)
Зина: Какими судьбами ты здесь?
Степа: Мне вот отпуск по ранению дали на 10 дней. А дальше опять на службу.
Дед: Он у нас старший лейтенант! Танкист!
Зина: Вот это да… Не каждый до такого звания дослужить сможет. За себя-то в такой громадной машине думать нелегко, а тут еще и за людей отвечаешь. Какая, сила!
Дед: А главное, какая воля! Ну, Степка, расскажи, как первый бой прошел.
Степа: Первый бой, дай-ка вспомнить… Я смутно его помню, нервы были в таком напряжении. Помню только командир меня перед боем сначала подбадривал: «Все нормально, сынок», а потом, в бою, орал мне в наушник: «Влево! Вправо! Остановка!» Останавливался, орудие стреляло и сразу, без предупреждения, я трогался дальше.
Дарья: Ой, Степушка, это же надо так! Сердце материнское разрывается.
Дед: Да успокойся ты! (Хватает за плечи Дарью) Живой главное! А остальное не страшно.
Зина: Да что вы! Сам-то вспомни, как за внука волновался. Как места себе не находил, а сейчас прямо само спокойствие.
Дед: Молчи, баба. Волновался и волновался, ничего такого. На каком танке воюешь?
Степа: Шесть месяцев проходило обучение. Мне досталась самоходная установка СУ-152. Тяжелая в управлении машина, чего уж там говорить.
Зина: А я слышала, что танкисты часто погибают из-за того, что машина горит.
Дарья: Ах, ужас какой, и ведь ничего не поделаешь, а ведь ты, Степушка, в такой тяжелой машине ездишь, а танк начнет гореть, а если ранят, то что делать будешь?
Степа: Мам, да не волнуйся, просто так танк гореть не будет. И причем я свой люк чуть-чуть приоткрытым держу: его, если тронешь, он сразу открывается. Меня так еще в полку учили: люк должен быть приоткрытым, иначе, если тебя ранят, то ты не вылезешь.
Дед: (подходит к кулисе). О! Надежда Петровна идет. Эй, Надька!
Надя: Да чего тебе, старый?
Дед: Мы с тобой ровесники, старуха. Так что заходи скорей, новости есть! Закрывает окно. Вот, за одно и проветрили.
Дарья и Зина качают головой.
Степа: Ой, дед, а я погляжу, ты все так же за бабами бегаешь.
Дед: А что ж мне не бегать-то? Я еще ого-го!
Зина и Дарья смеются. Стук в дверь.
Дед: О! Вот и гости пожаловали. Уходит за кулисы
Надя: (За кулисами ) Что за новости? Что случилось?
Дед: Идем, идем, идем. (Выталкивает Надю на сцену, заходит за ней.)
На сцене: у печи суетится Дарья, Зина забрала у Степы тарелку и еще накладывает кашу, за столом сидит Степа, доедает вторую порцию каши.
Надя: Не может быть! Степка? Как же так? Ты откуда?
Дед: Ну что внучок, давай по новой!
Степа: Я тут по ранению. До этого служил, не тужил.
Дед: Танкист он!
Степа: Механик-водитель.
Надя: Так мой Димка-то тоже танкист. Может ты видел его?
Степа: Нет, я никого из деревни не видел.
Надя: Жалко. А ведь писем уже 2 месяца не пишет.
Степа: Может пишет, но они могли просто не дойти.
Дарья: Может-может.
Прибегают Аля и Валя. Стук в дверь. Дарья уходит за кулисы.
Аля: Дашка! Пошли скорей, включай радио.
Зина: Сейчас сводки информбюро будут передавать.
Дарья: Ох, проходите. У нас тут еще гости.
На сцене. Дед разговаривает с Степой. У печи стоит Зина, лепит пирожки, ей помогает Надя.
Аля: Здравствуйте!
Валя: Добрый вечер. Сколько нас тут!
Аля: Степка!
Валя: Неужели вернулся! В отпуск по ранению отпустили?
Степа: Да.
Аля: А мы к вам радио пришли послушать, сводки информбюро.
Дед: Ой, девки, как нас тут много! Хоть в пляску идти! Да, Степка?
Надя: Сейчас по репродуктору Левитана передавать будут!
Звучит фонограмма записи выступления Левитана от 02 февраля 1943 года ,, Победа в Сталинградской битве’’.( http://reportage.su/audio/358 )
«В последний час! Сегодня войска Донского фронта полностью закончили ликвидацию немецко-фашистских войск в районе Сталинграда!»
Дед: Ура!!! Наши немцам люлей надавали!!
Степа: (Обнимает Дарью и деда.) Ура!!! Столько бились, столько страдали, все не зря!!!
Зина: Неужели! Сталинград освободили, а значит скоро и всю страну освободят!
Надя: Сегодня день хороших новостей! Вот теперь можно и плясать!
Дед: Давай, Надька! Тряхнем стариной.
Достает гармошку из-под стола. Берет Надю за руку, выходит на середину сцены, играть на гармошке. Все остальные хлопают им и подпевают.
Степа:Ты сыграй, моя гармошка,
Да на полный разворот,
Как советские гвардейцы
Взяли фрицев в оборот.
Надя:Что вы, фрицы, приуныли?
Что носы повесили?
Видно, жарких оплеух
Наши вам отвесили.
Аля: Снеги пали, снеги пали —
Пали, да растаяли.
Наши немцев потрепали —
Отступать заставили!
Степа: Эх, мат-перемат!
Дайте новый автомат.
На переднем энтом крае
Всех фашистов постреляю.
Дед:Ай, ду-ду, ай, ду-ду,
Сидит фюрер на дубу.
Я из снайперской винтовки
Ему пестик отшибу.
Дарья: Размечталися фашисты
В Сталинграде пировать
Дали им свинцовой каши
Долго будут вспоминать.
Аля: Как услышали фашисты
Наше громкое «Ура!»
Только пятки засверкали,
Побежала немчура!
Кулисы закрываются. Частушки утихают.
Третья часть. Июнь 1944 года
На кулисы проецируются кадры 5 минутного документального фильма .Занавес открывается На задник проецируется внутреннее убранство деревенского дома.
На сцене трое подростков. Звук открывающейся двери. Заходит Варя, в военной форме и с перевязанным плечом. Подростки, увидев сестру побегают к ней, обнимаются..
Василиса: Варька! Ты откуда пришла?
Алена: Мы думали, ты на фронте.
Василиса: Да, только письмо твое получили.
Варя: Комиссовали меня. Все отвоевалася. (показывает на плечо)
Алена и Василиса: Вот оно что.
Варя: (спускается на уровень Артемки, трепет за щеки): Ой, как ты вымахал-то за два года, что меня не было.
Артемка: Да, прям как папа.
Варя: Ой, а где мама?
Алена: Она за водой пошла.
Варя: Ну раз уж так, то давайте ей сюрприз устроим. Я за скамейкой спрячусь, она зайдет, а я как выпрыгну. Только вы меня не сдавайте.
Дети: Обещаем.
Все возвращаются по своим местам, Варя прячется за скамейку, на которой сидит Алена.
Артемка: (смотрит в окно) Идет!
Все напряглись чтобы не засмеяться раньше времени. В дом заходит мама с двумя ведрами воды, ставит их на пол.
Варя: (Выпрыгивает из скамейки.) Мама!
Мама: Батюшки! Варюша!
Варя: (Бежит к маме в объятья). Мама!
Мама: Как??
Варя: Отвоевалась. Комиссовали. Теперь с вами буду.
Мама: (достает картошку из печи и ставит ее на стол) Ты голодная, наверно. Давайте поедим.
Все сели за стол, каждому досталось по большой картофелине.
Артемка: А ты ведь в разведку ходила?
Варя: Да. Я хорошо понимаю немецкий язык, поэтому командир отряда решил отправлять в разведку. Не зря отец заставлял в школе учиться.
Василиса: Как вы ходили в разведку?
Варя: Выходили ночью группой и засекали, где стояли каратели, я же под видом деревенской девушки слушала, о чем говорят оккупанты.
Дети: Здорово!
Артемка: Вот бы и мне тоже на фронт.
Мама: Маленький еще, успеешь еще навоеваться. Ешь давай.
Варя: Вот именно.
Алена: А я знаю частушки про партизан (и начинает петь)
Почему сегодня тихо?
Эшелоны не идут?
Потому что партизаны
Ежедневно рельсы рвут.
Беспощадно бьют фашистов
Курские и Брянские,
Бьют их с тыла, бьют их с флангов
Группы партизанские!
Василиса: Я тоже знаю! Слушайте. (поет)
Гремят пушки на опушке
Наши, не германские, —
Получай, фашист проклятый,
Булки партизанские!
По дороге я иду,
А дорога склизка.
Скоро крышка врагу:
Партизаны близко.
В партизанский лес ушли
Все наши ребята,
А от них не отстают
Храбрые девчата.
Алена: Варя, лучше расскажи еще что-нибудь?
Василиса: Да, расскажи.
Артемка: Как вы в лесу жили?
Варя: Жили прямо на земле, ведь мы перемещались с места на место, все время проходили страшные прочесы. В землянках мне практически не пришлось пожить, потому что только остановимся на одном месте на несколько дней, как снова начинается очередной прочес. Опять куда-то идешь, всю ночь, так спать хочется, что на привале валишься прямо на землю, только ветки сломаешь и положишь под себя в качестве импровизированной постели.
Василиса: Всю ночь просто шли?
Варя: Да.
Алена: Я бы не выдержала.
Василиса: Я тоже…
Артемка: А я бы все вынес! И даже впереди всех шел!
Варя: Уверенна, что так бы и было.
Мама: А ели вы что?
Варя: Есть нечего, если лошадь не может идти, то ее убивали, после чего отрезали куски, разводили огонь и пытались варить мясо. Только разжег костер, как тут в воздухе появляется немецкий самолет-разведчик «рама», тогда костер тушим, собираемся и снова идем, мясо с собой несем. Соли нет, хлеба нет. Изредка на задании ребята где-то что-то брали.
Мама: Эти проклятые фашисты даже поесть не дают. Хоть бы они взяли и все разом в бездонный обрыв провалились.
Алена: И вы не поевши шли по лесу?
Варя: Да, деваться некуда. Если хочешь жить, то пойдешь…
А хотите я вам медаль покажу? (Достает из кармашка сверточек, разворачивает его и кладет на стол медаль «За отвагу»).
Артемка: Это танк? А ты знаешь, что это за танк?
Варя: Это Т-35. Здорово, правда?
Артемка: Очень.
(Алена и Василиса рассматривают медаль)
Мама: За что наградили?
Варя: Однажды в наше расположение пришел мальчик лет шести: в коротких штанишках, сандаликах, шапочке, на рубашке значок Ленина, в общем, октябренок. Оказывается, их детский садик отправили отдыхать на море у посёлка Джубга. А его мама осталась в Горячем Ключе, который уже заняли немцы. Так вот Тимка пешком шел к маме. Командир полка приказал отвести мальчика в ближайшее село, приютить в какой-нибудь семье. А малыш ни в какую: «Пойду к маме». Командир решил попробовать выйти с немцами на переговоры. Переводчиком попросилась я. Привязали белую рубашку к палке и пошли. Дошли до границы, объясняю, что мальчик идет к своей маме в Горячий Ключ, пусть его пропустят. А немцы как влупят по нашему «флагу» из крупнокалиберного. Ничего не выходит. Тогда я предлагаю провести мальчика в обход немцев, дорогу до Горячего Ключа я знаю хорошо. Командир согласился. Пошли с Тимкой в обход. Как стемнело, переправились вплавь через речку. Немцы совсем вблизи. Встретили двух пареньков, они нас до леса провели. После леса снова речка, за ней дорога, по которой немцы ездят, и кустарник густой. А там уж и дом Тимкиной матери виден. Реку перешли, дорогу тоже. Я Тимку у кустов посадила и велела ждать, пока я назад дорогу перейду. Но не успела я из кустов выйти, как Тимка сорвался и побежал к матери. Та ему навстречу, а увидев меня, тоже стала звать. Я испугалась, сижу, не откликаюсь, слава богу, немцы не услышали. Перебежала дорогу, и в лес. Когда обратно возвращалась, расположение немецких батарей запомнила и командиру дивизии доложила. За это мне медаль «За отвагу» вручили.
Артемка: Как же это здорово. Ты такая сильная. Я хочу быть как ты или как папа.
Мама: Станешь обязательно. А ты, Варя, большая молодец, я горжусь тобой, ты наш герой.
Алена: Не только для нас, для того мальчика и его мамы тоже.
Василиса: Все наши солдаты – герои.
Варя: Твоя правда.
Мама: Хорошо , что ты с нами. Тебе больше не придется переживать весь этот ужас.
Василиса: Да, поживешь вот с нами и забудешь обо всем.
Варя: Я слишком долго держала в руках оружие. Нельзя об этом забыть. Остается только помнить, чтобы не повторять ошибок.
Артем: Какие ошибки?
Варя: Война. Самая главная ошибка — война. Нужно помнить о том, сколько всего она разрушила, чтобы не началось все заново… ( Все поникли, задумались) Так! (Вскочила со скамейки). Пока я здесь, вы грустить не будете. Айда, тетю Дашу удивим! Да и слышала я, что Степан по ранению был?
Мама:. Да, Степа год назад приезжал.
Артемка: Завтра нам к тете Даше нужно сходить. Мы за нее радовались, когда Степа приезжал, пусть теперь и за нас порадуется.
Алена: Вот-вот, Тема дело говорит.
Василиса: Еще у нее кошка окотилась, мы котят хотим посмотреть.
Варя: А я тетю Дашу хочу увидеть. Соскучилась!
Мама: Ох, что с вами поделаешь. Сходим!
Варя завернула медаль в лоскуток ткани и положила ее обратно в карман. Мама взяла Артемку за руку. Все дружно пошли за кулисы.
! Кулисы закрываются.
Четвертая часть. Май 1945 года
На кулисы проецируются кадры 5 минутного документального фильма о победе. Открывается занавес
На задник проецируется огород .Две девушки разбирают картошку на посадку.
Глаша: (поет) С неба звёздочка упала
На железны провода.
Тяжело проходит молодость
В военные года!
Маруся; (поет и пританцовывает)
Ах, война, война, война,
Я одна, одна, одна.
Я и лошадь, я и бык,
Я и баба, и мужик.
Я и сею, и пашу,
И вязаночки ношу.
Глаша: Ты зачем кожуру выбросила? (забирает ее из корзины с испорченной картошкой) Смотри, тут глазок есть, прорастет еще.
Маруся: Да какой прорастет? Лучше на удобрение пустить, пользы больше будет.
Глаша: Ты видишь, сколько у нас картошки? (Указывает на одну большую корзину) Этим нужно засадить половину поля. Картошка – наша основная еда. Нельзя упускать ни единого шанса, прорастить больше картошки!
Выходит дед
ДЕД: Принес вам еще (Ставит перед ними корзину с картошкой)
Маруся: Дед Архип, а нужно кожуру на посадку оставлять или нет?
Дед: Эх, молодняк! Конечно, оставляйте, авось прорастет.
Глаша: Вот видишь!
Маруся: Теперь придется доставать все обратно.
Дед: Ну вы работайте, а я по своим делам пошел. ( Не успевает выйти за кулисы, как на него налетает молодой парень в военной форме)
Ого, стоять! Кто это так ходит! С ног собьешь ведь!
Семен: Деда! ( Обнимает его, берет на руки и выносит на середину сцены) А я ж тебя по всей деревне ищу! Вернулся внук твой! Я домой захожу, а там тебя нет. Вот и пошел тебя искать.
Дед: Сёма, внук мой! Спусти деда на землю.
Семен: Ах, да ( Отпустил деда)
Маруся, Глаша: (перестали перебирать картошку) Вот это страсти! Кому скажем – не поверят.
Дед: Цыц! Какие страсти? Человек с войны вернулся, уважение проявите! И рассказывать никому не надо.
Глаша: Сём, ты ведь не просто так вернулся?
Семен: Ты права. Меня, скажем так, забраковали. Я начал терять зрение, причины потери не выявили, решили отправить домой.
Маруся: Страх какой! Получается, ты совсем ослепнуть можешь?
Дед: У нас он может только прозреть. Не надо беду накликать. (Помогает девушкам перебирать картошку)
Семен: Вот именно. Я деда как увидел, сразу видеть лучше стал. (Тоже помогает перебирать картошку)
Глаша: Сёма, а где ты воевал?
Семен: Много дорого я прошел. Больше всего запомнил, как 27 января 1945 года мы открыли ворота Аушвица-Биркенау — нацистского концентрационного лагеря в городе Освенциме в Польше. Я был в числе первых советских солдат, вошедших в Освенцим.
Мы отбросили немцев из одной деревни, прошли через нее и вышли на какое-то огромное поле, почти полностью окруженное ограждениями из колючей проволоки под током и сторожевыми башнями. За колючей проволокой мы увидели строения. Приблизившись мы увидели истощенных людей — очень худых, изнуренных, с почерневшей кожей. Они бросились к нам, стали кричать слова на разных языках, упали на колени. Они были очень худыми, одетыми кто в робу, кто в пальто, кто в одеяло кутался.
Мы видели там кучи пепла, когда-то бывшими человеческими телами, людей в казармах, инкрустированных экскрементами, истощенных, больных от предлагаемой еды.
Только глаза их светились от счастья — они были свободны.
Маруся: Это ужасно… Бедные, ни в чем неповинные люди.
Глаша: Хорошо, что вы их спасли.
Дед: Добро, совершенное нашими солдатами и нашей страной, обязательно вернется! Солдаты, освободившие заключенных от страшной участи, стали героями для этих людей. Я горжусь тобой, Семён!
(Звуки открывающейся калитки, из-за кулис выходит Петр Александрович с гармошкой, за ним Дарья с Зиной)
Дарья: Чего ж вы тут грустные сидите!
Зина: Да они не слыхали ж еще, наверно.
Дед: Чего не слыхали? Если вы про Семена, то новость до нас сама дошла. Вот он! (Показывает на сидящего рядом Семена)
Петр Александрович: По радио Левитан передал, что война закончилась!
Зина: Германия полностью разгромлена!
Маруся с Глашей обнялись.
Семен: Неужели! Братья мои по фронту, не зря вы отдали свои жизни! Не зря мы все это пережили!
Глаша: А я как чувствовала, что война вот – вот закончится.
Маруся: И у меня тоже предчувствие какое-то всю неделю было.
Дед: Как я уже говорил, любое добро вернется. А зло обязательно будет наказано.
Петр Александрович: Эх-ей! Играй гармонь моя!
Петр Александрович начинает играть на гармошке, все пускаются в пляс, распевая частушки:
Семен Гитлер вздумал угоститься
Чаю тульского напиться.
Зря, дурак, позарился —
Кипятком ошпарился.
Зина: Москву-город взять пытались
Немцы-неприятели —
Рокоссовского герои
Их назад попятили!
Дед: Лез к Москве фашист-мошенник
Через надолбы и рвы —
Крепкий русский подзатыльник
Получил взамен Москвы.
Петр Александрович: Ты сыграй, моя гармошка,
Да на полный разворот,
Как советские гвардейцы
Взяли фрицев в оборот.
Семен: Ты, Подгорна, ты, Подгорна,
Улица советская.
По тебе ходить не будет
Гадина немецкая.
Петр Александрович: От Москвы и до Берлина
Дороженька узкая.
Сколько Гитлер ни воюй,
А победа — русская!
Кулисы закрываются. Частушки утихают
