автор: Миглина Екатерина Алексеевна 11 «Г» класс
Руководитель: Цаплина Татьяна Александровна
учитель русского языка и литературы СОГБОУИ Лицей им.Кирилла и Мефодия г.Смоленск
«Не соврал»
МБОУ Духовщинская СШ имени П.К. Козлова
Районный конкурс
,,Словес связующая нить»
Рассказ «Не соврал»
Работу выполнила:
Миглина Екатерина Алексеевна,
обучающаяся 9 ,,А,, класса
Возраст: 15 лет
Руководитель: Цаплина Т.А.
Ветер треплет подол платья. Последние лучи закатного солнца заставляют Глафиру щуриться. Завтра — 22 июня, день её выпуска из школы. Сбоку слышится шарканье обуви, и девушка оборачивается. Ким садится рядом и молча ей кивает. Глафира улыбается в ответ и снова оборачивается к солнцу.
-Ким,- тихо зовет она друга.
-Да?
-Ты же уедешь учиться? Куда?
-Я не знаю. Надеюсь в Москву. А ты? Всё же останешься?
-Ага. Папа с Сашкой сам не справится. Он же бедовый, а отец и так пашет.
-Ничего. Вот буду я на каникулы приезжать и тебе все буду рассказывать!
Глафира фыркнула. Они не знали, что у них осталось несколько часов.
* * *
Девушка пробивалась к поезду. Только бы успеть! В кармашке ситцевого платья лежала записка, принесенная четырнадцатилетним братцем Сашкой: ,,Глафира, я уезжаю. На фронт. Пообещай мне, пожалуйста, что, когда я вернусь с победой, ты будешь стоять в толпе и кричать мне ,,Ура!» Хорошо? Ким». Неожиданно в толпе мелькнула знакомая макушка.
-Ким! — закричала девушка, пробираясь к другу. Парень обернулся и радостно ей улыбнулся.
-Глафира!
-Ким,- пробившаяся девушка схватила его за плечи. — Пообещай мне, что выживешь. Понял? Сделай что угодно, но выживи.
Моментально посерьёзневший парень посмотрел ей в глаза.
-Обещаю.
-Правда?
-Разве я когда-нибудь тебе врал?
* * *
Глафира стояла на холме. Уже больше полугода война, а она живет от письма с фронта до сводки новостей по радио. Прошлая жизнь: школа, прогулки допоздна, Ким — кажется сном, приснившимся под утро. Она дует на озябшие пальцы. Зато они живы. Они не в блокаде и не в оккупации, а значит справятся. Девушка разворачивает записку, найденную неделю назад. ,,Глашка,- гласит она,- мне надоело это бездействие. На фронт я попасть не могу, но могу уйти в партизаны. Сегодня уходит поезд на Смоленск, и я уже нашел людей, согласных меня на него провести. Ждите с папкой после победы. Как устроюсь, постараюсь написать. Сашка»
* * *
Погиб… Он не мог! Он обещал!
Прошло полгода. Снова цветущее лето, да нет прежней радости. Глафире уже девятнадцать, прошлогодние мечты вспоминаются с трудом. В ,,треугольнике» сухие строчки:,, Иванов К.А. погиб…» Дальше она уже не читает и не может поверить, что он ей впервые в жизни соврал. Хочется рвать и метать, но сил хватает, только чтобы сесть и внезапно пересохшими губами повторять: «Погиб…погиб…»
* * *
Её отговорить пытались все. Отец, после смерти матери оставивший службу в армии. Бывшие одноклассницы, до звания подруг не дотягивающие, но старающиеся удержать узы школьного братства. Но кому удержать человека, внезапно потерявшего весь смысл жизни?
Равномерно стучат колеса поезда. В мешке за плечами украденные из больницы халат, аптечка и повязка. Отец рассказывал, что на войне всегда не хватает медсестер.
* * *
На войне — грязно, душно и запах крови. Глафира войну не любит и единственное, что ей здесь нравится — период между тремя и четырьмя ночью. Обычно тогда нет бомбежек и можно неслышно ходить по госпиталю, чаще смотреть на развороченные деревья из-за стены палатки. Смерть, в первые месяцы ещё пугающая, становится обычным делом. Глафира сбилась со счета, сколько раз она видела похороны. Даже полевая работа уже не пугает, только в груди что-то рвется, когда она видит похожую макушку, но потом отворачивается. Даже подсознание над ней смеётся.
* * *
Война уже два года идёт. Глафира почти каждую неделю отцу пишет, но не отсылает. Она тихо сидит в каморке медсестер, грея руки о побитую чашку с чаем. За окном осень, и желтые листья к стеклам липнут. Медсестры болтают, Глафира молчит.
— Ой, а к нам недавно в палату пацана принесли! Лет шестнадцать, не больше. В бреду всё просил прощения у сестры и отца, что не попрощался.
Хлопает дверь, и медсестры оборачиваются. А на Глафирином месте пустая чашка.
* * *
Сашка теперь всегда рядом крутится. Смешит солдат в палатах, играет на найденной где-то губной гармошке. Только глаза не улыбаются, а на вопросы сестры о том, что случилось, он лишь сжимает голову руками, зажмуривается и качает головой. Впрочем, Глафира не настаивает. Они уже не на Родине, они уже далеко. Оба не спрашивают о том, где они сейчас, и сводки новостей не слушают. Слово «Победа» становится всё ближе, но Глафира уже не помнит, каково жить мирной жизнью. И только по вечерам, когда она рассказывает брату старые сказки, ей хорошо. Ей снова четыре, ещё живая мама хлопочет по дому. На руках завернутый в кучу пеленок братец, а рядом верное плечо друга. И вера в чудо, кажется, в воздухе разлита.
* * *
Победа… Глафира смеётся и смеётся. Все вокруг сейчас плачут и обнимаются. Братец по чьей-то просьбе наигрывает на губной гармошке какой-то марш. Вокруг незнакомый город, который (теперь Глафира спросила) называется Берлин. Только сердце болит: ,, Я ему обещала…»
* * *
Снова фронт, снова война, только другая. Города ещё меньше знакомы, а ещё — невыносимо жарко. Глафира уже привыкла к войне, она разучилась жить мирной жизнью. Она не может спать без звука самолётов над головой. Её это не пугает, ей только чуть одиноко. Брат за ней не пошел, он уехал домой, к отцу. И осень здесь слишком летняя.
* * *
Её первая осень дома впервые за несколько лет. Погода хмурая, но дождя нет. Жалко… Глафира идет к родному дому. Она сама не ожидала, что приедет так рано, но не от неё это зависит. Рука на перевязи мешает. Ничего, скоро пройдет. Стучится в дверь. И замирает, когда дверь ей не открывает ни отец, ни Сашка.
-Глафира!- Ким — слишком радостно-живой для мёртвого — обнимает её, опираясь на трость. А в голове сплошной кавардак и одна мысль: ,,Живой…» Девушка крепко его к себе прижимает — живой!- и впервые за последние четыре года плачет. Громко ревет, выплескивая боль и ужас последних лет. И радуется — не соврал.
